Словари :: Энциклопедия древней литературы

#АвторПроизведениеОписание
1У ЧэнъэньСюаньцзан с малолетства был посвящен в монахи, и владело им един­ственное желание: постичь великое учение Будды. Всемилостивейшая богиня Гуаньинь давно по повелению Будды искала человека, который мог бы съездить за священными книгами и привезти их в Китай. Таким человеком и оказался добродетельный Танский монах Сюаньцзан, отправившийся по воле богини и с соизволения императора на Запад, в далекую Индию. По дороге монах встретил обезьяну Сунь Укуна. Пятьсот лет назад тот учинил дебош в Небесном дворце, и единственным спосо­бом избавиться от наказания было для него паломничество за свя­щенными книгами и помощь Сюаньцзану на его трудном пути. Много препятствий встречалось путникам. Однажды столкнулись они с ужасным оборотнем, сплошь покрытым черной щетиной, со свиным рылом и огромными ушами. Между Сунь Укуном и оборот­нем назревала драка, но, прознав о цели паломничества, тот присми­рел и вызвался сопровождать путешественников. Сюаньцзан дал ему имя Чжу Бацзе. Танский монах и его ученики, преодолевая козни злых сил, двига- 648 лись на Запад, покуда путь им не преградила река Текучих песков. Едва паломники приблизились, как река забурлила и из воды выско­чило чудовище, безобразное и свирепое на вид. Обезьяна и боров вступили с ним в битву, но никак не могли одолеть. Пришлось про­сить помощи у самой богини Гуаньинь. Когда путники по наущению богини назвали оборотня его монашеским именем, он тотчас при­смирел и вызвался сопровождать их в Индию. Нарекли его Шасэном. Дни и ночи шли паломники почти без передышки. Много страш­ных бесовских козней приходилось им избегать. Однажды путь им преградила высоченная гора, обиталище свирепых чудовищ, которые пожирали путников. Сунь Укун отправился на разведку и разузнал: в Лотосовой пещере живут два повелителя демонов, вылавливающие с помощью тайных знаков странствующих монахов. Между тем и демоны-оборотни не дремали. Они прознали про наших путников и даже запаслись их изображениями, чтобы случаем не съесть кого другого. Первым наткнулись они на Чжу Бацзе. Завя­зался жестокий бой. Раз двадцать схватывались противники, но ни один не одолел. Чжу бился не на жизнь, а на смерть. Оборотень кликнул подмогу. Демоны навалились всем скопом и уволокли кабана в пещеру. Но демонов больше интересовал Танский монах. Двинулись они на поиски да столкнулись с Сунь Укуном. Тот выглядел столь грозно, что демоны перепугались и решили действовать хитростью. Один из них обернулся странствующим даосским монахом и стал звать на по­мощь. Сюаньцзан попался на удочку. Узнав, что даос повредил ногу, он повелел Сунь Укуну посадить его на закорки и доставить в монас­тырь. Обезьяна разгадала демонскую хитрость, но оборотень мигом про­изнес заклинание, и три тяжеленные горы придавили Суня к земле, Демон тем временем ухватил монаха. Шасэн бросился на выручку. Закипела битва. Тут и Шасэн попался в лапы оборотня, который от­волок свою добычу в пещеру. Оставалось изловить обезьяну. Но Сунь Укун сумел тем временем освободиться от придавивших его гор и принял облик бессмертного даоса. Разыскивавшим его де­монам он сказал, что сам разыскивает зловредную обезьяну. Он так заморочил им головы своими трюками, что они добровольно отдали ему волшебную тыкву, с чьей помощью его же и собирались изло- 649 вить. Боясь наказания, демоны вернулись в пещеру, а Сунь, превра­тившись в муху, последовал за ними и выведал все их секреты. Оказалось, что главный талисман — золотой шнур — хранится у старой колдуньи, матери одного из демонов. За ним тотчас снарядили гонцов. Только Сунь Укун всех перехитрил: гонцов прикончил, рас­правился с колдуньей, а потом, приняв ее облик, проник в пещеру к демонам. Покуда мнимая колдунья беседовала с хозяевами пещеры, оборот­ни пронюхали об обмане. Демон по имени Серебрянорогий облачил­ся в доспехи и вступил с Сунь Укуном в бой. У обезьяны был золотой шнур, похищенный у колдуньи, но она не знала тайного заклятья, ве­домого демону. Вот тот и сумел скрутить Царя обезьян и привязать его к потолочной балке. Только Сунь, выдернув у себя шерстинку, дунул на нее, она и превратилась в напильник, которым он свои оковы перепилил. А потом и Танского монаха со спутниками освобо­дил. Но на этом не закончились испытания, выпавшие на долю палом­ников. Злые силы ополчились на сторонников истинного учения, дабы воспрепятствовать им заполучить священные книги. Однажды путники увидали громадную гору. Казалось, она затмила солнце и упирается в небесный свод. Внезапно из ущелья вырвалось красное облако, взметнулось ввысь, и в небе запылал огонь. Царь обезьян понял, что их подкараулил злой дух. И в самом деле, здеш­ний оборотень давно поджидал Танского монаха, собираясь его со­жрать и сделаться бессмертным. Но он понял, что учителя оберегают храбрые ученики и без хитрости ему не обойтись. Он прикинулся брошенным ребенком и принялся взывать о помощи. Однако Сунь Укун умел распознавать нечистую силу и предупредил Сюаньцзана. Тогда оборотень поднял бешеный ураган. Танский монах не усидел верхом, свалился с коня и тотчас попал в лапы злодея, который мигом умчался с драгоценной добычей. Сунь Укун, хотя и распознал козни нечистой силы, ничего не успел сделать. Пришлось начать поиски. Царь обезьян вызнал, что оборотня зовут Красный Младенец и обитает он в пещере Огненных облаков. Отправились они туда вместе с Шасэном и вызвали похитителя на бой. Двадцать раз сходились соперники, бились на земле, взмывали в поднебесье. Наконец оборотень пустился наутек, но, оказавшись в 650 своей пещере, произнес заклинание, и тотчас все вокруг запылало страшным пламенем. Пришлось Сунь Укуну, оседлав облако, мчаться к восточному морю за помощью. Тамошние братья-драконы вызвали ливень, но огонь-то был не простой, а священный, и от воды разгорался все пуще. Оборотень дохнул на Сунь Укуна дымом, и тому пришлось бе­жать с поля боя, а чтобы вырваться из огненного кольца, Царь обезь­ян бросился в горный поток. С трудом выловили его оттуда верные соратники — Шасэн и Чжу Бацзе. Победить ужасного оборотня можно было только с помощью богини Гуаньинь. Поскольку Сунь Укун чувствовал себя больным, к богине отправился Чжу Бацзе, но оборотень хитростью заманил его в свою пещеру, затолкал в мешок и подвесил к балке, собираясь скормить своим деткам. Когда Сунь Укун догадался о происшедшем, он бросился на вы­ручку. В пещеру он проник обманом и, превратившись в муху, уселся на балке неподалеку от мешка с Чжу Бацзе. Оборотень между тем собрался устроить пир. Он надумал сожрать Танского монаха. Нужно было торопиться к богине Гуаньинь за помощью. Вместе с богиней Царь обезьян возвратился к Огненной пещере и вызвал оборотня на бой. Как тот ни похвалялся, на этот раз ему при­шлось туго. Богиня пронзила его тело тысячей мечей, а потом превра­тила их в крючья, чтобы злодей не выдернул их из себя. Тут Красный Младенец запросил пощады. Сунь Укун и Шасэн бросились в пещеру, перебили всех до единого оборотней и освободили учителя и Чжу Бацзе. Немного отдохнув, путники отправились дальше. Прошли весна и лето, настала осень. Паломники ночевали под открытым небом, тер­пели жажду и голод. Однажды путь им преградила река, очень глубо­кая и такая широкая, что не было видно противоположного берега. Пришлось попросить помощи у местных жителей. Те рассказали, что живут в довольстве, всего у них вдоволь, но мучает их страшный зло­дей оборотень, который распоряжается небесной влагой. В обмен на благодатные дожди требует он, чтобы крестьяне приносили ему в жертву детей — всякий раз одного мальчика и одну девочку. Наши пугни к и как раз появились в деревне накануне очередной жертвы, и принести ее должна была семья, приютившая их на ночь. Помочь беде вызвались Сунь Укун и Чжу Бацзе, которые приняли 651 облик мальчика и девочки и в таком виде предстали перед людоедом. Но едва тот приблизился, набросились на него и принялись охажи­вать вилами да посохом. Оборотень еле успел скрыться в водах реки. В подводном дворце он созвал совет, задумав изловить Танского монаха — только так можно было избавиться от его могучих спутни­ков. Решили покрыть реку льдом, а когда паломники начнут перепра­ву, лед треснет и Сюаньцзан окажется на дне. Так и сделали. Узнав, что река стала, путники возликовали — это ведь сильно облегчало переправу. Но все случилось так, как задумал оборотень и его подруч­ные. Танский монах провалился под лед, его схватили и затолкали в ящик, чтобы потом сожрать. Однако помощники Сюаньцзана не дремали. Сунь Укун бросился к богине Гуаньинь, и та опять пришла паломникам на помощь. Она забросила в реку корзинку на своем золотом поясе и выловила золо­тую рыбку. Оказалось, что рыбка — это и есть оборотень-людоед. Тем временем Чжу Бацзе и Шасэн, прокладывая себе путь в воде, ис­кали учителя. Все оборотни-рыбы валялись дохлые. Наконец они рас­крыли ящик и вызволили Сюаньцзана. А через реку перевезла их огромная черепаха. Впереди их ждали новые испытания. Чего только не придумывали злые силы, чтобы сбить с истинного пути Танского монаха! Раз доро­гу им преградили непроходимые колючие заросли. Чжу Бацзе прого­ворил заклинание, вырос почти до небес и принялся расчищать проход. Учитель двинулся следом, а остальные помогали Чжу. Каза­лось, зарослям не будет конца-края. Внезапно перед ними возник старый храм, открылись ворота, и на пороге появился почтенный на­стоятель. Не успел Сюаньцзан ответить на приветствие, как налетел порыв ветра и умчал его прочь. А настоятеля и след простыл. Четверо старцев-оборотней, заманивших к себе учителя, были на вид вполне благочестивы. Они даже предложили Танскому монаху почитать друг другу стихи. Вскоре явилась их подруга — Абрикосовая фея и приня­лась соблазнять Сюаньцзана. Тут и оборотни все в один голос стали уговаривать монаха отказаться от путешествия и жениться на фее. Потом начали угрожать ему. Пришлось учителю позвать на помощь учеников, которые уже давно пытались его разыскать и подоспели как раз вовремя. Старцы и фея куда-то исчезли. Сунь Укун первым догадался обо всем и показал на старые деревья, росшие неподалеку. 652 Чжу Бацзе, не раздумывая, ударил по ним вилами, а потом подрыл их корни своим рылом. На корнях показалась кровь. Этих оборотней нужно было уничтожить. Иначе, приняв в будущем новый облик, они могли ох как досадить людям. Итак, Сюаньцзан избежал соблазна и вместе со своими спутника­ми продолжал путь на Запад. Снова наступило лето. Однажды, когда, изнывая от зноя, путники двигались по обсаженной ивами дороге, перед ними предстала женщина, сообщившая, что впереди — госу­дарство, правитель которого уничтожает буддийских монахов. Царь обезьян сразу распознал в женщине богиню Гуаньинь. Потом, обер­нувшись бабочкой, он полетел в ближний город на разведку. Вскоре на постоялом дворе он увидал, как купцы, укладываясь спать, сняли с себя одежду. Решил Сунь Укун, что путники проникнут в город под видом купцов, и незаметно украл одежду. Переодевшиеся паломники, выдав себя за торговцев лошадьми, устроились в гостиницу на постой. Правда, они опасались чужих взглядов и потребовали у хозяйки отдельного помещения. Ничего лучше огромного ларя не нашлось. Пришлось устраиваться в нем на ночлег. Гостиничные слуги состояли в сговоре с разбойниками. Ночью они впустили злоумышленников в гостиничный двор, и те, не найдя лучшей поживы, решили, что ларь полон добра, и вознамерились его похитить. Городская стража пустилась в погоню. Разбойники в страхе бросили добычу и скрылись. Ларь доставили в городскую управу, опе­чатали, собираясь утром учинить дознание. Сунь Укун выдернул у себя шерстинку, превратил ее в сверло, вы­сверлил в ларе дырку, обернулся муравьем и выбрался наружу. При­нял свой настоящий облик и пустился во дворец. Там он выдрал всю шерсть со своего левого плеча, а каждую шерстинку превратил в точ­ное свое подобие. Произнес заклинание, и вместо посоха явилась тьма-тьмущая острых бритв. Бесчисленные двойники Сунь Укуна, расхватав бритвы, отправились по городу и во дворец, где обрили всех, начиная с правителя. Утром во дворце начался переполох: его обитатели вдруг оказа­лись монахами. Правитель сразу понял, что это ему наказание за за­губленные монашьи жизни. Пришлось дать торжественную клятву никогда больше не убивать монахов. Тут-то и доложили о найденном 653 ночью ларе. Но теперь правитель встретил паломников с превеликим почетом, и они беспрепятственно продолжили путь. А однажды оказались странники в гостях у правителя уезда Яш­мовых цветов в стране Небесного бамбука. Сыновья правителя воз­мечтали научиться у спутников Танского монаха боевым искусствам, для чего у оружейника было заказано волшебное оружие. Образцом служили: посох с золотым обручем Сунь Укуна, вилы с девятью зу­бьями Чжу Бацзе и посох Шасэна, разящий нечистую силу. Вот эти волшебные предметы и похитил прямо из оружейной мастерской оборотень с Барсовой горы из пещеры Пасть тигра, Как всегда, на разведку отправился Сунь Укун, По дороге на Бар­сову гору ему повстречались два оборотня. Из подслушанного разго­вора Царь обезьян понял, что оборотней отправили накупить провизии для пира в честь обретенного оружия. Сунь дунул на них волшебным дыханием, и те замерли на месте, не в силах и пошеве­литься. Сунь У кун и Чжу Бацзе приняли обличье заколдованных Сунем оборотней, а Шасэн изображал торговца скотом, с которым у них будто бы не хватило денег расплатиться за покупку. Так они и явились на Барсову гору, гоня перед собой свиней и быков для пира. Главный оборотень поверил в обман, и наши хитрецы сумели за­владеть похищенным оружием. уж тут они никого не пощадили, а расколошматили все бесовское гнездо. Оказалось, все это оборотни разных зверей — тигров, волков, лис, а главарь — оборотень желтого льва. Он сумел спастись и бросился за помощью к своему деду, тоже оборотню-льву. Тот собрал свое войско из оборотней-львов и отпра­вился на битву. Под стенами города сошлись лицом к лицу спутники Сюаньцзана и оборотни-львы всех мастей. Бой продолжался весь день. К вечеру ослабел Чжу Бацзе, и оборотни его схватили. На следующий день один из оборотней похитил из города Танско­го монаха, правителя уезда и его сыновей. А когда Сунь и Шасэн пошли его искать, на них набросился старый оборотень, причем у него разом выросло восемь голов с огромными зубастыми пастями. Каждая вцепилась в наших бойцов, и они оказались в плену. Ночью Сунь Укун, освободившись от пут, бросился за подмогой. Ему удалось отыскать того, кто некогда был повелителем старого льва — владыку Тайи, что жил во дворце Таинственных скал у Воо- 654 точного края неба. Тот, узнав, что Великий мудрец сопровождает Танского монаха на Запад, не раздумывая согласился отправиться на землю, чтобы усмирить Девятиголового льва. Когда они прибыли к пещере, Сунь выманил оттуда оборотня, а слуга владыки Тайи принялся колотить того что есть мочи. Потом владыка оседлал льва, вспрыгнул на облако и возвратился домой. Сунь Укун выручил пленников, и они все вместе вернулись в город, где в их честь был задан великолепный пир. Вскоре путники засобирались в дорогу. Им еще нужно было идти и идти, хотя конец их путешествия был уже недалек. И вот наступил день, когда паломники наконец добрались до цели. Перед ними возвышалась обитель Будды — Чудодейственная гора с древним монастырем и храмом Раскатов грома. Четверо пут­ников, подойдя к престолу Будды, пали ниц, несколько раз ударились лбом о землю и только после этого поведали, что прибыли по веле­нию владыки великого Танского государства, расположенного в вос­точных землях, за книгами священного учения, дабы распространить его на благо всем живым существам. Будда тотчас повелел своим приближенным проводить путников в Жемчужную башню и открыть им Драгоценную палату с книгами. Там паломники принялись отбирать нужное — всего они получили пять тысяч сорок восемь тетрадей — столько, сколько дней провели в пути. Это был полный свод буддийского учения. Они аккуратно сло­жили их, навьючили на коня, и еще осталось книг на одно коромыс­ло. Танский монах отправился возблагодарить Будду за щедрый дар, и паломники пустились в обратный путь. Впереди их ждали новые испытания. Не успели они приблизиться к Небесной реке, как налетел вихрь, небо потемнело, засверкала мол­ния, закружились песок и камни, разразилась страшная буря, кото­рая стихла только к утру. Сунь Укун первым догадался, что это Земля и Небо не могут примириться с успехом паломничества, божества и духи завидуют, мечтая похитить драгоценную поклажу. Но ничто уже не могло помешать нашим героям. Следует сказать, что Танский император, отправив Сюаньцзана на Запад, повелел выстроить неподалеку от столицы «Башню для ожида­ния священных книг» и каждый год на нее поднимался. Взошел он на башню и в день возвращения паломников. Сначала на западе воз- 655 никло сияние, потом заструился божественный аромат, и с небес спустились путники. Сюаньцзан поведал императору, что от столицы до обители Будды так далеко, что за это время четырнадцать раз зимняя стужа смени­лась летним зноем. Путь преграждали горные кручи, бурные реки, густые леса. Потом монах представил государю своих верных спутни­ков, и начался великий пир. Но это еще не все. Паломники должны были получить награды от самого Будды. В один миг доставили их назад к нему во дворец. Всем воздалось по заслугам. Танский монах стал Буддой Добродетельных заслуг сандалового древа, Сунь Укун получил звание Победоносного Будды, Чжу Бацзе — Посланца, очистителя жертвенников, а Шасэн сделался Златотелым архатом. На этом заканчивается история паломничества Танского монаха и трех его учеников на Запад. Много испытаний выпало на их долю, но они победили зло, и добро восторжествовало!
2УЗБЕКСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.Алишер Навои 1441-1501Правитель Рума Файлакус, возвращаясь из дальнего похода домой, за­метил на дороге только что родившегося младенца. Мать младенца скончалась при родах. Файлакус приказал похоронить ее, новорож­денного же взял с собой, усыновил и определил своим наследником, назвав его Искандером. Прошло время, и Файлакус призвал прослав­ленного ученого и философа Никумахиса в воспитатели наследнику. Никумахис и его сын Аристотель подружились с юношей и остались верными этой дружбе на всю жизнь. Умер Файлакус. Искандер устроил пышные похороны и с боль­шими почестями проводил его в последний путь. К этому времени Искандер успел уже проявить свой талант во многих областях. Он преуспел в науках, философии, обрел извест­ность как правдолюбец. В своих поступках он руководствовался лишь справедливостью, был чуток к окружавшим его людям. Зная все эти его качества, народ после смерти Файлакуса единодушно признал его достойным трона отца. Искандер был смущен и одновременно встре­вожен: сможет ли он заменить столь прославленного царя и оправ­дать доверие народа. Свое сомнение он выразил публично: поблагодарив всех, он отказался занять трон отца. Однако после дол­гих уговоров ему ничего не оставалось, как подчиниться воле судьбы. Первым добрым начинанием Искандера стала отмена на два года 711 всех податей с населения. Он установил умеренные цены на жизнен­но важные товары, упорядочил торговлю, установил единицы меры и веса, ввел правила пользования жилищем, одним словом, навел поря­док в управлении страной. Файлакус, потерпев поражение в войне с Ираном, был вынужден платить ему дань в размере тысячи золотых яиц в год. Став правите­лем страны, Искандер перестал платить Ирану дань. Спустя три года шах Ирана Дарий отправил Искандеру послание с требованием не­медленно прислать ему дань за три года. Послание было оставлено без ответа, атмосфера еще сильней нагнеталась. Столкнулись владыки двух мощных держав — Дарий и Искандер. Первое сражение не выявило победителя. Тем временем Искандеру стало известно о заговоре против Дария. Двое его полководцев вознаме­рились тайком покончить со своим повелителем. Искандер был страш­но возмущен этой вестью. Тем не менее на следующее утро в бою заговорщики смертельно ранили Дария и, оставив его на поле боя, скрылись. Иранские воины в замешательстве разбежались. Искандер велел немедля перенести иранского шаха в свой стан. Дарий успел вы­разить свою предсмертную мольбу: найти и наказать убийц, проявить милость к его родным и близким, которые не были причастны к войне и не сражались против войск Искандера. Наконец, умирающий Дарий попросил Искандера породниться с ним — жениться на его дочери Равшанак. Этим самым он объединил бы два царства — Иран и Рум. Искандер же, в свою очередь, объяснил, что к смерти Дария он непричастен, похоронил иранского шаха с подобающими владыке по­честями и выполнил все его наказы. В начальный период царствования Искандер овладел страной Магриб. Он собрал знать, чтобы посоветоваться относительно кандидату­ры нового правителя, предъявив при этом свои требования: будущий правитель должен быть справедлив. Ему указали на царевича, кото­рый отказался от царствования и переселился на кладбище, где вла­чил нищенское существование. Искандер повелел доставить его. Привели к нему почти голого человека с двумя костями в руке. Пра­витель спросил, в чем смысл его поведения, что означают для него эти кости. Нищий промолвил: «Прогуливаясь меж могилами, я нашел эти две кости, но определить, которая из них принадлежала царю, а которая нищему, я не мог». Выслушав его, Искандер предложил ему правление страной. В 712 ответ нищий выдвинул следующие условия: жить так, чтобы старость не вытеснила молодость, чтобы богатство не обернулось нищетой, а радость — горем. Услышав эти слова, Искандер с грустью признал, что этот нищий морально превосходит правителя. При походе на Кашмир Искандера ждала большая неожидан­ность. Возле города широкий проход между горами был закрыт же­лезными воротами, воздвигнутыми кашмирскими чародеями. Искандер созвал совет ученых, которым предстояло раскрыть тайну этого чуда. После долгих препирательств ученые пришли к единому мнению: следует взорвать железные ворота. Но как? Один из участ­ников совещания предложил начинить шары взрывчатыми вещества­ми и бомбить ими город. Падая, шары должны были взорваться и поднять столбы дыма, которые рассеяли бы чары и открыли проход. Так и сделали. Путь в город был открыт. После этого завоеватель мира направил свою рать на запад, в страну Адан. Следующий поход Искандера был в Китай. Узнав об этом, китай­ский самодержец вышел навстречу во главе огромного войска, Но Искандер не помышлял о нападении на него и кровопролитии и скрылся. Этот поступок вызвал у Хакана недоумение и решимость разгадать эту тайну. На следующее утро, облачившись в одежду посла, Хакан прибыл в стан Искандера и, поприветствовав его, преподнес ему дорогие подарки, среди которых были два зеркала. Одно из них отра­жало среди большого числа участников приема лишь лицо китайского представителя. Второе зеркало правильно отражало людей, лишь пока они ели, пили и веселились. Как только они наливались допьяна, в зер­кале появлялись искаженные фигуры нечеловеческого облика. Искандер пришел в восторг от увиденного и велел своим ученым, чтобы не осрамиться перед китайцами, создать нечто лучшее. Ученым пришлось трудиться всю зиму, и из сплава меди и стали они сотвори­ли два зеркала. Особое свойство их заключалось в том, что в одном отражалось все, что творится на земле, а в другом — вся девятиярус­ная вселенная. Искандер был чрезмерно доволен трудом ученых, по достоинству наградил их и вверил им правление Грецией. Следующий поход Искандер совершил на север. На всем пути следования ему прислуживала китайская красавица, подаренная ему Хаканом. Когда достигли страны Кирвон, местные жители обратились к Искандеру с жалобой на страшных, звериного нрава Яджуджей и 713 просили его избавить их от них. Яджуджи обитали между горой и долиной тьмы. Дважды в году они покидали свое жилище и уничто­жали все, что попадалось им на пути, в том числе и людей, которых они заживо сжирали. Искандер потребовал привести знатных мастеров с Руси, из Сирии и Рума. Они прорыли большие канавы и залили их сплавом из меди, олова, бронзы, железа и свинца. На следующее утро Искандер направил свое войско на Яджуджей и истребил немалое их количест­во, но досталось и войску Искандера. После этого кровавого побоища мастера строители по приказу Искандера начали возводить стену протяженностью в десять тысяч, а высотою — в пятьсот локтей. При строительстве стены применялись те же металлы и камень. Ее стро­или в течение шести месяцев, и так был прегражден путь Яджуджам. Войско поднялось на стену и забросало их камнями. Многие из них были убиты, а оставшиеся разбежались. После этого похода Искандер вернулся в Рум. Проведя там неко­торое время и отдохнув, он начал готовиться к морскому походу. Были сделаны запасы оружия и продуктов на восемь лет. Караван ко­раблей пустился в плавание по направлению к центру океана, где Ис­кандер со своими людьми бросил якорь. Для исследования дна океана он приказал соорудить из стекла нечто подобное сундуку, по­грузился в него, достиг дна и в течение ста дней вел там наблюдение за обитателями водного пространства, исправляя и уточняя все то, что было известно науке. Этот труд завершился тем, что Искандер достиг святости пророка. Понадобился год плавания, чтобы пророк, как стали величать Ис­кандера, бросил якорь на своей родине. Длительное путешествие не прошло бесследно. Он изнемог, великая мировая держава распалась на мелкие царства, управляемые его многочисленными полководцами. Почувствовав приближение смерти, Искандер пишет письмо мате­ри, полное сыновней нежности, горя и печали, каясь в том, что не смог подобающе беречь ее. Письмо завершалось наказом не устраивать ему пышных проводов и плача по поводу его кончины. Он просил похоро­нить его в построенном им городе — Александрии и попросил также не забивать гвоздями гроб, чтобы все видели его руки и поняли беско­рыстие его завоеваний: ведь, покинув мир, он ничего не унес с собой.
3Уильям Ленгленд (Willam Langland) ок. 1330 — ок. 140В прологе рассказывается, как автор «надел <...> грубую одежду, как будто <...> был пастухом», и пошел бродить по «широкому свету, чтобы послушать о его чудесах». Притомившись, он лег отдохнуть на Мальвернских холмах, возле ручья, и вскоре заснул. И приснился ему чудный сон. Он взглянул на восток и увидел на возвышении башню, а под ней долину, на которой стояла тюрьма. Между ними прекрасное поле, полное народа. Здесь были люди всякого сорта: одни выполняли тяжелую работу, ходя за плугом, другие «прожорливо истребляли ими произведенное», были здесь те, кто предавался молитве и покаянию, и те, кто лелеял свою гордыню. Были торговцы, менестрели, шуты, нищие, попрошайки. Особенное негодование автора вызывали паломники и нищенствующие монахи, обманом, ложным толкованием Евангелия дурачащие своих сограждан и опустошающие их кошельки. С сарказмом описывает он продавца индульгенций, который, показывая буллу с печатями епи- 247 скопа, отпускал все грехи, а доверчивые люди отдавали ему кольца, золото, брошки. Пришел туда король, которого «власть общин поста­вила <...> на царство», и вслед за ним его советчик — Здравый смысл. Вдруг появилось полчище крыс и мышей. После дискуссии о том, как обезвредить кота, они прислушались к совету мудрой мыши оставить эту затею, ведь если бы крысы имели полную волю, они не могли бы управлять собою. Появляется прекрасная женщина. Она дает пояснение автору обо всем, им увиденном. Башня на возвышении — обитель Правды. Тюрьма в долине — замок Заботы, в нем живет Зло, отец Лжи. Пре­красная дама поучает автора, советует ему «не верить телу», не пить, не служить злату. Прослушав все полезные советы, автор интересует­ся: кто же эта дама? И она отвечает; «Святая Церковь я». Тогда он упал на колени и стал просить научить его, как спасти душу. Ответ был лаконичен: служить Правде. Ибо Правда «есть сокровище, самое испытанное на земле». Правда, Совесть и Любовь. Автор со вниманием выслушал поучения Святой Церкви. И стал молить ее о милости — научить его распознавать Ложь. Леди ответи­ла: «Взгляни в левую сторону и посмотри, где стоят Ложь, Лесть и их многие товарищи». И увидел он роскошно и богато одетую женщину по имени Мид («Вознаграждение, мзда, но также взятка, подкуп, мздоимство» в переводе с английского). Мид готовится к свадьбе с «порождением врага рода человеческого». Ее жених — Ложь. Свита ее состоит из судебных заседателей и приставов, шерифов, судебных курьеров и маклеров, адвокатов и прочего продажного люда. Лесть жалует жениху и невесте право быть принцами по гордости и презирать бедность, «клеветать и хвастать, лжесвидетельствовать, издеваться, браниться и т. д.». Графство жадности — лихоимство и скупость. И все в таком же роде. За эти дары они отдадут в конце года свои души сатане. Однако вознегодовала Теология против этого брака. И настояла, чтобы Мид отправилась в Лондон удостовериться, «захочет ли закон присудить жить им вместе». Ложь, Лесть и Коварство спешат впере­ди всех, чтобы в Лондоне представить дело в ложном свете. Однако Правда их обогнал и сообщил об этом деле Совести. А Совесть доло­жила королю. Король разгневан, он клянется, что приказал бы повесить этих не- 248 годяев, но «пусть право, как укажет закон, падет на них всех». Страх подслушал этот разговор и предупредил Ложь, и тот бежал к странст­вующим монахам. Коварству дали убежище купцы, а Лжец нашел пристанище у торговцев индульгенциями. А дева Мид была приведе­на к королю. Король приказал предоставить ей всякие удобства, при­совокупив, что сам будет разбирать ее дело. «И если она поступит согласно моему приговору, <...> я прощу ей эту вину». К ней на поклон пришли все, кто жил в Вестминстере: шуты, ме­нестрели, клерки и исповедник, одетый нищенствующим монахом. Все обещали ей способствовать в ее деле — выйти замуж за того, за кого она хочет, вопреки «уловкам Совести». И всех Мид богато ода­рила. Король объявил, что прощает Мид, и предложил вместо Лжи дру­гого жениха — Совесть. Но Совесть отказывается от такой невесты, перечисляя ее грехи: распутство, ложь, вероломство... Мид начала плакать и просила короля дать ей слово для оправдания. Она горячо защищалась, доказывая, что нужна всем. Король благосклонно выслу­шал лукавую обманщицу. Но Совесть не обманута сладкими речами. Он объясняет разницу между вознаграждением за честный труд и взяткой, стяжательством, приводит библейскую историю про Сеула, который позарился на взятку, за что на него и его потомков пал гнев Божий. Король просит Совесть привести Разум, чтобы он правил царст­вом. Совесть отправляется в путь. Разум, узнав о приглашении, стал быстро собираться в дорогу. Он позвал Катона, своего слугу, и Тома и велел им: «Положи мое седло на Терпи, пока не придет мое время, / И подтяни его хорошенько подпругами из умных слов, / И надень на него тяжелую узду, чтобы он низко держал свою голову, / Ибо он дважды заржет, прежде чем будет там». Разум с Совестью отправились к королю. Он встретил их ласково, посадил между собою и своим сыном, и они долго вели мудрые речи. Пришел Мир и принес билль о насилии, разврате и разбое Не­правды. Неправда убоялся обвинений и стал просить Мудрость за большие деньги устроить ему мир с Миром. Но король клянется Христом и своей короной, что Неправда тяжко поплатится за свои деяния. Неправду заковывают в железо, чтоб он семь лет не видел своих ног. 249 Однако Мудрость и умный просят короля простить Неправду: «Лучше, чтоб возмещение уничтожило ущерб...» Король непреклонен, пока Разум не сжалится над Неправдой, а Покорность не поручится за него, Неправда будет сидеть в колодках. Все приветствовали это решение, признали Мид великой грешницей, а Кротость — имеющей право на господство. Король же твердо решил: «Пока продолжится наша жизнь, / будем жить вместе» с Разумом и Совестью. Автор тем временем проснулся, тихонько уселся на землю и стал читать молитвы. И снова мирно заснул под свое бормотание. И снова он увидел сон. Разум говорит проповедь перед всем королевством. Он объясняет, что «моровые язвы были посланы исключительно за грехи, / А юго-западный ветер, видимо, за Гордость». И смертный грех в день суда погубит всех. Горячими искренними словами он увлекал своих слушателей. Он призвал людей честно и добросовестно делать свое дело и искать Свя­тую Правду. И Гордость обещала предаться смирению. Невоздержан­ность поклялась «пить только с уткой воду, а обедать только один раз», Гнев чистосердечно рассказал, что из злых слов приготовлял пищу. И Покаяние сказало ему: а теперь покайся. Жадность, Ле­ность, Объедало — все покаялись в великих грехах своих и обещали встать на путь исправления. Сила речи Разума была так велика, что тысячи людей пожелали искать Правду. «Они взывали ко Христу и его Пречистой Матери, чтобы получить милость идти с ними искать Правду». Но среди них не было человека, который бы знал дорогу к Прав­де. И они блуждали, как дикие звери. И встретили они пилигрима, что шел из Синая от Гроба Господня. И во многих местах он побы­вал в Вифлееме и Вавилоне. И спросили его люди: «А знаешь ли ты святого мужа, которого люди называют Правдой?» И ответил пилигрим: «Нет, да поможет мне Бог!» И тут выступил Петр Пахарь и сказал: «Я знаю его так же близ­ко, как ученый знает свои книги. Совесть и Здравый смысл проводи­ли меня к его жилищу». И все стали просить Петра быть их проводником. Пахарь согласился, но сначала, сказал он, мне нужно вспахать и засеять пол-акра земли у большой дороги. 250 «А что же мы будем делать все это время?» — спросила леди под вуалью. И Петр Пахарь всем нашел дело. Леди — зашивать мешок, женам и вдовам прясть шерсть и лен и учить этому ремеслу своих дочерей, а всем остальным — заботиться о нуждающихся и нагих. «Помогайте деятельно в работе тому, кто добывает вам пропита­ние», — заключил Петр. Рыцарь горячо сочувствовал словам Петра. Петр обещал всю жизнь трудиться, а Рыцарь охранять его и Святую Церковь от всяко­го рода злых людей. Многие помогали Петру Пахарю в работе, но были и бездельники, которые пили пиво и распевали песни. Петр Пахарь пожаловался Рыцарю. Но они не послушали предостережения Рыцаря и все не унимались. Тогда Петр призвал Голод. Через некото­рое время бездельники стали бросаться на работу «как ястребы». Но лишь только по просьбе Пахаря Голод ушел, и наступило изобилие. Бездельники и расточители вновь стали отлынивать от работы. Правда поспешила на помощь Петру Пахарю, она купила для него и для всех, кто ему помогал пахать и сеять, индульгенцию на вечные времена. А в индульгенции было написано: «И те, кто творил добро, пойдут в жизнь вечную. А кто зло — в огонь вечный». Священник, прочитав индульгенцию, не захотел ее признать. Свя­щенник и Петр стали ожесточенно спорить. И автор проснулся от их крика и стал размышлять над своим сном, и решил, что «Делай добро превосходит индульгенцию / И что Делай добро в день суда будет принято с почетом...». Всех христиан автор призвал к милосердию: «Делать такие дела, пока мы здесь находимся, / Дабы после нашей смерти Делай добро мог объявить / В день суда, что мы делали так, как он велел».
4Уильям Шекспир (Williame Shakespeare) 1564-1616Когда родился Ричард, бушевал ураган, крушивший деревья. Предве­щая безвременье, кричала сова и плакал филин, выли псы, зловеще каркал ворон и стрекотали сороки. В тяжелейших родах появился на свет бесформенный комок, от которого в ужасе отшатнулась собст­венная мать. Младенец был горбат, кривобок, с ногами разной длины. Зато с зубами — чтобы грызть и терзать людей, как злобно скажут ему впоследствии. Он рос с клеймом урода, терпя унижения и на­смешки. В лицо ему бросали слова «богомерзкий» и «безобразный», а от его вида начинали лаять собаки. Сын Плантагенета, при старших братьях он фактически был лишен надежд на престол и обречен до­вольствоваться ролью знатного шута. Однако он оказался наделен мо­гучей волей, честолюбием, талантом политика и змеиным коварством. Ему довелось жить в эпоху кровавых войн, междоусобных распрей, когда шла беспощадная борьба за трон между Йорками и Ланкастерами, и в этой стихии вероломства, предательства и изощренной жестокости он быстро овладел всеми тонкостями придворных ин- 282 триг. С активным участием Ричарда его старший брат Эдуард стал королем Эдуардом IV, одержав победу над Ланкастерами, Для дости­жения этой цели Ричард, герцог Глостер, убил вместе с братьями спо­движника Ланкастеров вельможу Уорика, прикончил наследника престола принца Эдуарда и затем в Тауэре лично заколол пленного короля Генриха VI, хладнокровно заметив над его трупом: «Сперва тебе, потом другим черед. / Пусть низок я, но ввысь мой путь ведет». Король Эдуард, который восклицал в конце предыдущей хро­ники: «Греми, труба! Прощайте, все невзгоды! / Счастливые нас ожидают годы!» — и не подозревал, какие дьявольские замыслы зреют в душе его родного брата. Действие начинается через три месяца после коронования Эдуар­да. Ричард презрительно говорит о том, что суровые дни борьбы сме­нились праздностью, развратом и скукой. Он называет свой «мирный» век тщедушным, пышным и болтливым и заявляет, что проклинает ленивые забавы. Всю мощь своей натуры он решает обра­тить на неуклонное продвижение к единоличной власти. «Решился стать я подлецом...» Первые шаги к этому уже сделаны, С помощью наветов Ричард добивается того, что король перестает доверять брату Георгу, герцогу Кларенсу, и отправляет его в тюрьму — как бы для его же безопасности. Встретив Кларенса, которого под стражей ведут в Тауэр, Ричард лицемерно сочувствует ему, а сам в душе ликует. От лорда-камергера Хестингса он узнает другую радостную для него весть: король болен и врачи серьезно опасаются за его жизнь. Сказа­лась тяга Эдуарда к пагубным развлечениям, истощавшим «царствен­ное тело». Итак, устранение обоих братьев становится реальностью. Ричард тем временем приступает к почти невероятной задаче: он мечтает жениться на Анне Уорик — дочери Уорика и вдове принца Эдуарда, которых он сам же убил. Он встречает Анну, когда та в глу­боком трауре сопровождает гроб короля Генриха VI, и немедля начи­нает прямой разговор с ней. Эта беседа поразительна как пример стремительного завоевания женского сердца единственным оружи­ем — словом. В начале, разговора Анна ненавидит и проклинает Глостера, обзывает его колдуном, подлецом и палачом, плюет ему в лицо в ответ на вкрадчивые речи. Ричард терпит все ее оскорбления, име­нует Анну ангелом и святой и выдвигает в свое оправдание единст­венный довод: он совершил все убийства только из любви к ней. То 283 лестью, то остроумными увертками он парирует все ее упреки. Она говорит, что даже звери испытывают жалость. Ричард соглашается, что ему жалость неведома, — стало быть, он не зверь. Она обвиняет его в убийстве мужа, который был «ласков, чист и милосерден», Ри­чард замечает, что в таком случае ему приличней быть на небесах. В результате он неопровержимо доказывает Анне, что причина гибели мужа — ее собственная красота. Наконец, он обнажает грудь и тре­бует, чтобы Анна убила его, если не желает простить. Анна роняет меч, постепенно смягчается, слушает Ричарда уже без прежнего со­дрогания и напоследок принимает от него кольцо, давая тем самым надежду на их брак... Когда Анна удаляется, возбужденный Ричард не может прийти в себя от легкости одержанной над ней победы: «Как! Я, убивший мужа и отца, / Я ею овладел в час горшей злобы... / Против меня был бог, и суд, и совесть, / И не было друзей, чтоб мне помочь. / Один лишь дьявол да притворный вид... / И все ж она моя... Ха-ха!» И он в очередной раз убеждается в своей безграничной способности влиять на людей и подчинять их своей воле. Далее Ричард, не дрогнув, осуществляет свой план убийства зато­ченного в Тауэр Кларенса: тайно нанимает двух головорезов и подсы­лает их в тюрьму. Простакам-вельможам Бекингему, Стенли, Хестингсу и другим он при этом внушает, что арест Кларенса — про­иски королевы Елизаветы и ее родни, с которыми сам враждует. Лишь перед смертью Кларенс узнает от убийцы, что виновник его ги­бели — Глостер. Больной король Эдуард в предчувствии скорой смерти собирает придворных и просит представителей двух враждующих лагерей — окружения короля и окружения королевы — заключить мир и по­клясться в дальнейшей терпимости друг к другу. Пэры обмениваются обещаниями и рукопожатиями. Не хватает лишь Глостера. Но вот появляется и он сам. Узнав о перемирии, Ричард пылко заверяет, что ненавидит вражду, что в Англии у него врагов не больше, чем у ново­рожденного младенца, что он просит прощения у всех благородных лордов, если кого-то невзначай обидел, и тому подобное. Радостная Елизавета обращается к королю с просьбой в честь торжественного дня немедленно освободить Кларенса. Ричард сухо возражает ей: вер­нуть Кларенса нельзя, ибо «все знают — благородный герцог умер!». 284 Наступает минута общего потрясения. Король допытывается, кто отдал приказ об умерщвлении брата, однако никто не может ему от­ветить. Эдуард горько сокрушается о случившемся и с трудом доби­рается до спальни. Ричард тихо обращает внимание Бекингема, как побледнели родные королевы, намекая, что в случившемся виновны именно они. Не перенеся удара, король вскоре умирает. Королева Елизавета, мать короля герцогиня Йоркская, дети Кларенса — все они горько оплакивают двух умерших. Ричард присоединяется к ним со скорб­ными словами сочувствия. Теперь по закону трон должен наследовать одиннадцатилетний Эдуард, сын Елизаветы и покойного короля. Вель­можи посылают за ним в Ледло свиту. В этой ситуации родные королевы — дядя и сводные братья на­следника — представляют для Ричарда угрозу. И он отдает приказ перехватить их по дороге за принцем и заключить под стражу в Памфретском замке. Гонец сообщает эту весть королеве, которая на­чинает метаться в смертном страхе за детей. Герцогиня Йоркская проклинает дни смут, когда победители, одолев врагов, немедленно вступают в бой друг с другом, «на брата брат и кровь на кровь род­ную...». Придворные встречаются с маленьким принцем Уэльским. Тот ведет себя с трогательным достоинством истинного монарха. Его огорчает, что он пока не видит Елизавету, дядю по материнской линии и своего восьмилетнего брата Йорка. Ричард поясняет мальчи­ку, что родные его матери лживы и таят в сердце яд. Глостеру, свое­му опекуну, принц полностью доверяет и со вздохом принимает его слова. Он спрашивает дядю, где будет жить до коронации. Ричард от­вечает, что «советовал бы» временно пожить в Тауэре, пока принц не изберет себе иное приятное жилище. Мальчик вздрагивает, но затем покорно соглашается с волей дяди. Приходит маленький Йорк — на­смешливый и проницательный, который досаждает Ричарду язвитель­ными шутками. Наконец обоих мальчиков сопровождают в Тауэр. Ричард, Бекингем и их третий союзник Кетсби уже тайно догово­рились возвести на престол Глостера. Надо заручиться еще поддерж­кой лорда Хестингса. К нему подсылают Кетсби. Разбудив Хестингса среди ночи, тот сообщает, что их общие враги — родственники ко­ролевы — нынче будут казнены. Это приводит лорда в восторг. Одна- 285 ко идея коронования Ричарда в обход маленького Эдуарда вызывает у Хестингса возмущение: «...чтоб за Ричарда я голос подал, / наследни­ка прямого обездолил, / — нет, богом я клянусь, скорей умру!» Не­дальновидный вельможа уверен в собственной безопасности, а между тем Ричард уготовил смерть любому, кто посмеет воспрепятствовать ему на пути к короне. В Памфрете совершается казнь родственников королевы. А в Тауэре в это время заседает государственный совет, обязанный назначить день коронации. Сам Ричард появляется на совете с опозданием. Он уже знает, что Хестингс отказался участвовать в сговоре, и быстро распоряжается взять его под стражу и отрубить ему голову. Он заяв­ляет даже, что не сядет обедать, пока ему не принесут голову преда­теля. В позднем прозрении Хестингс проклинает «кровавого Ричарда» и покорно идет на плаху. После его ухода Ричард начинает плакать, сокрушаясь из-за люд­ской неверности, сообщает членам совета, что Хестингс был самым скрытным и лукавым изменником, что он был вынужден решиться на столь крутую меру в интересах Англии. Лживый Бекингем с готов­ностью вторит этим словам. Теперь предстоит окончательно подготовить общественное мне­ние, чем снова занимается Бекингем. По указанию Глостера он рас­пространяет слухи, что принцы — незаконные дети Эдуарда, что сам его брак с Елизаветой тоже незаконен, подводит различные иные ос­нования для воцарения на английском престоле Ричарда. Толпа горо­жан остается глухой к этим речам, однако мэр Лондона и другие вельможи соглашаются на то, что следует просить Ричарда стать ко­ролем. Наступает высший момент торжества: делегация знатных горожан приходит к тирану, чтобы молить его о милости принять корону. Этот эпизод отрежиссирован Ричардом с дьявольским искусством. Он обставляет дело так, что просители находят его не где-нибудь, а в мо­настыре, где он в окружении святых отцов углублен в молитвы. Узнав о делегации, он не сразу выходит к ней, а, появившись в обществе двух епископов, разыгрывает роль простодушного и далекого от зем­ной суеты человека, который боится «ига власти» больше всего на свете и мечтает только о покое. Его ханжеские речи восхитительны в своем утонченном лицемерии. Он долго упорствует, заставляя при- 286 шедших говорить о том, как он добр, нежен сердцем и необходим для счастья Англии. Когда же, наконец, отчаявшиеся сломить его не­желание стать королем горожане удаляются, он как бы нехотя про­сит их вернуться. «Да будет мне щитом насилье ваше / от грязной клеветы и от бесчестья», — предусмотрительно предупреждает он. угодливый Бекингем спешит поздравить нового короля Англии — Ричарда III. И после достижения заветной цели кровавая цепь не может быть разорвана. Напротив, по страшной логике вещей Ричарду требуются новые жертвы для упрочения положения — ибо он сам осознает, сколь оно непрочно и незаконно: «Мой трон — на хрупком хруста­ле». Он освобождается от Анны Уорик, которая недолгое время была с ним в браке — несчастливом и тягостном. Недаром сам Ричард за­метил как-то, что ему неведомо присущее всем смертным чувство любви. Теперь он отдает распоряжение запереть жену и распустить слух о ее болезни. Сам он намерен, изведя Анну, жениться на дочери покойного короля Эдуарда, своего брата. Однако прежде ему надо совершить еще одно злодейство — самое чудовищное. Ричард испытывает Бекингема, напоминая ему, что жив еще в Тауэре маленький Эдуард. Но даже этот вельможный лакей холодеет от страшного намека. Тогда король разыскивает алчного придворного Тиррела, которому поручает убить обоих принцев. Тот нанимает двух кровожадных стервецов, которые проникают по пропуску Ричарда в Тауэр и душат сонных детей, а позже сами плачут от содеянного. Ричард с мрачным удовлетворением принимает весть о смерти принцев. Но она не приносит ему желанного покоя. Под властью кровавого тирана начинаются волнения в стране. Со стороны Фран­ции выступает с флотом могущественный Ричмонд, соперник Ричарда в борьбе за право владеть престолом. Ричард взбешен, полон ярости и готовности дать бой всем врагам. Между тем самые надежные его сторонники уже или казнены — как Хестингс, или попали в опалу — как Бекингем, или тайно изменили ему — как ужаснувшийся от его страшной сути Стенли... Последний, пятый акт начинается с очередной казни — на этот раз Бекингема. Несчастный признает, что верил Ричарду больше всех и за это теперь жестоко наказан. Дальнейшие сцены разворачиваются непосредственно на поле сра- 287 жений. Здесь расположились противостоящие полки — Ричмонда и Ричарда, Предводители проводят ночь в своих шатрах. Они одновре­менно засыпают — и во сне им поочередно являются духи казнен­ных тираном людей. Эдуард, Кларенс, Генрих VI, Анна Уорик, маленькие принцы, родные королевы, Хестингс и Бекингем — каж­дый из них перед решающим боем обращает к Ричарду свое прокля­тие, заканчивая его одинаковым грозным рефреном: «Меч вырони, отчайся и умри!» И те же самые духи безвинно казненных желают Ричмонду уверенности и победы. Ричмонд просыпается, полный сил и бодрости. Его соперник про­буждается в холодном поту, терзаемый — кажется, впервые в жизни — муками совести, в адрес которой разражается злобными проклятьями. «У совести моей сто языков, / все разные рассказыва­ют сказки, / но каждый подлецом меня зовет...» Клятвопреступник, тиран, потерявший счет убийствам, он не готов к раскаянью. Он и любит и ненавидит сам себя, но гордыня, убежденность в собствен­ном превосходстве над всеми пересиливают прочие эмоции. В пос­ледних эпизодах Ричард являет себя как воин, а не трус. На заре он выходит к войскам и обращается к ним с блестящей, полной злого сарказма речью. Он напоминает, что бороться предстоит «со стадом плутов, беглецов, бродяг, / с бретонской сволочью и жалкой гни­лью...». Призывает к решительности: «Да не смутят пустые сны наш дух: / ведь совесть — слово, созданное трусом, / чтоб сильных напу­гать и остеречь. / Кулак нам — совесть, / и закон нам — меч./ Со­мкнитесь, смело на врага вперед, / не в рай, так в ад наш тесный строй войдет». Впервые он откровенно говорит о том, что считаться стоит только с силой, а не с нравственными понятиями или с зако­ном. И в этом высшем цинизме он, может быть, наиболее страшен и вместе с тем притягателен. Исход боя решает поведение Стенли, который в последний мо­мент переходит со своими полками на сторону Ричмонда. В этом тя­желом, кровопролитном сражении сам король показывает чудеса храбрости. Когда под ним убивают коня и Кетсби предлагает спас­тись бегством, Ричард без колебаний отказывается. «Раб, свою жизнь поставил я и буду стоять, покуда кончится игра». Его последняя реп­лика полна, боевого азарта: «Коня, коня! Венец мой за коня!» В поединке с Ричмондом он гибнет. 288 Ричмонд становится новым королем Англии. С его воцарением начинается правление династии Тюдоров. Война Белой и Алой Розы, терзавшая страну тридцать лет, закончена.
5Уильям Шекспир (Williame Shakespeare) 1564-1616Медник Кристофер Слай засыпает пьяным сном у порога трактира. С охоты возвращается лорд с егерями и слугами и, обнаружив спящего, решает сыграть с ним шутку. Его слуги относят Слая в роскошную постель, моют в душистой воде, переодевают в дорогое платье. Когда Слай просыпается, ему говорят, что он — благородный лорд, кото­рый был охвачен безумием и проспал пятнадцать лет, причем ему снилось, что он медник. Сначала Слай настаивает, что он «разносчик по происхождению, чесальщик по образованию, медвежатник по превратностям судьбы, а по теперешнему ремеслу — медник», но постепенно позволяет убедить себя, что он действительно важная персона и женат на очаровательной леди (на самом деле это переоде­тый паж лорда). Лорд сердечно приглашает в свой замок бродячую актерскую труппу, посвящает ее членов в план розыгрыша, а затем просит их сыграть веселую комедию, якобы для того чтобы помочь мнимому аристократу избавиться от болезни. Люченцио, сын богатого пизанца Винченцио, приезжает в Падую, где собирается посвятить себя занятиям философией. Его доверенный слуга Транио считает, что при всей преданности Аристотелю «Овиди­ем нельзя пренебрегать». На площади появляется богатый падуанский дворянин Баптиста в сопровождении дочерей — старшей, вздорной и дерзкой Катарины, и младшей — тихой и кроткой Бьянки. Здесь же находятся и два жениха Бьянки: Гортензио и молодящийся старик Гремио (оба — жители Падуи). Баптиста объявляет им, что не вы­даст Бьянку замуж, пока не найдет мужа для старшей дочери. Он просит помочь найти для Бьянки учителей музыки и поэзии, чтобы бедняжка не скучала в вынужденном затворничестве. Гортензио и 289 Гремио решают временно забыть о своем соперничестве, чтобы найти мужа для Катарины. Это задача не из легких, поскольку «сам черт не сладит с нею, так зловредна» и «при всем богатстве ее отца никто не согласится жениться на ведьме из пекла». Люченцио с первого взгля­да влюбляется в кроткую красавицу и решает проникнуть в ее дом под видом учителя. Транио, в свою очередь, должен изображать свое­го господина и посвататься к Бьянке через ее отца. Еще один дворянин приезжает в Падую из Вероны. Это Петруччо — старый друг Гортензио. Он без обиняков признается, что при­ехал в Падую, «чтоб преуспеть и выгодно жениться». Гортензио в шутку предлагает ему Катарину — ведь она красива и приданое за ней дадут богатое. Петруччо тут же решает идти свататься. Предуп­реждения обеспокоенного друга о дурном нраве невесты, ее сварли­вости и упрямстве не трогают молодого веронца: «Да разве слух мой к шуму не привык? / Да разве не слыхал я львов рычанья?» Гортен­зио и Гремио согласны оплатить расходы Петруччо, связанные со сва­товством. Все отправляются в дом Баптисты. Гортензио просит друга представить его как учителя музыки. Гремио собирается рекомендо­вать в качестве учителя поэзии переодетого Люченцио, который лице­мерно обещает поддержать сватовство рекомендателя. Транио в костюме Люченцио также объявляет себя претендентом на руку Бьянки. В доме Баптисты Катарина придирается к плаксивой сестре и даже колотит ее. Появившийся в компании Гортензио и всех осталь­ных Петруччо сразу же заявляет, что жаждет увидеть Катарину, которая-де «умна, скромна, приветлива, красива и славится любезным обхожденьем». Он представляет Гортензио в качестве учителя музыки Личио, а Гремио рекомендует Люченцио как молодого ученого по имени Камбио. Петруччо уверяет Баптисту, что завоюет любовь Ката­рины, ведь «она строптива, но и он упрям». Его не устрашает даже то, что Катарина сломала лютню об голову мнимого учителя в ответ на невинное замечание. При первой встрече с Катариной Петруччо жестко и насмешливо парирует все ее выходки... И получает пощечи­ну, которую вынужден стерпеть: дворянин не может ударить женщи­ну. Все же он говорит: «Рожден я, чтобы укротить тебя / И сделать кошечкой из дикой кошки». Петруччо отправляется в Венецию за свадебными подарками, прощаясь с Катариной словами: «Целуй же, 290 Кет, меня без опасенья! Играем свадьбу в это воскресенье!» Гремио и изображающий Люченцио Транио вступают в борьбу за руку Бьянки. Баптиста решает отдать дочь тому, кто назначит ей большее наследст­во после своей смерти («вдовью часть»). Транио выигрывает, но Бап­тиста хочет, чтобы обещания были лично подтверждены Винченцио, отцом Люченцио, который является истинным хозяином капитала. Под ревнивым взором Гортензио Люченцио в образе ученого Кам­био объясняется Бьянке в любви, якобы проводя урок латыни. Де­вушка не остается равнодушна к уроку. Гортензио пытается объясниться при помощи гамм, но его ухаживания отвергнуты. В воскресенье Петруччо с оскорбительным опозданием приезжает на свою свадьбу. Он восседает на заезженной кляче, у которой хворей больше, чем волос в хвосте. Одет он в невообразимые лохмотья, кото­рые ни за что не желает сменить на приличную одежду. Во время венчания он ведет себя как дикарь: дает пинка священнику, выплес­кивает вино в лицо пономарю, хватает Катарину за шею и звонко чмокает в губы. После церемонии, несмотря на просьбы тестя, Пет­руччо не остается на свадебный пир и сразу увозит Катарину, невзи­рая на ее протесты, со словами: «Теперь она имущество мое: / Мой дом, амбар, хозяйственная утварь, / Мой конь, осел, мой вол — все, что угодно». Гремио, слуга Петруччо, является в загородный дом своего хозяи­на и сообщает остальным слугам, что сейчас приедут молодые. Он рассказывает о множестве неприятных приключений по пути из Падуи: лошадь Катарины оступилась, бедняжка свалилась в грязь, а муж, вместо того чтобы помочь ей, бросился лупить слугу — самого рассказчика. Причем так усердствовал, что Катарине пришлось шле­пать по грязи, чтобы его оттащить. Тем временем лошади сбежали. Появившись в доме, Петруччо продолжает безобразничать: он приди­рается к слугам, сбрасывает на пол якобы подгоревшее мясо и всю посуду, разоряет приготовленную постель, так что измученная путе­шествием Катарина остается без ужина и без сна. В безумном пове­дении Петруччо есть, однако, своя логика: он уподобляет себя сокольничему, который лишает птицу сна и пищи, чтобы быстрей приручить ее. «Вот способ укротить строптивый нрав. / Кто знает лучший, пусть расскажет смело — /И сделает для всех благое дело». В Падуе Гортензио становится свидетелем нежной сцены между 291 Бьянкой и Люченцио. Он решает оставить Бьянку и жениться на бо­гатой вдове, давно любящей его. «Отныне в женщинах ценить начну / Не красоту, а преданное сердце». Слуги Люченцио встречают на улице старого учителя из Мантуи, которого с одобрения хозяина ре­шают представить Баптисте как Винченцио. Они морочат голову до­верчивому старику, сообщая ему о начавшейся войне и приказе герцога Падуанского казнить всех захваченных мантуанцев. Транио, разыгрывая из себя Люченцио, соглашается «спасти» напуганного учителя, выдав его за своего отца, который как раз должен приехать, чтобы подтвердить брачный договор. Тем временем бедной Катарине по-прежнему не дают ни есть, ни спать, да еще и дразнят при этом. Петруччо с бранью выгоняет из дому портного, принесшего платье, необычайно понравившееся Ката­рине. То же происходит с галантерейщиком, принесшим модную шляпку. Потихоньку Петруччо говорит ремесленникам, что им за­платят за все. Наконец молодые, сопровождаемые гостившим у них Гортензио, отправляются в Падую навестить Баптисту. По дороге Петруччо продолжает привередничать: он то объявляет солнце луною и заставляет жену подтвердить его слова, угрожая иначе тут же вер­нуться домой, то говорит, что встреченный ими по дороге старец — прелестная девица, и предлагает Катарине эту «девицу» поцеловать. У бедняжки уже нет сил сопротивляться. Старцем оказывается не кто иной, как Винченцио, направляющийся в Падую проведать сына. Петруччо обнимает его, объясняет, что находится с ним в свойстве, т. к. Бьянка, сестра его жены, наверное уже обвенчана с Люченцио, и предлагает проводить к нужному дому, Петруччо, Катарина, Винченцио и слуги подъезжают к дому Лю­ченцио. Старик предлагает свояку зайти в дом, чтобы вместе выпить, и стучит в дверь. Из окна высовывается учитель, уже вошедший во вкус роли, и с апломбом гонит «самозванца». Поднимается невероят­ная кутерьма. Слуги врут самым правдоподобным и забавным обра­зом. Узнав, что Транио выдает себя за его сына, Винченцио в ужасе: он подозревает слугу в убийстве господина и требует заключить его вместе с пособниками в тюрьму. Вместо этого в тюрьму по требова­нию Баптисты волокут его самого — как обманщика. Суматоха кон­чается, когда на площадь выходят настоящий Люченцио и Бьянка, которые только что тайно обвенчались. Люченцио устраивает пир, во 292 время которого Петруччо бьется об заклад на сто крон с Люченцио и Гортензио, уже женившимся на вдове, что его жена самая послушная из трех. Его поднимают на смех, однако и некогда кроткая Бьянка и влюбленная вдова отказываются прийти по просьбе мужей. Только Катарина приходит по первому же приказу Петруччо. Потрясенный Баптиста увеличивает приданое Катарины на двадцать тысяч крон — «другая дочь — приданое другое!». По приказу мужа Катарина при­водит строптивых жен и читает им наставление: «Как подданный обязан государю, / Так женщина — супругу своему <...> Теперь я вижу, / Что не копьем — соломинкой мы бьемся / И только слабос­тью своей сильны. / Чужую роль играть мы не должны».
6Уильям Шекспир (Williame Shakespeare) 1564-1616Автор предпослал своей знаменитой трагедии пролог, в котором из­ложил использованный им бродячий сюжет эпохи итальянского Ре­нессанса: «Две равно уважаемых семьи / В Вероне, где встречают нас событья, / Ведут междоусобные бои / И не хотят унять кровопролитья. / Друг друга любят дети главарей, / Но им судьба подстраивает козни, / И гибель их у гробовых дверей / Кладет конец непримири­мой розни...» Действие трагедии охватывает пять дней одной недели, в течение которых происходит роковая череда событий. Первый акт начинается с потасовки слуг, которые принадлежат к двум враждующим семьям — Монтекки и Капулетти. Неясно, что послужило причиной вражды, очевидно лишь, что она давняя и не­примиримая, втягивающая в водоворот страстей и молодых, и ста­рых. К слугам быстро присоединяются знатные представители двух домов, а затем и сами их главы. На залитой июльским солнцем пло­щади закипает настоящий бой. Горожанам, уставшим от розни, с трудом удается разнять дерущихся. Наконец прибывает верховный 293 правитель Вероны — князь, который приказывает прекратить столк­новение под страхом смерти, и сердито удаляется. На площади появляется Ромео, сын Монтекки. Он уже знает о недавней свалке, но мысли его заняты другим. Как и положено в его возрасте, он влюблен и страдает. Предмет его неразделенной страс­ти — некая неприступная красавица Розалина. В разговоре с при­ятелем Бенволио он делится своими переживаниями. Бенволио добродушно советует обратить взор на прочих девушек и посмеивает­ся над возражениями друга. В это время Капулетти наносит визит родственник князя граф Парис, который просит руки единственной дочери хозяев. Джульетте еще не исполнилось и четырнадцати, но отец соглашается на предло­жение. Парис знатен, богат, красив, и о лучшем женихе нельзя меч­тать. Капулетти приглашает Париса на ежегодный бал, который они дают в этот вечер. Хозяйка отправляется в покои дочери, чтобы пре­дупредить Джульетту о сватовстве. Втроем — Джульетта, мать и кор­милица, вырастившая девочку, — они живо обсуждают новость. Джульетта пока безмятежна и послушна родительской воле. На пышный бал-карнавал в доме Капулетти под масками прони­кают несколько молодых людей из вражеского лагеря — в том числе Бенволио, Меркуцио и Ромео. Все они горячи, остры на язык и ищут приключений. Особенно насмешлив и речист Меркуцио — ближай­ший друг Ромео. Сам Ромео охвачен на пороге дома Капулетти странной тревогой. «Добра не жду. Неведомое что-то, / Что спря­тано пока еще во тьме, / Но зародится с нынешнего бала, / Без­временно укоротит мне жизнь / Виной каких-то странных обстоятельств. / Но тот, кто направляет мой корабль, / уж поднял парус...» В толчее бала, среди случайных фраз, которыми обмениваются хо­зяева, гости и слуги, взгляды Ромео и Джульетты впервые пересека­ются, и, подобно ослепительной молнии, их поражает любовь. Мир для обоих моментально преображается. Для Ромео с этого мгновенья не существует прошлых привязанностей: «Любил ли я хоть раз до этих пор? / О нет, то были ложные богини. / Я истинной красы не знал отныне...» Когда он произносит эти слова, его по голо­су узнает двоюродный брат Джульетты Тибальт, немедленно хватаю­щийся за шпагу. Хозяева упрашивают его не поднимать шум на 294 празднике. Они замечают, что Ромео известен благородством и нет беды, даже если он побывал на балу. Уязвленный Тибальт затаивает обиду. Ромео тем временем удается обменяться с Джульеттой нескольки­ми репликами. Он в костюме монаха, и за капюшоном она не видит его лица. Когда девушка выскальзывает из зала на зов матери, Ромео от кормилицы узнает, что она — дочь хозяев. Через несколько минут Джульетта делает такое же открытие — через ту же кормилицу она выясняет, что Ромео — сын их заклятого врага! «Я воплощенье нена­вистной силы / Некстати по незнанью полюбила». Бенволио и Меркуцио уходят с бала, не дождавшись друга. Ромео в это время неслышно перелезает через стену и прячется в густом саду Калулетти. Чутье приводит его к балкону Джульетты, и он, за­мирая, слышит, как она произносит его имя. Не выдержав, юноша отзывается. Разговор двух влюбленных начинается с робких восклица­ний и вопросов, а заканчивается клятвой в любви и решением немед­ля соединить свои судьбы. «Мне не подвластно то, чем я владею. / Моя любовь без дна, а доброта — как ширь морская. / Чем я боль­ше трачу, тем становлюсь безбрежней и богаче» — так говорит Джу­льетта о поразившем ее чувстве. «Святая ночь, святая ночь... / Так непомерно счастье...» — вторит ей Ромео. С этого момента Ромео и Джульетта действуют с необычайной твердостью, отвагой и вместе с тем осторожностью, полностью подчиняясь поглотившей их любви. Из их поступков непроизвольно уходит детскость, они вдруг преобра­жаются в умудренных высшим опытом людей. Их поверенными становятся монах брат Лоренцо, духовник Ромео, и кормилица, наперсница Джульетты. Лоренцо соглашается тайно обвенчать их — он надеется, что союз юных Монтекки и Капулетти послужит миру между двумя семьями. В келье брата Лорен­цо совершается обряд бракосочетания. Влюбленные переполнены счастьем. Но в Вероне по-прежнему жаркое лето, и «в жилах закипает кровь от зноя». Особенно у тех, кто и без того вспыльчив как порох и ищет повода показать свою храбрость. Меркуцио коротает время на площади и спорит с Бенволио, кто из них больше любит ссоры. Когда появляется задира Тибальт с приятелями, становится ясно, что без стычки не обойтись. 295 Обмен едкими колкостями прерван приходом Ромео. «Отстаньте! Вот мне нужный человек, — заявляет Тибальт и продолжает: — Ромео, сущность чувств моих к тебе вся выразима в слове: ты мерза­вец». Однако гордец Ромео не хватается в ответ за шпагу, он лишь говорит Тибальту, что тот заблуждается. Ведь после венчанья с Джу­льеттой он считает Тибальта своим родственником, почти братом! Но никто этого еще не знает. А Тибальт продолжает издевательства, пока не вмешивается взбешенный Меркуцио: «Трусливая, презренная по­корность! / Я кровью должен смыть ее позор!» Они дерутся на шпа­гах. Ромео в ужасе от происходящего бросается между ними, и в эту минуту Тибальт из-под его руки ловко наносит удар Меркуцио, а затем быстро скрывается со своими сообщниками. Меркуцио умира­ет на руках у Ромео. Последние слова, которые он шепчет: «Чума возьми семейства ваши оба!» Ромео потрясен. Он потерял лучшего друга. Мало того, он пони­мает, что тот погиб из-за него, что Меркуцио был предан им, Ромео, когда защищал его честь... «Благодаря тебе, Джульетта, становлюсь я слишком мягок...» — бормочет Ромео в порыве раскаянья, горечи и ярости. В этот миг на площади вновь появляется Тибальт. Обнажив шпагу, Ромео налетает на него в «огненнооком гневе». Они бьются молча и исступленно. Через несколько секунд Тибальт падает мерт­вым. Бенволио в страхе велит Ромео срочно бежать. Он говорит, что смерть Тибальта на поединке будет расценена как убийство и Ромео грозит казнь. Ромео уходит, подавленный всем происшедшим, а пло­щадь заполняют возмущенные горожане. После объяснений Бенволио князь выносит приговор: отныне Ромео осужден на изгнанье — в противном случае его ждет смерть. Джульетта узнает о страшной новости от кормилицы. Сердце ее сжимается от смертной тоски. Скорбя о гибели брата, она тем не менее непреклонна в оправдании Ромео. «Супруга ль осуждать мне? / Бедный муж, где доброе тебе услышать слово, / Когда его не скажет и жена на третьем часе брака...» Ромео в этот миг мрачно выслушивает советы брата Лоренцо. Тот убеждает юношу скрыться, подчинившись закону, пока ему не будет даровано прощение. Он обещает регулярно посылать Ромео письма. Ромео в отчаянье, изгнанье для него — та же смерть. Он изнывает от тоски по Джульетте. Лишь несколько часов удается провести им 296 вместе, когда ночью он тайком пробирается в ее комнату. Трели жа­воронка на рассвете извещают влюбленных, что им пора расставаться. Они никак не могут оторваться друг от друга, бледные, терзаемые предстоящей разлукой и тревожными предчувствиями. Наконец Джульетта сама уговаривает Ромео уйти, страшась за его жизнь. Вошедшая в спальню дочери леди Калулетти застает Джульетту в слезах и объясняет это горем из-за смерти Тибальта. Известие, кото­рое сообщает мать, заставляет Джульетту похолодеть: граф Парис то­ропит со свадьбой, и отец уже принял решение о венчанье на следующий день. Девушка молит родителей обождать, но те непре­клонны. Или немедленная свадьба с Парисом — или «тебе тогда я больше не отец». Кормилица после ухода родителей уговаривает Джу­льетту не переживать: «Твой новый брак затмит своими выгодами первый...» «Аминь!» — замечает в ответ Джульетта. С этой минуты в кормилице она видит уже не друга, а врага. Остается единственный человек, кому еще может она доверять, — брат Лоренцо. «И если не поможет мне монах, / Есть средство умереть в моих руках». «Всему конец! Надежды больше нет!» — безжизненно говорит Джульетта, когда остается наедине с монахом. В отличие от кормили­цы Аоренцо не утешает ее — он понимает отчаянное положение де­вушки. Всем сердцем сочувствуя ей и Ромео, он предлагает единственный путь к спасению. Ей надо притвориться покорной воле отца, готовиться к свадьбе, а вечером принять чудодейственный рас­твор. После этого она должна погрузиться в состояние, напоминаю­щее смерть, которое продлится ровно сорок два часа. За этот срок Джульетту погребут в фамильном склепе. Лоренцо же даст знать обо всем Ромео, тот прибудет к моменту ее пробуждения, и они смогут исчезнуть до лучшей поры... «Вот выход, если ты не оробеешь / Или не спутаешь чего-нибудь», — заключает монах, не утаивая опасности этого тайного плана. «Дай склянку мне! Не говори о страхе», — об­рывает его Джульетта. Окрыленная новой надеждой, она уходит с флаконом раствора. В доме Капулетти готовятся к свадьбе. Родители счастливы, что дочь больше не упрямится. Кормилица и мать нежно прощаются с ней перед сном. Джульетта остается одна. Перед решающим поступ­ком ее охватывает страх. Что, если монах обманул ее? Или эликсир не подействует? Или действие будет иным, чем он обещал? Что, если 297 она проснется раньше времени? Или еще хуже — останется жива, но потеряет рассудок от страха? И все-таки, не колеблясь, она выши­вает флакон до дна. Утром дом оглашает истошный вопль кормилицы: «Джульетта по­мерла! Она скончалась!» Дом охватывает смятение и ужас. Сомнений быть не может — Джульетта мертва. Она лежит в постели в свадеб­ном наряде, окоченевшая, без кровинки в лице. Парис, как все про­чие, подавлен страшной вестью. Музыканты, приглашенные играть на свадьбе, еще неловко топчутся, ожидая приказов, но несчастная семья уже погружается в безутешный траур. Пришедший Лоренцо произ­носит слова сочувствия близким и напоминает, что покойницу пора нести на кладбище. ...«Я видел сон: ко мне жена явилась. / А я был мертв и, мерт­вый, наблюдал. / И вдруг от жарких губ ее я ожил...» — Ромео, ко­торый скрывается в Мантуе, еще не подозревает, каким пророческим окажется это видение. Пока он ничего не ведает о случившемся в Вероне, а лишь, сжигаемый нетерпением, ждет вестей от монаха. Вмес­то посыльного появляется слуга Ромео Балтазар. Юноша кидается к нему с расспросами и — о горе! — узнает ужасную весть о смерти Джульетты. Он отдает команду запрягать лошадей и обещает: «Джу­льетта, мы сегодня будем вместе». У местного аптекаря он требует самого страшного и скорого яда и за пятьдесят дукатов получает по­рошок — «в любую жидкость всыпьте, / И будь в вас силы за двадцатерых, / Один глоток уложит вас мгновенно». В это самое время брат Лоренцо переживает не меньший ужас. К нему возвращается монах, которого Лоренцо посылал в Мантую с тайным письмом. Оказывается, роковая случайность не позволила вы­полнить поручение: монах был заперт в доме по случаю чумного ка­рантина, так как его товарищ перед тем ухаживал за больными. Последняя сцена происходит в гробнице семьи Калулетти. Здесь, рядом с Тибальтом, только что положили в усыпальнице мертвую Джульетту. Задержавшийся у гроба невесты Парис забрасывает Джу­льетту цветами. Услышав шорох, он прячется. Появляется Ромео со слугой. Он отдает Балтазару письмо к отцу и отсылает его, а сам ломом открывает склеп. В этот момент Парис выступает из укрытия. Он преграждает Ромео путь, грозит ему арестом и казнью. Ромео просит его уйти добром и «не искушать безумного». Парис настаива- 298 ет на аресте. Начинается поединок. Паж Париса в страхе бросается за помощью. Парис гибнет от шпаги Ромео и перед смертью просит внести его в склеп к Джульетте. Ромео наконец остается один перед гробом Джульетты, Он поражен, что в гробу она выглядит как живая и так же прекрасна. Проклиная злые силы, унесшие это совершен­нейшее из земных созданий, он целует Джульетту в последний раз и со словами «Пью за тебя, любовь!» выпивает яд. Лоренцо опаздывает на какой-то миг, но он уже не в силах ожи­вить юношу. Он поспевает как раз к пробуждению Джульетты. Уви­дев монаха, она немедленно спрашивает, где ее супруг, и заверяет, что все отлично помнит и чувствует себя бодрой и здоровой. Лорен­цо, боясь сказать ей страшную правду, торопит ее покинуть склеп. Джульетта не слышит его слов. Увидев мертвого Ромео, она думает лишь о том, как скорее умереть самой. Она досадует, что Ромео один выпил весь яд. Зато рядом с ним лежит кинжал. Пора. Тем более что снаружи уже слышны голоса сторожей. И девушка вонзает себе в грудь кинжал. Вошедшие в усыпальницу нашли мертвых Париса и Ромео, а рядом с ними еще теплую Джульетту. Давший волю слезам Лоренцо поведал трагическую историю влюбленных. Монтекки и Капулетти, забыв о старых распрях, протянули руки друг Другу, безутешно опла­кивая мертвых детей. Решено было поставить на их могилах по золо­той статуе. Но, как верно заметил князь, все равно повесть о Ромео и Джу­льетте останется печальнейшей на свете...
7Уильям Шекспир (Williame Shakespeare) 1564-1616Действие происходит в Афинах. Правитель Афин носит имя Тесея, одного из популярнейших героев античных преданий о покорении греками воинственного племени женщин — амазонок. На царице этого племени, Ипполите, и женится Тесей. Пьеса, видимо, была со- 299 здана для спектакля по случаю свадьбы каких-то высокопоставленных лиц. Идут приготовления к свадьбе герцога Тесея и царицы амазонок Ипполиты, которая должна состояться в ночь полнолуния. Ко дворцу герцога является разгневанный Эгей, отец Гермии, который обвиняет Лизандра в том, что он околдовал его дочь и коварно заставил ее по­любить его, в то время как она уже обещана Деметрию. Гермия при­знается в любви к Лизандру. Герцог объявляет, что по афинским законам она должна подчиниться воле отца. Он дает девушке отсроч­ку, но в день новолуния ей придется «или умереть / За нарушение отцовской воли, / Иль обвенчаться с тем, кого он выбрал, / Иль дать навек у алтаря Дианы / Обет безбрачья и суровой жизни». Влюблен­ные договариваются вместе бежать из Афин и встретиться следующей ночью в ближайшем лесу. Они открывают свой план подруге Гермии Елене, которая когда-то была возлюбленной Деметрия и до сих пор любит его страстно. Надеясь на его благодарность, она собирается рассказать Деметрию о планах влюбленных. Тем временем компания простоватых мастеровых готовится к постановке интермедии по слу­чаю свадьбы герцога. Режиссер, плотник Питер Пигва, выбрал подхо­дящее произведение: «Прежалостная комедия и весьма жестокая кончина Пирама и Фисбы». Ткач Ник Основа согласен сыграть роль Пирама, как, впрочем, и большинство других ролей. Починщику раз­дувальных мехов Френсису Дудке дается роль Фисбы (во времена Шекспира женщины на сцену не допускались). Портной Робин За­морыш будет матерью Фисбы, а медник Том Рыло — отцом Пирама. Роль Льва поручают столяру Миляге: у него «память туга на учение», а для этой роли нужно только рычать. Пигва просит всех вызубрить роли наизусть и завтра вечером прийти в лес к герцогскому дубу на репетицию. В лесу поблизости от Афин царь фей и эльфов Оберон и его жена царица Титания ссорятся из-за ребенка, которого Титания усынови­ла, а Оберон хочет забрать себе, чтобы сделать пажом. Титания отка­зывается подчиниться воле мужа и уходит вместе с эльфами. Оберон просит озорного эльфа Пэка (Доброго Малого Робина) принести ему маленький цветок, на который упала стрела Купидона, после того как он промахнулся «в царящую на Западе Весталку» (намек на королеву Елизавету). Если веки спящего смазать соком этого цветка, то, про- 300 снувшись, он влюбится в первое живое существо, которое увидит. Оберон хочет таким образом заставить Титанию влюбиться в какое-нибудь дикое животное и забыть о мальчике. Пэк улетает на поиски цветка, а Оберон становится невидимым свидетелем разговора между Еленой и Деметрием, который разыскивает в лесу Гермию и Лизандра и с презрением отвергает свою прежнюю возлюбленную. Когда Пэк возвращается с цветком, Оберон поручает ему разыскать Деметрия, которого описывает как «надменного повесу» в афинских одеж­дах, и смазать ему глаза, но так, чтобы во время пробуждения с ним рядом оказалась влюбленная в него красавица. Обнаружив спящую Титанию, Оберон выжимает сок цветка на ее веки. Лизандр и Гермия заблудились в лесу и тоже прилегли отдохнуть, по просьбе Гермии — подальше Друг от друга, поскольку «для юноши с девицей стыд людской / Не допускает близости...». Пэк, приняв Лизандра за Деметрия, капает сок ему на глаза. Появляется Елена, от которой убежал Деметрий, и остановившись отдохнуть, будит Лизандра, кото­рый тут же в нее влюбляется. Елена считает, что он насмехается над ней, и убегает, а Лизандр, бросив Гермию, устремляется за Еленой. Рядом с местом, где спит Титания, собралась на репетицию ком­пания мастеровых. По предложению Основы, который очень озабо­чен тем, чтобы, упаси Бог, не напугать дам-зрительниц, к пьесе пишут два пролога — первый о том, что Пирам вовсе не убивает себя и никакой он на самом деле не Пирам, а ткач Основа, а вто­рой — что и Лев совсем не лев, а столяр Миляга. Шалун Пэк, кото­рый с интересом наблюдает за репетицией, заколдовывает Основу: теперь у ткача ослиная голова. Дружки, приняв Основу за оборотня, в страхе разбегаются. В это время просыпается Титания и, взглянув на Основу, говорит: «Твой образ пленяет взор <...> Тебя люблю я. Следуй же за мной!» Титания призывает четырех эльфов — Горчич­ное Зерно, Душистый Горошек, Паутинку и Мотылька — и приказы­вает им служить «своему милому». Оберон в восторге выслушивает рассказ Пэка о том, как Титания влюбилась в чудовище, но весьма недоволен, узнав, что эльф брызнул волшебным соком в глаза Лизанд­ра, а не Деметрия. Оберон усыпляет Деметрия и исправляет ошибку Пэка, который по приказу своего властелина заманивает Елену по­ближе к спящему Деметрию. Едва проснувшись, Деметрий начинает клясться в любви той, которую Недавно с презрением отвергал. Елена 301 же убеждена, что оба молодых человека, Лизандр и Деметрий, над ней издеваются: «Пустых насмешек слушать нету силы!» К тому же она считает, что Гермия с ними заодно, и горько корит подругу за коварство. Потрясенная грубыми оскорблениями Лизандра, Гермия обвиняет Елену в том, что она обмаящица и воровка, укравшая у нее сердце Лизандра. Слово за слово — и она уже пытается выцарапать Елене глаза. Молодые люди — теперь соперники, добивающиеся любви Елены, — удаляются, чтобы в поединке решить, кто из них имеет больше прав. Пэк в восторге от всей этой путаницы, но Оберон приказывает ему завести обоих дуэлянтов поглубже в лес, подра­жая их голосам, и сбить их с пути, «чтоб им никак друг друга не найти». Когда Лизандр в изнеможении сваливается с ног и засыпает, Пэк выжимает на его веки сок растения — противоядия любовному цветку. Елена и Деметрий также усыплены неподалеку друг от друга. Увидев Титанию, уснувшую рядом с Основой, Оберон, который к этому времени уже заполучил понравившегося ему ребенка, жалеет ее и дотрагивается до ее глаз цветком-противоядием. Царица фей просыпается со словами: «Мой Оберон! Что может нам присниться! / Мне снилось, что влюбилась я в осла!» Пэк по приказу Оберона возвращает Основе его собственную голову. Повелители эльфов улета­ют. В лесу появляются охотящиеся Тесей, Ипполита и Эгей, Они на­ходят спящих молодых людей и будят их. Уже свободный от действия любовного зелья, но все еще ошеломленный Лизандр объяс­няет, что они с Гермией бежали в лес от суровости афинских зако­нов, Деметрий же признается, что «Страсть, цель и радость глаз теперь / Не Гермия, а милая Елена». Тесей объявляет, что еще две пары будут сегодня венчаться вместе с ними и Ипполитой, после чего удаляется вместе со свитой. Проснувшийся Основа отправляется в дом Пигвы, где его с нетерпением ждут друзья. Он дает актерам пос­ледние наставления: «Фисба пусть наденет чистое белье», а Лев пусть не вздумает обрезать ногти — они должны выглядывать из-под шкуры, как когти. Тезей дивится странному рассказу влюбленных. «Безумные, любовники, поэты — / Все из фантазий созданы одних», — говорит он. Распорядитель увеселений Филострат представляет ему список развле­чений. Герцог выбирает пьесу мастеровых: «Не может никогда быть слишком плохо, / Что преданность смиренно предлагает». Под иро- 302 нические комментарии зрителей Пигва читает пролог. Рыло объясня­ет, что он — Стена, через которую переговариваются Пирам и Фисба, и потому измазан известкой. Когда Основа-Пирам ищет щель в Стене, чтобы взглянуть на возлюбленную, Рыло услужливо растопы­ривает пальцы. Появляется Лев и в стихах объясняет, что он не на­стоящий. «Какое кроткое животное, — восхищается Тесей, — и какое рассудительное!» Самодеятельные актеры безбожно перевира­ют текст и говорят массу глупостей, чем изрядно потешают своих знатных зрителей. Наконец пьеса закончена. Все расходятся — уже полночь, волшебный час для влюбленных. Появляется Пэк, он и ос­тальные эльфы сначала поют и танцуют, а потом по распоряжению Оберона и Титании разлетаются по дворцу, чтобы благословить по­стели новобрачных. Пэк обращается к зрителям: «Коль я не смог вас позабавить, / Легко вам будет все исправить: / Представьте, будто вы заснули / И перед вами сны мелькнули».
8Уильям Шекспир (Williame Shakespeare) 1564-1616Венецианского купца Антонио томит беспричинная печаль. Его дру­зья, Саларино и Саланио, пытаются объяснить ее беспокойством за корабли с товарами или несчастной любовью. Но Антонио отвергает оба объяснения. В сопровождении Грациано и Лоренцо появляется родич и ближайший друг Антонио — Бассанио. Саларино и Саланио уходят. Балагур Грациано пытается развеселить Антонио, когда же это не удается («Мир — сцена, где у каждого есть роль, — говорит Антонио, — моя — грустна»), Грациано удаляется вместе с Лоренцо. Наедине со своим другом Бассанио признается, что, ведя беспечный образ жизни, остался совершенно без средств и вынужден опять про­сить у Антонио денег, чтобы отправиться в Бельмонт, поместье Пор­ции, богатой наследницы, в красоту и добродетели которой он страстно влюблен и в успехе сватовства к которой уверен. Наличных 303 денег у Антонио нет, но он предлагает другу найти кредит на его, Антонио, имя. Тем временем в Бельмонте Порция жалуется своей служанке Нериссе («Черненькая»), что по завещанию отца не может ни выбрать, ни отвергнуть жениха сама. Ее мужем станет тот, кто угадает, выби­рая из трех ларцов — золотого, серебряного и свинцового, в каком находится ее портрет. Нерисса начинает перечислять многочисленных женихов — Порция ядовито высмеивает каждого. Только о Бассанио, ученом и воине, когда-то навестившем ее отца, она вспоминает с нежностью. В Венеции Бассанио просит купца Шейлока ссудить ему три тыся­чи дукатов на три месяца под поручительство Антонио. Шейлок знает, что все состояние поручителя вверено морю. В разговоре с по­явившимся Антонио, которого он люто ненавидит за презрение к своему народу и к своему занятию — ростовщичеству, Шейлок напо­минает о бесчисленных оскорблениях, которым Антонио подвергал его. Но поскольку сам Антонио дает взаймы без процентов, Шейлок, желая снискать его дружбу, тоже даст ему ссуду без процентов, лишь под шуточный залог — фунт мяса Антонио, который Шейлок в каче­стве неустойки может вырезать из любой части тела купца. Антонио в восторге от шутки и доброты ростовщика. Бассанио полон дурных предчувствий и просит не заключать сделки. Шейлок заверяет, что от подобного залога ему все равно не будет никакой пользы, а Антонио напоминает, что его суда придут задолго до срока платежа. В дом Порции прибывает принц Марокканский, чтобы выбрать один из ларцов. Он дает, как требуют условия испытания, клятву: в случае неудачи не свататься больше ни к одной из женщин. В Венеции слуга Шейлока Ланчелот Гоббо, беспрерывно балагуря, убеждает сам себя сбежать от хозяина. Встретив своего слепого отца, он долго разыгрывает его, затем посвящает в свое намерение нанять­ся в слуги к Бассанио, известному своей щедростью. Бассанио согла­шается принять Ланчелота на службу. Соглашается он и на просьбу Грациано взять его с собою в Бельмонт. В доме Шейлока Ланчелот прощается с дочерью бывшего хозяина — Джессикой. Они обмени­ваются шутками. Джессика стыдится своего отца. Ланчелот берется тайно передать возлюбленному Джессики Аоренцо письмо с планом 304 побега из дома. Переодевшись пажом и прихватив с собой деньги и драгоценности отца, Джессика убегает с Лоренцо при помощи его друзей — Грациано и Саларино. Бассанио и Грациано спешат от­плыть с попутным ветром в Бельмонт. В Бельмонте принц Марокканский выбирает золотую шкатулку — драгоценный перл, по его мнению, не может быть заключен в иной оправе — с надписью: «Со мной получишь то, что многие желают». Но в ней не портрет возлюбленной, а череп и назидательные стихи. Принц вынужден удалиться. В Венеции Саларино и Саланио потешаются над яростью Шейлока, узнавшего, что дочь обокрала его и сбежала с христианином. «О дочь моя! Мои дукаты! Дочь / Сбежала с христианином! Пропали / Дукаты христианские! Где суд?» — стенает Шейлок. Одновременно они обсуждают вслух, что один из кораблей Антонио затонул в Ла-Манше. В Бельмонт является новый претендент — принц Арагонский. Он выбирает серебряный ларец с надписью: «Со мной получишь то, чего ты заслужил». В нем изображение дурацкой рожи и насмешливые стихи. Принц уходит. Слуга сообщает о прибытии молодого венеци­анца и присланных им богатых подарках. Нерисса надеется, что это Бассанио. Саларино и Саланио обсуждают новые убытки Антонио, благород­ством и добротой которого оба восхищаются. Когда появляется Шей­лок, они сначала издеваются над его потерями, затем выражают уверенность, что, если Антонио и просрочит вексель, ростовщик не потребует его мяса: на что оно годится? В ответ Шейлок произносит: «Он меня опозорил, <...> препятствовал моим делам, охлаждал моих друзей, разгорячал моих врагов; а какая у него для этого была причина? Та, что я жид. Да разве у жида нет глаз? <...> Если нас уколоть — разве у нас не идет кровь? <...> Если нас отравить — разве мы не умираем? А если нас оскорбляют — разве мы не долж­ны мстить? <...> Вы нас учите гнусности, — я ее исполню...» Саларино и Саларио уходят. Появляется еврей Тубал, которого Шейлок посылал на поиски дочери. Но найти ее Тубал не смог. Он только пересказывает слухи о мотовстве Джессики. Шейлок в ужасе от убытков. Узнав, что дочь обменяла перстень, подаренный ему по­койной женой, на обезьяну, Шейлок шлет Джессике проклятье. 305 Единственно, что его утешает, — слухи об убытках Антонио, на кото­ром он твердо намерен выместить свой гнев и горе. В Бельмонте Порция уговаривает Бассанио помедлить с выбором, она боится потерять его в случае ошибки. Бассанио же хочет немед­ленно испытать судьбу. Обмениваясь остроумными репликами, моло­дые люди признаются друг другу в любви. Вносят ларцы. Бассанио отвергает золото и серебро — внешний блеск обманчив. Он выбирает свинцовый ларец с надписью: «Со мной ты все отдашь, рискнув всем, что имеешь» — в нем портрет Порции и стихотворное поздравление. Порция и Бассанио готовятся к свадьбе, так же как и полюбившие друг друга Нерисса и Грациано. Порция вручает жениху перстень и берет с него клятву хранить его как залог взаимной любви. Такой же подарок делает нареченному Нерисса. Появляются Лоренцо с Джессикой и посланец, который привез письмо от Антонио. Купец сооб­щает, что все его корабли погибли, он разорен, вексель ростовщику просрочен, Шейлок требует выплаты чудовищной неустойки. Анто­нио просит друга не винить себя в его несчастьях, но приехать пови­даться с ним перед смертью. Порция настаивает, чтобы жених немедленно отправился на помощь Другу, предложив Шейлоку за его жизнь любые деньги. Бассанио и Грациано отправляются в Венецию. В Венеции Шейлок упивается мыслью о мести — ведь закон на его стороне. Антонио понимает, что закон не может быть нарушен, он готов к неизбежной смерти и мечтает только о том, чтобы пови­дать Бассанио. В Бельмонте Порция поручает свое поместье Лоренцо, а сама вместе со служанкой удаляется якобы в монастырь для молитвы. На самом деле она собирается в Венецию. Слугу она отправляет в Падую к своему кузену доктору права Белларио, который должен снабдить ее бумагами и мужским платьем. Ланчелот подсмеивается над Джессикой и принятием христианства. Лоренцо, Джессика и Ланчелот об­мениваются шутливыми репликами, стремясь превзойти друг друга в остроумии. Шейлок наслаждается своим триумфом в суде. Призывы дожа к милосердию, предложения Бассанио оплатить долг в двойном разме­ре — ничто не смягчает его жестокости. В ответ на упреки он ссыла­ется на закон и в свою очередь упрекает христиан за то, что у них существует рабство. Дож просит ввести доктора Белларио, с которым 306 хочет посоветоваться перед вынесением решения. Бассанио и Антонио пытаются подбодрить друг друга. Каждый готов пожертвовать собой. Шейлок точит нож. Входит писец. Это переодетая Нерисса. В переданном ею письме Белларио, ссылаясь на нездоровье, рекоменду­ет дожу для ведения процесса своего юного, но необычайно ученого коллегу — доктора Бальтазара из Рима. Доктор — это конечно же переодетая Порция. Она сначала пытается умилостивить Шейлока, но, получив отказ, признает, что закон на стороне ростовщика. Шей­лок превозносит мудрость юного судьи. Антонио прощается с другом. Бассанио в отчаянии. Он готов пожертвовать всем, даже горячо лю­бимой супругой, лишь бы это спасло Антонио. Грациано готов к тому же. Шейлок осуждает непрочность христианских браков. Он готов приступить к своему омерзительному делу. В последний момент «судья» останавливает его, напоминая, что он должен взять только мясо купца, не пролив при этом ни капли крови, к тому же ровно фунт — ни больше ни меньше. При нарушении этих условий его ждет по закону жестокая кара, Шейлок соглашается на выплату тройной суммы долга — судья отказывает: в векселе об этом ни слова, еврей уже отказался от денег перед судом. Шейлок соглашает­ся на выплату одного лишь долга — опять отказ. Мало того, по вене­цианским законам за покушение на гражданина республики Шейлок должен отдать ему половину своего достояния, вторая идет как штраф в казну, жизнь же преступника зависит от милости дожа. Шейлок отказывается просить милости. И все же ему сохраняют жизнь, а реквизицию заменяют штрафом. Великодушный Антонио отказывается от положенной ему половины с условием, что после смерти Шейлока она будет завещана Лоренцо. Однако Шейлок дол­жен немедленно принять христианство и завещать все свое имущест­во дочери и зятю. Шейлок в отчаянии соглашается на все. В качестве награды мнимые судейские выманивают у своих одураченных мужей перстни. Аунной ночью в Бельмонте Лоренцо и Джессика, готовясь к воз­вращению хозяев, приказывают музыкантам играть в саду. Порция, Нерисса, их мужья, Грациано, Антонио сходятся в ноч­ном саду. После обмена любезностями выясняется, что молодые мужья утратили дареные перстни. Жены настаивают, что залоги их любви были отданы женщинам, мужья клянутся, что это не так, оп- 307 равдываются изо всех сил — все напрасно. Продолжая розыгрыш, женщины обещают разделить постель с судьей и его писцом, лишь бы вернуть свои подарки. Потом сообщают, что это уже произошло, и показывают перстни. Мужья в ужасе. Порция и Нерисса призна­ются в розыгрыше. Порция вручает Антонио попавшее ей в руки письмо, в котором сообщается, что все его суда целы. Нерисса пере­дает Лоренцо и Джессике акт, которым Шейлок отказывает им все свои богатства. Все идут в дом, чтобы там узнать подробности при­ключений Порции и Нериссы.
9Уильям Шекспир (Williame Shakespeare) 1564-1616В этой пьесе снова появляются толстый рыцарь Фальстаф и некото­рые другие комедийные персонажи «Генриха IV» — судья Шеллоу, напыщенный драчун Пистоль, озорной паж Фальстафа пьяница Бардольф. Действие происходит в городе Виндзоре и носит откровенно фарсовый характер. Перед домом Пейджа, богатого виндзорского горожанина, беседу­ют судья Шеллоу, его придурковатый и робкий племянник Слендер и сэр Хью Эванс, пастор, уроженец Уэльса. Судья коверкает латынь, а Эванс — английский язык. Шеллоу кипит гневом — его оскорбил сэр Джон Фальстаф. Судья хочет жаловаться на обидчика в королев­ский Совет, пастор уговаривает его кончить дело миром и пытается сменить тему разговора, предлагая судье устроить свадьбу племянника с дочерью Пейджа. «Это лучшая девушка на свете! — говорит он. — Семьсот фунтов стерлингов чистыми деньгами и много фамильного золота и серебра...» Шеллоу готов зайти для сватовства в дом к Пейджу, хотя там и находится сэр Джон. Пейдж приглашает джентльме­нов в дом. Он обменивается неуклюжими любезностями с судьей и желает примирить судью с Фальстафом. Появляется сам толстый ры­царь, как всегда в окружении прихлебателей. Они потешаются над 308 судьей и его племянником. Радушный хозяин зовет всех обедать. Его дочь Анна заговаривает со Слендером, но тот теряется и несет сущую околесицу. Эванс посылает Симпла, слугу Слендера, с письмом к мис­сис Куикли, живущей в услужении у врача — француза Каюса. В письме — просьба замолвить Анне словечко за Слендера. В гостинице «Подвязка» сэр Джон жалуется хозяину на бездене­жье. Он вынужден распустить «свою свиту». Хозяин испытывает иро­ническую симпатию к старому гуляке. Он готов взять в слуги Бардольфа, поручить ему цедить и разливать вино. Бардольф очень до­волен. Пистоль и Ним балагурят со своим покровителем, но отказы­ваются выполнить его поручение. Оно и в самом деле весьма сомнительного свойства. Фальстаф с присущим ему самомнением решил, что в него влюблены жены двух почтенных виндзорских горо­жан — Пейджа и Форда. Но его привлекают не сами дамы (обе уже не первой молодости), а возможность с их помощью запустить руку в кошельки их мужей. «Одна будет для меня Ост-Индией, другая Вест-Индией...» Он пишет письма обеим и приказывает Пистолю и Ниму отнести их адресатам. Но приживалы артачатся. «Как! Сводни­ком мне стать? Я — честный воин. / Клянусь мечом и тысячей чер­тей», — восклицает в свойственной ему пышной манере Пистоль. Ним также не хочет ввязываться в сомнительную затею. Фальстаф от­правляет с письмами пажа и гонит обоих мошенников. Те оскорбле­ны и решают выдать сэра Джона Пейджу и Форду. А уж те пусть сами с ним расправятся. В доме доктора Каюса Симпл передает миссис Куикли письмо от Эванса. Бойкая служанка уверяет его, что обязательно поможет Слендеру. Неожиданно возвращается сам доктор. Симпла прячут в чулан, чтобы не прогневить вспыльчивого француза. Однако Симпл все же попадается. Каюс узнает о характере исполняемого Симплом поруче­ния. Доктор, безбожно коверкая английский язык, требует бумагу и быстренько пишет пастору вызов на поединок. Он ведь сам имеет виды на Анну. Миссис Куикли заверяет хозяина, что девушка без ума от него. Когда Симпл и доктор уходят, к миссис Куикли является еще один посетитель. Это молодой дворянин Фентон, влюбленный в Анну. Куикли и ему обещает помочь добиться благосклонности люби­мой и охотно берет деньги. Миссис Пейдж читает письмо Фальстафа. Она так возмущена рас- 309 путством старого повесы, что готова внести в парламент билль об ис­треблении мужского пола. Ее возмущение еще увеличивается, когда появляется миссис Форд и показывает такое же точно письмо, но ад­ресованное ей. Подруги зло вышучивают сэра Джона, его внешность и поведение. Они решают проучить жирного волокиту, а для этого подать ему кое-какие надежды и подольше водить за нос. Тем време­нем Пистоль и Ним рассказывают мужьям достойных дам о замыс­лах сэра Джона относительно их жен и кошельков. Рассудительный мистер Пейдж целиком доверяет своей подруге. Но мистер Форд ревнив, и его гложет сомнение. Появляется хозяин гостиницы в со­провождении судьи Шеллоу. Шеллоу приглашает обоих джентльме­нов пойти посмотреть на дуэль между доктором Каюсом и сэром Хью. Дело в том, что веселый хозяин «Подвязки» должен быть на ней секундантом. Он уже назначил для дуэли место — каждому из противников свое. Форд просит хозяина представить его Фальстафу как мистера Брука. «Под именем Брука, как под маской, я выведаю все у самого Фальстафа», — говорит он. Миссис Куикли является к сэру Джону в гостиницу с поручением от миссис Форд. Она сообщает ветреному толстяку, что между деся­тью и одиннадцатью этим утром Форда не будет дома, и его жена ждет сэра Джона в гости. Когда миссис Куикли уходит, к рыцарю яв­ляется новый посетитель — мистер Брук. Он угощает сэра Джона хе­ресом и без труда узнает о назначенном свидании. Форд в ярости и клянется мстить. Тем временем доктор Каюс уже час ожидает в поле своего про­тивника. Он взбешен и осыпает отсутствующего пастора бранью на чудовищно исковерканном английском языке. Появившийся хозяин «Подвязки» увлекает горячего медика к Лягушачьему болоту. Сэр Хью на поле у болота ждет доктора. Наконец тот появляется в сопровождении хозяина и всех приглашенных на «потеху». Против­ники осыпают друг друга комичными упреками. Хозяин признается, что все подстроил, чтобы примирить их. Излившие гнев в брани дуэ­лянты согласны на мировую. Мистер Форд встречает всю компанию, когда она отправляется на обед к Анне Пейдж. Сам Пейдж обещает поддержать сватовство Слендера, но его жена склонна выдать дочь за Каюса. О Фентоне же оба и слышать не хотят: он беден, он водил компанию с беспутным принцем Гарри, он слишком знатен, нако- 310 нец. Форд зазывает доктора, пастора и Пейджа к себе. Он хочет изо­бличить жену при свидетелях. Фальстаф явился на свидание к миссис Форд, но долго любезни­чать ему не приходится: появляется миссис Пейдж и, как это было заранее договорено, предупреждает соседку, что ее муж идет сюда «со всей виндзорской стражей». Перепуганный Фальстаф соглашается, чтобы женщины запихали его в корзину и прикрыли грязным бе­льем. Появившийся Форд устраивает дома форменный обыск, но ни­кого не находит. Он смущен. Окружающие осыпают его упреками. Между тем слуги, как им было заранее приказано хозяйкой, берут корзину, несут на берег Темзы и вываливают ее содержимое в гряз­ную канаву. Миссис Форд говорит подруге: «Я сама не знаю, что мне приятнее: проучить мужа за ревность или наказать Фальстафа за рас­путство». Анна Пейдж нежно беседует с Фентоном. Разговор влюбленных прерван появлением судьи и его бестолкового племянника. Послед­ний, как всегда, несет ахинею, но Анне все же удается узнать, что славный малый сватается к ней, только чтобы угодить дяде. Фальстаф в гостинице мечет громы и молнии, но тут миссис Куикли передает ему от миссис Форд приглашение на свидание в во­семь утра, когда муж отправится на охоту. Она уходит, а явившийся «мистер Брук» узнает все о бельевой корзине и новом свидании. Фальстаф вновь у миссис Форд, и вновь у порога появляется рев­нивый муж. На этот раз он сразу бросается к корзине — там только грязное белье. В комнатах тоже никого нет. Тем временем Фальстафа выводят, нарядив в платье тетки одной из служанок, старухи, кото­рую ненавидит Форд. Вспыльчивый ревнивец колотит мнимую стару­ху палкой. Фальстаф удирает. Дамы рассказывают мужьям, как они подшутили над сэром Джоном. «Верны мужьям шалуньи и насмеш­ницы, / А в маске благочестья ходят грешницы». Вся компания ре­шает еще раз проучить толстяка и изобличить его публично. Для этого ему назначат ночью свидание в лесу. Фальстаф должен будет на­рядиться привидением охотника Герна, а переодетые эльфами и феями молодые люди во главе с пастором напугают его и вытянут признание в недостойном рыцаря поведении. Роль царицы фей пору­чена Анне. Отец хочет, чтобы она надела белое платье — по нему Слендер узнает ее, похитит и обвенчается втайне от миссис Пейдж. 311 У миссис Пейдж свой план — дочь должна надеть зеленое платье и втайне от отца обвенчаться с доктором. Есть план и у Анны, но о нем знает только Фентон. Миссис Куикли снова передает Фальстафу приглашение — на этот раз от обеих дам. Сэр Джон, конечно, все рассказывает «Бруку», из­деваясь над «рогоносцем» Фордом. Одетый Герном, с рогами на голо­ве он приходит к заповедному дубу. Насмешницы тоже являются туда, но после краткого обмена любезностями раздается звук охотни­чьих рогов. Дамы разыгрывают испуг и убегают. Появляются ряже­ные в костюмах эльфов, фей, хобгоблинов (английский эквивалент лешего) и сатиров. Все потешаются над струхнувшим Фальстафом: его щиплют, прижигают факелами, щекочут. В суматохе Каюс убегает с феей в зеленом, Слендер — с феей в белом платье, а Фентон... с Анной Пейдж. Фальстафу же не удается сбежать — дорогу ему пре­граждают обе дамы со своими мужьями. Толстяка осыпают насмеш­ками и оскорблениями. Он и сам понимает, что попал впросак: «Ладно, ладно, смейтесь надо мной, издевайтесь! Ваша взяла. Бейте лежачего. Мне даже нечего ответить...» Появляются возмущенные Слендер и Каюс — их «суженые» оказались переодетыми мальчиш­ками. Все выясняется, когда входят Фентон и Анна. Они теперь муж и жена. Примирившиеся с неизбежным родители Анны благословля­ют молодых. Все приглашены на свадебный пир, в том числе и при­стыженный Фальстаф.
10Уильям Шекспир (Williame Shakespeare) 1564-1616Действие происходит в городе Мессина на Сицилии. Гонец сообщает губернатору Леонато о прибытии в город после победоносного завер­шения войны дона Педро, принца Арагонского, со свитой. Рассказы­вая о сражении, посланец упоминает отличившегося на поле боя молодого знатного флорентийца Клавдио. Принц приблизил его к 312 себе, сделал своим доверенным лицом. Племянница губернатора Бе­атриче расспрашивает о синьоре Бенедикте из Падуи. Замечательный молодой человек, рассказывает гонец, геройски сражался на войне, к тому же он весельчак, каких мало. Беатриче не верит — франт, вер­топрах и болтун мог отличиться разве что на пирушках и забавах. Геро, дочь губернатора, просит гостя не принимать всерьез насмешки кузины, Беатриче и Бенедикт знакомы давно, при встречах они всегда пикируются, говорят друг другу колкости. Леонато принимает у себя в доме дона Педро, его сводного брата дона Хуана, Клавдио и Бенедикта. Принц благодарит за гостеприим­ство, иные воспринимают подобный визит как обузу, а губернатор с радостью выказал готовность принять их на месяц. Леонато доволен, что дон Педро и дон Хуан наконец-то примирились. Клавдио очарован Геро и признается в этом Бенедикту. Тот, назы­вающий себя врагом женского пола, недоумевает: неужели Клавдио так не терпится связать себя узами брака! Напрасно Бенедикт издева­ется над чувствами друга, журит его дон Педро, придет время, и ему тоже доведется испытать муки любви. Принц вызывается помочь влюбленному: ночью, на маскараде, он от его имени откроется пре­красной Геро и потолкует с ее отцом. Брат губернатора Антонио взволнованно сообщает Леонато, что один из слуг слышал разговор прогуливающихся по саду дона Педро и Клавдио — принц признавался, что влюблен в Геро и намерен от­крыться ей нынче вечером во время танцев и, заручившись ее согла­сием, собирается переговорить с отцом. Дон Хуан крайне раздражен. Он вовсе не настроен поддерживать миролюбивые отношения с братом: «Лучше быть чертополохом у за­бора, чем розой в саду его милости. Мне доверяют, надев намордник, и дают свободу, опутав ноги». Борачио, приближенный дона Хуана, возвращается с великолепно­го ужина, устроенного губернатором в честь дона Педро. У него по­трясающая новость: из подслушанного разговора он узнал о предстоящем сватовстве Клавдио, любимчика дона Педро. Дону Хуану ненавистен юный выскочка, он строит планы, как ему насо­лить. В кругу семьи Беатриче прохаживается насчет дона Хуана — столь кислое у него выражение лица, что начинает мучить изжога. уж 313 больно племянница остра на язык, сетует Леонато, трудно ей будет найти мужа. «А я не пойду замуж, пока Бог не создаст мужчину из какой-нибудь другой материи, чем земля, — парирует девушка. — Все мужчины мне братья по Адаму, а выходить за родственника я считаю грехом». Аеонато наставляет дочь, как держать ей себя с принцем, когда тот попросит у нее руки. Во время маскарада Бенедикт, не открывая своего лица, танцует с Беатриче, а заодно выведывает ее мнение о себе и выслушивает мно­жество колкостей в свой адрес. Дон Хуан, делая вид, что принимает Клавдио за Бенедикта, просит отвлечь дона Педро от Геро — принц потерял голову, но девушка ему не ровня. Борачио подтверждает, что слышал, как принц клялся ей в любви. Клавдио поражен вероломством друга. Бенедикт жалуется дону Педро на несносную насмешницу Беат­риче, чьи слова ранят его, словно кинжалы. Принц удивлен, что Клав­дио мрачен, тот мучается от ревности, но старается не выказывать своего раздражения. Недоразумение улаживается, когда Леонато под­водит к нему дочь и дает согласие на брак, устроенный его высочест­вом. Свадьбу назначают через неделю. Дону Педро по душе неистощимое остроумие Беатриче, она ему кажется подходящей женой для весельчака Бенедикта. Он решает способствовать браку этой «языкатой» пары. Клавдио, Леонато и Геро вызываются ему помочь. Борачио сообщает дону Хуану о скорой свадьбе Клавдио. Тот меч­тает помешать этому, и оба вырабатывают коварный план. Уже год Борачио пользуется милостями Маргариты, камеристки Геро. Он по­просит ее в неурочный час выглянуть из окна спальни ее госпожи, а дон Хуан пойдет к брату и скажет ему, что тот позорит свою честь, способствуя браку славного Клавдио с грязной распутницей, — дока­зательства можно увидеть в саду в ночь накануне свадьбы. И все при­готовления к свадьбе рухнут. Дону Хуану затея по душе: можно обмануть принца, вывести из себя Клавдио, погубить Геро и убить Леонато. Он сулит Борачио награду в тысячу дукатов. Спрятавшийся в беседке Бенедикт подслушивает разговор дона Педро, Клавдио и Леонато, которые нарочито громко обсуждают Бе­атриче — прелестна, мила, добродетельна и к тому же необычайно умна, если не считать того, что по уши влюбилась в Бенедикта. Бед- 314 няжка не решается открыть ему своих чувств, ведь если он узнает, то высмеет и измучит несчастную девушку. Бенедикт сильно взволнован услышанным. Вряд ли это розыгрыш, поскольку в беседе участвовал Леонато, а плутовство не может скрываться под столь почтенной внешностью, да и говорили они вполне серьезно. Он чувствует, что тоже влюблен, в Беатриче много привлекательных черт, колкости и шуточки, которые она отпускает в его адрес, отнюдь не главное. Геро подстраивает так, что оказавшаяся в беседке Беатриче слы­шит ее разговор с Маргаритой. Хозяйка и служанка сочувствуют не­счастному Бенедикту, умирающему от любви к своенравной Беатриче. Она так влюблена в себя, надменна, оговорит каждого мужчину, найдя к чему придраться. И угораздило же беднягу увлечься этой гор­дячкой, а ведь ему нет равного по храбрости, уму и красоте. Беатриче осознает, как была не права, и решает вознаградить Бенедикта любо­вью за любовь. Дон Педро недоумевает, отчего так грустен Бенедикт, неужели влюбился? Да разве же ветреник и шутник способен почувствовать настоящую любовь? Все радуются, что шалопай клюнул на приманку. К дону Педро приходит дон Хуан и заявляет, что ему дороги честь брата, который устраивает свадьбу Клавдио, и репутация его друга, которого хотят обмануть. Он приглашает обоих за доказательствами ночью в сад. Клавдио ошеломлен: если он увидит своими глазами, что Геро обманывает его, то завтра в той самой церкви, где должно со­стояться венчание, осрамит ее при всех. Полицейский пристав Кизил и его помощник Булава наставляют сторожей, как им нести охрану: надо быть бдительными, но не слиш­ком уж усердствовать, и себя не перетруждать, и мерному течению жизни не мешать. Борачио хвастается Конраду, как ловко удалось состряпать дельце. Ночью у него было свидание с Маргаритой, а укрывшиеся в саду дон Педро и Клавдио решили, что то была Геро. Предварительно дону Хуану удалось оговорить губернаторскую дочку, приписав ей тайную любовную связь, а он лишь подтвердил клевету и заработал на том тысячу дукатов. «Неужели за подлость так дорого платят?» — изум­ляется Конрад. «Когда богатый подлец нуждается в бедном, так бед­ный может заломить какую угодно цену», — хвалится Борачио. Сторожа становятся невольными свидетелями их разговора и, возму- 315 щенные тем, какие неправедные дела творятся вокруг, арестовывают обоих. Геро готовится к свадьбе, ее удивляет, что Беатриче на себя не по­хожа — уныла, молчалива. Неужели их план удался и она влюбилась? Кизил и Булава докладывают губернатору, что задержаны два отъ­явленных мошенника, но Леонато в день свадьбы дочери не настроен заниматься делами, пусть арестованных допросят и пришлют ему протоколы. В церкви происходит грандиозный скандал. Клавдио отказывается жениться на Геро, обвиняя ее в непорядочности. Дон Педро считает, что запятнал свою честь, способствуя этому браку. Ночью они стали свидетелями тайного свидания и были в замешательстве от страстных речей, которые там звучали. Оклеветанная Геро лишается чувств. Лео­нато не знает, что и думать, лучше умереть, чем пережить такой позор. Бенедикт догадывается, чьи это происки. Беатриче уверена, что кузину безвинно опорочили. Монах советует Леонато объявить дочь умершей, совершить похоронный обряд, соблюсти показной траур. Слух о смерти заглушит молву о девичьем ее бесчестье, оклеветавшие раскаются в содеянном. Объединенные желанием доказать невин­ность Геро, Бенедикт и Беатриче признаются друг другу в любви. Антонио уговаривает Леонато не поддаваться горю, но тот безуте­шен и только мечтает расквитаться с обидчиками. Когда дон Педро и Клавдио перед отъездом приходят проститься, он обвиняет их в под­лой лжи, сведшей в могилу дочь. Антонио готов вызвать молодого че­ловека на поединок. Дон Педро не желает ничего слушать — вина доказана. Их удивляет, что Бенедикт тоже твердит о наговоре, назы­вает Клавдио негодяем и желает с ним драться. Дон Педро видит, как стража ведет арестованных Конрада и Борачио, приближенных брата. Борачио признается, что был в сговоре с доном Хуаном, они оклеветали синьору Геро, а сцена в саду была подстроена. Он не может простить себе, что девушка умерла, не пережив ложного обвинения, Клавдио потрясен услышанным. Брат — воплощение коварства, негодует дон Педро, совершил под­лость и скрылся. Как теперь загладить вину перед старцем? Оживить дочь вы не властны, заявляет Леонато, так огласите в Мессине, что она умерла невинною, и почтите ее надгробие. Раз уж не стал Клав­дио зятем, пусть будет племянником и женится на дочери брата. 316 Клавдио покорно на все соглашается. На могиле Геро он горько со­жалеет, что поверил коварным наветам. Когда он является в дом Леонато, к нему подводят даму в маске и требуют от него клятвы обвенчаться с ней. Клавдио дает такую кля­тву, дама открывает лицо, и молодой человек столбенеет — перед ним Геро. Она была мертва, пока жило злоречье, поясняет монах и начинает приготовления к обряду венчания. Бенедикт просит обвен­чать и его с Беатриче. Гонец сообщает принцу, что схвачен бежавший дон Хуан и доставлен под стражей в Мессину. Но разбираться с ним будут завтра. Начинаются танцы.
11Уильям Шекспир (Williame Shakespeare) 1564-1616Источником сюжета явились несколько анонимных пьес и летописи Холиншеда, с которыми, однако, Шекспир обошелся весьма вольно. Пьесы о царствовании Генриха IV составляют как бы срединную часть тетралогии, началом которой является «Ричард II», а концом — «Генрих V». Все они связаны последовательностью исторических со­бытий и общностью некоторых персонажей. Действие пьесы развора­чивается в Англии начала XV в., когда королевская власть утверждала себя в борьбе со своевольными феодалами. Король Генрих IV собирается возглавить поход в Святую Землю, что должно стать епитимьей, церковным покаянием, за убийство Ри­чарда II. Но эти планы срываются, когда король узнает от графа Уэстморленда, что мятежный уэльский полководец Оуэн Глендаур нанес поражение огромной английской армии во главе с Эдмундом Мортимером, графом Марчем, который попал в плен. Генриху также сообщают, что в сражении при Холмдоне юный Гарри Перси, по прозвищу Хотспер («Горячая Шпора», т, е. «Сорвиголова»), разбил шотландцев во главе с Арчиболдом, графом Дугласом, но отказался выдать пленников королю. Вспомнив о собственном своенравном 317 сыне, Генрих позволяет себе позавидовать графу Нортемберленду, отцу Хотспера. Тем временем принц уэльский Хел развлекается в своем доме с сэром Фальстафом — тучным рыцарем, чью склонность к веселью и хересу не умеряют ни седины, ни пустой кошелек. Нед Пойнс, один из беспутных дружков принца, уговаривает его и сэра Фальстафа ог­рабить паломников и купцов. Хел противится, но Пойнс по секрету рассказывает ему, как можно при этом выставить Фальстафа трусом, каковым тот и является. Оставшись один, принц размышляет о своем поведении. Он собирается подражать солнцу, которое скрывается в тучах, чтобы появиться затем в еще большем блеске. Отношения между королем и семейством Перси становятся еще более напряженными, когда граф Вустер, брат Нортемберленда и дядя Хотспера, напоминает, что именно дому Перси Генрих обязан короной. Хотя Хотспер утверждает, что его поступок с шотландскими пленными был неверно истолкован, он раздражает короля, отказыва­ясь их отдать, пока король не выкупит из плена его шурина Морти­мера, недавно женившегося на дочери своего победителя. «Ужели мы / Свою казну опустошим на выкуп / Предателя? Заплатим за изме­ну?» — спрашивает король, не обращая внимания на пылкие слова Хотспера в защиту Мортимера. «Скорее пленных шли — иль бере­гись!» — угрожает Генрих. После ухода короля Хотспер дает волю гневу. Отец и дядя объясняют ему: враждебность короля по отноше­нию к Мортимеру объясняется тем, что убитый Ричард незадолго до смерти объявил Мортимера своим наследником. Когда Хотспер нако­нец успокаивается, Вустер предлагает поднять против короля восста­ние, заручившись поддержкой Мортимера, Глендаура, Дугласа и Ричарда Скрупа, архиепископа Йоркского. Как и планировалось, Фальстаф и его дружки грабят путешествен­ников. Принц и Пойнс при этом предусмотрительно скрываются. Надев маски, они набрасываются на грабителей в момент, когда те делят добычу. Фальстаф и его присные спасаются бегством, бросив награбленное. Позже в трактире «Кабанья голова» Фальстаф и осталь­ные воры присоединяются к уже бражничающим там принцу Генри­ху и Пойнсу. Фальстаф горько упрекает принца, бросившего друга в минуту опасности, и живо описывает свои подвиги в неравной схват­ке, причем число поверженных им врагов возрастает с каждой фра- 318 зой. В качестве доказательства собственной доблести он демонстриру­ет порванную куртку и штаны. Принц изобличает ложь, но Фальстаф ничуть не смущен — конечно же он узнал принца, «но вспомни про инстинкт: лев и тот не тронет принца крови. Инстинкт — великое дело, и я инстинктивно стал трусом. <...> Я показал себя львом, а ты показал себя чистокровным принцем». Когда король присылает при­дворного за своим сыном, жирный рыцарь предлагает отрепетировать объяснения, которые Хел даст разгневанному родителю. Играя роль короля, Фальстаф уличает приятелей принца, за исключением одного лишь «представительного мужчины, хотя и несколько дородного <...> его зовут Фальстаф <...> Фальстаф исполнен добродетели. Ос­тавь его при себе, а остальных прогони...». Когда принц и его при­ятель меняются ролями, Хел-«король» сурово порицает «мерзкого, чудовищного совратителя молодежи — Фальстафа». Фадьстаф-«принц» очень дружелюбно отзывается о «милом Джеке Фальстафе, добром Джеке Фальстафе, преданном Джеке Фальстафе, храбром Джеке Фальстафе». Заговорщики встречаются в Бангоре (Уэльс). Хотспер из-за своего необузданного нрава вступает в конфликт с Глендауром. Хотспер на­смехается над его верой в предзнаменования, сопутствовавшие его рождению, и в сверхъестественные силы в целом. Другой предмет спора — раздел страны, которую они намереваются захватить. Мор­тимер и Вустер ругают Хотспера за насмешки над Глендауром. Мор­тимер говорит, что его тесть «достойный человек, / Весьма начитанный и посвященный / В науки тайные». От споров их отвле­кает приход дам: остроумной жены Хотспера — леди Перси, и моло­дой жены Мортимера, валлийки, чье неумение говорить по-английски не охлаждает пыл ее мужа. В Лондоне король упрекает сына за беспутство. Он ставит ему в пример поведение Хотспера и свое собственное в молодости. Генрих вспоминает, что в отличие от Ричарда, который «заискивал пред мне­нием толпы», сам он держался в стороне от народа, оставаясь в его глазах таинственным и привлекательным. В ответ принц клянется превзойти подвиги Хотспера. Явившись в трактир «Кабанья голова», принц находит там Фаль­стафа, который дразнит приятелей и бранится с хозяйкой. Принц Генрих объявляет толстяку, что он получил назначение в пехоту, ос- 319 тальных бражников рассылает с поручениями и уходит сам со слова­ми: «Страна в огне. Высоко враг парит. / Ему иль нам паденье пред­стоит». Фальстаф в восторге от слов принца и требует себе завтрак. В своем лагере под Шрусбери мятежники узнают, что по болезни граф Нортемберленд не примет участия в сражении. Вустер считает это потерей для дела, но Хотспер и Дуглас уверяют, что это их се­рьезно не ослабит. Известия о приближении королевских войск и за­держке Глендаура с подмогой на две недели озадачивают Дугласа и Вустера, но Хотспер готов начать бой, как только армия короля до­стигнет Шрусбери. Он предвкушает поединок со своим тезкой — принцем Генрихом. На проезжей дороге близ Ковентри капитан Фальстаф проводит смотр своему отряду. Он признает, что набрал жалкий сброд, а всех пригодных к службе освободил за взятки. Появившийся принц Ген­рих упрекает дружка за скверный вид его новобранцев, но толстый рыцарь отделывается балагурством и заявляет, что его подчиненные «достаточно хороши, чтобы истыкать их копьями. Пушечное мясо, пушечное мясо!». Вустер и Вернон пытаются уговорить Хотспера не вступать в бой с армией короля, а ждать подкрепления. Дуглас и Хотспер хотят всту­пить в бой немедля. Прибывает посланец короля. Генрих IV хочет уз­нать, чем недовольны мятежники, он готов исполнить их желания и даровать прощение. Хотспер горячо упрекает монарха в коварстве и неблагодарности, но не исключает возможности компромисса. Таким образом битва отложена. В Йорке мятежный архиепископ, предчувствуя поражение своих союзников, отдает приказ подготовить город к обороне. В своем лагере под Шрусбери король объявляет парламентерам мятежников Вустеру и Вернону, что помилует восставших, если они откажутся от битвы. Он хочет сохранить жизни своих подданных в обоих лагерях. Принц Генрих превозносит доблести Хотспера, но вы­зывает его на единоборство, чтобы малой кровью решить спор. Вустер и Вернон скрывают от Хотспера добрые предложения ко­роля, поскольку не верят королевским обещаниям, но передают вызов от принца. В разыгравшейся битве принц Генрих спасает жизнь отцу, скрестившему меч с Дугласом, и убивает в единоборстве Хотспера. Он произносит хвалебную речь над телом доблестного врага 320 и тут замечает поверженного Фальстафа. Беспутный рыцарь притво­рился мертвецом, чтобы избежать опасности. Принц горюет о друге, но после его ухода Фальстаф встает и, заметив вернувшегося Генриха и его отважного младшего брата принца Джона Ланкастерского, со­чиняет небылицу о том, что Хотспер очнулся после поединка с Генри­хом и был вторично повержен им, Фальстафом. Теперь, когда бой завершился победой короля, он ждет награды и необычайных милос­тей. Король приговаривает плененных Вустера и Вернона к смерти за то, что их ложь стоила жизни многим рыцарям. Раненого Дугласа за его доблесть по просьбе принца Генриха освобождают без выкупа. Войска по королевскому приказу разделяются и выступают в поход, чтобы покарать остальных мятежников.
12Уильям Шекспир (Williame Shakespeare) 1564-1616Действие комедии происходит в сказочной для англичан шекспиров­ского времени стране — Иллирии. Герцог Иллирии Орсино влюблен в юную графиню Оливию, но она в трауре после смерти брата и даже не принимает посланцев гер­цога. Равнодушие Оливии только разжигает страсть герцога. Орсино 324 принимает на службу молодого человека по имени Цезарио, красоту, преданность и тонкость чувств которого успевает оценить всего за не­сколько дней. Его-то он и посылает к Оливии рассказать о своей любви. В действительности Цезарио — девушка по имени Виола. Она плыла на корабле вместе с любимым братом-близнецом Себастьяном и после кораблекрушения случайно оказалась в Иллирии. Виола наде­ется, что ее брат тоже спасся. Девушка переодевается в мужскую одежду и поступает на службу к герцогу, в которого сразу же влюб­ляется. За спиной герцога она говорит: «Мне нелегко жену тебе до­быть; / Ведь я сама хотела б ею быть!» Затянувшийся траур Оливии совсем не нравится ее дяде — сэру Тоби Белчу, весельчаку и гуляке. Камеристка Оливии Мария передает сэру Тоби, что ее госпожа очень недовольна кутежами и попойками дяди, а также его собутыльником сэром Эндрю Эгьючиком — бога­тым и глупым рыцарем, которому сэр Тоби морочит голову, обещая выдать за него племянницу, а тем временем беспардонно пользуясь его кошельком. Сэр Эндрю, обиженный пренебрежением Оливии, хочет уехать, но сэр Тоби, льстец и балагур, уговаривает его остаться еще на месяц. Когда у дома графини появляется Виола, ее с большим трудом пропускают к Оливии. Несмотря на красноречие и остроумие, ей не удается добиться успеха своей миссии — Оливия отдает должное до­стоинствам герцога (он «несомненно, молод, благороден, / богат, любим народом, щедр, учен»), но не люби! его. Зато юный посланец достигает совершенно неожиданного для себя результата — графиня очарована им и придумывает уловку, чтобы заставить его принять в дар от нее перстень. Брат Виолы Себастьян появляется в Иллирии в сопровождении капитана Антонио, спасшего ему жизнь. Себастьян горюет о сестре, которая, по его мнению, погибла. Он хочет искать счастья при дворе герцога. Капитану больно расставаться с благородным юношей, к ко­торому он успел искренне привязаться, но делать нечего — в Илли­рии ему появляться опасно. Все же он тайно следует за Себастьяном, чтобы защитить его в случае нужды. В доме Оливии сэр Тоби и сэр Эндрю в компании шута Фесте пьют вино и горланят песни. Мария пытается дружески урезонить их. Вслед за ней появляется дворецкий Оливии — чванливый зануда 325 Мальволио. Он безуспешно старается прекратить пирушку. Когда дворецкий уходит, Мария всячески высмеивает этого «надутого осла», который «лопается от самодовольства», и клянется его одурачить. Она собирается написать ему любовное послание от имени Оливии и вы­ставить на всеобщее посмешище. Во дворце герцога шут Фесте сначала поет ему печальную песню о неразделенной любви, а потом пытается развеселить шутками. Орсино упивается своей любовью к Оливии, предыдущие неудачи его не обескураживают. Он убеждает Виолу опять отправиться к графине. Герцог высмеивает утверждение мнимого юноши, что какая-то жен­щина может быть влюблена в него так же сильно, как он в Оливию: «Грудь женщины не вынесет биения / Такой могучей страсти, как моя». Он остается глух ко всем намекам влюбленной Виолы. Сэра Тоби и его сообщников просто распирает то от смеха, то от злости, когда они подслушивают, как Мальволио рассуждает о воз­можности брака со своей госпожой, о том, как он приструнит сэра Тоби, став в доме хозяином. Однако самая потеха начинается, когда дворецкий находит письмо, написанное Марией, подделавшей почерк Оливии. Мальволио быстро убеждает себя, что он-то и есть тот «безыменный возлюбленный», которому оно адресовано. Он решает неукоснительно следовать инструкциям, данным в письме и приду­манным Марией специально в расчете на то, чтобы враг веселой ком­пании вел себя и выглядел самым дурацким образом. Сэр Тоби в восторге от выдумки Марии, да и от нее самой: «За таким остроум­нейшим дьяволенком хоть в самый Тартар». В саду Оливии Виола и Фесте обмениваются остротами. «Он хоро­шо играет дурака. / Такую роль глупец не одолеет», — говорит Виола о шуте. Затем Виола говорит с вышедшей в сад Оливией, кото­рая уже не скрывает своего страстного увлечения «юношей». Сэр Эндрю оскорблен тем, что в его присутствии графиня любезничала с герцогским слугой, и сэр Тоби убеждает его вызвать нахального юнца на поединок. Правда, сэр Тоби уверен, что у обоих не хватит муже­ства сразиться. Антонио на городской улице встречается с Себастьяном и объяс­няет ему, что не может открыто сопровождать его, так как он участ­вовал в морском бою с галерами герцога и одержал верх — «меня узнают / И, уж поверьте, спуску не дадут». Себастьян хочет побро- 326 дить по городу. Он уславливается с капитаном о встрече через час в лучшей гостинице. На прощание Антонио уговаривает друга принять его кошелек на случай неожиданных расходов. Мальволио, глупо улыбающийся и безвкусно одетый (все по плану Марии), игриво цитирует Оливии пассажи из якобы ее послания. Оливия убеждена, что дворецкий спятил. Она поручает сэру Тоби по­заботиться о нем, что тот и делает, только на свой лад: он сначала на­смехается над несчастным спесивцем, а потом запихивает его в чулан. Затем принимается за сэра Эндрю и «Цезарио». Каждому он поти­хоньку говорит, что его противник свиреп и искусен в фехтовании, но избежать поединка невозможно. Наконец бледные от страха «дуэ­лянты» обнажают шпаги — и тут вмешивается проходящий мимо Антонио. Он закрывает собой Виолу, приняв ее за Себастьяна, и на­чинает драться с сэром Тоби, разъяренным тем, что его проделка не удалась. Появляются приставы. Они арестовывают Антонио по при­казу герцога. Тот вынужден подчиниться, но просит у Виолы вернуть кошелек — деньги ему теперь понадобятся. Он возмущен тем, что человек, для которого он столько сделал, не узнает его и не хочет го­ворить ни о каких деньгах, хотя и благодарит за заступничество. Ка­питана уводят. Виола, понявшая, что ее спутали с Себастьяном, радуется спасению брата. На улице сэр Эндрю набрасывается на своего противника, в ро­бости которого недавно убедился, и дает ему пощечину, но... это не кроткая Виола, а отважный Себастьян. Трусоватый рыцарь крепко побит. Сэр Тоби пытается вступиться за него — Себастьян обнажает шпагу. Появившаяся Оливия останавливает драку и гонит дядю. «Цезарио, прошу вас, не сердитесь», — говорит она Себастьяну. Она ведет его в дом и предлагает обручиться. Себастьян растерян, но со­глашается, красавица сразу очаровала его. Он хотел бы посоветоваться с Антонио, но тот куда-то пропал, в гостинице его нет. Тем време­нем шут, притворившись священником, долго разыгрывает сидящего в темном чулане Мальволио. Наконец, сжалившись, соглашается при­нести ему свечу и письменные принадлежности. Перед домом Оливии герцог и Виола ожидают беседы с графиней. В это время приставы приводят Антонио, которого Виола называет «спасителем», а Орсино — «прославленным пиратом». Антонио горь­ко укоряет Виолу в неблагодарности, хитрости и лицемерии. Из дома 327 появляется Оливия. Она отвергает герцога, а «Цезарио» упрекает в неверности. Священник подтверждает, что два часа назад обвенчал графиню с герцогским любимцем. Орсино потрясен. Напрасно Виола говорит, что он стал ей «жизнью, светом», что он ей «милей всех женщин в мире этом», бедняжке никто не верит. Тут из сада появ­ляются избитые сэр Тоби и сэр Эндрю с жалобами на герцогского придворного Цезарио, за ними с извинениями — Себастьян (не­задачливая парочка опять нарвалась на мужчину). Себастьян видит Антонио и бросается к нему. И капитан, и герцог потрясены сходст­вом близнецов. Они в полном недоумении. Брат и сестра узнают друг друга. Орсино, поняв, что тот, кто был ему так дорог в образе юноши, на самом деле влюбленная в него девушка, полностью при­миряется с потерей Оливии, которую готов теперь считать сестрою. Ему не терпится увидеть Виолу в женском наряде: «...передо мной предстанет дева, — / Моей души любовь и королева». Шут приносит письмо Мальволио. Странности дворецкого получают объяснение, но Марию не наказывают за злую шутку — она теперь леди, сэр Тоби в благодарность за ее проделки женился на ней. Оскорбленный Мальволио покидает дом — единственный мрачный персонаж уходит со сцены. Герцог приказывает «догнать его и к мировой склонить». Пьеса заканчивается шутливо-меланхолической песенкой, которую поет Фесте.
13Уильям Шекспир (Williame Shakespeare) 1564-1616Площадь перед замком в Эльсиноре, На страже Марцелл и Бернард, датские офицеры. К ним позднее присоединяется Горацио, ученый друг Гамлета, принца Датского. Он пришел удостовериться в рассказе о ночном появлении призрака, схожего с датским королем, недавно умершим. Горацио склонен считать это фантазией. Полночь. И гроз­ный призрак в полном военном облачении появляется. Горацио по­трясен, он пытается с ним заговорить. Горацио, размышляя над увиденным, считает появление призрака знаком «каких-то смут для 328 государства». Он решает рассказать о ночном видении принцу Гамле­ту, прервавшему ученье в Виттенберге в связи с внезапной кончиной отца. Скорбь Гамлета усугубляет то, что мать вскорости после смерти отца вышла замуж за его брата. Она, «башмаков не износив, в кото­рых шла за гробом», бросилась в объятия человека недостойного, «плотный сгусток мяса». Душа Гамлета содрогнулась: «Каким докуч­ным, тусклым и ненужным, / Мне кажется, все, что ни есть на свете! О мерзость!» Горацио поведал Гамлету о ночном призраке. Гамлет не колеблет­ся: «Дух Гамлета в оружье! Дело плохо; / Здесь что-то кроется. Ско­рей бы ночь! / Терпи, душа; изоблачится зло, / Хотя б от глаз в подземный мрак ушло». Призрак отца Гамлета поведал о страшном злодеянии. Когда король мирно отдыхал в саду, его брат влил ему в ухо смер­тельный сок белены. «Так я во сне от братственной руки / Утратил жизнь, венец и королеву». Призрак просит Гамлета отомстить за него. «Прощай, прощай. И помни обо мне» — с этими словами при­зрак удаляется. Мир перевернулся для Гамлета... Он клянется отомстить за отца. Он просит друзей хранить в тайне эту встречу и не удивляться стран­ности его поведения. Тем временем ближний вельможа короля Полоний отправляет своего сына Лаэрта на учебу в Париж. Тот дает свои братские настав­ления сестре Офелии, и мы узнаем о чувстве Гамлета, от которого Лаэрт остерегает Офелию: «Он в подданстве у своего рожденья; / Он сам себе не режет свой кусок, / Как прочие; от выбора его / Зависят жизнь и здравье всей державы». Его слова подтверждает и отец — Полоний. Он запрещает ей проводить время с Гамлетом. Офелия рассказывает отцу, что к ней приходил принц Гамлет и был он как будто не в себе. Взяв ее за руку, «он издал вздох столь скорбный и глубокий, / Как если бы вся грудь его разбилась и гасла жизнь». Полоний решает, что странное поведение Гамлета в последние дни объясняется тем, что он «безумен от любви». Он собирается рассказать об этом королю. Король, совесть которого отягощена убийством, обеспокоен пове­дением Гамлета. Что кроется за ним — сумасшествие? Или что иное? Он призывает Розенкранца и Гильдестерна, в прошлом друзей 329 Гамлета, и просит их выведать у принца его тайну. За это он обещает «монаршью милость». Приходит Полоний и высказывает предполо­жение, что безумство Гамлета вызвано любовью. В подтверждение своих слов он показывает письмо Гамлета, взятое им у Офелии. Поло­ний обещает послать дочь на галерею, где часто гуляет Гамлет, чтобы удостовериться в его чувствах. Розенкранц и Гильдестерн безуспешно пытаются выведать тайну принца Гамлета. Гамлет понимает, что они подосланы королем. Гамлет узнает, что приехали актеры, столичные трагики, которые ему так нравились прежде, и ему приходит в голову мысль: использо­вать актеров для того, чтобы убедиться в виновности короля. Он до­говаривается с актерами, что они будут играть пьесу о гибели Приама, а он туда вставит два-три стиха своего сочинения. Актеры согласны. Гамлет просит первого актера прочесть монолог об убиении Приама. Актер читает блистательно. Гамлет взволнован. Поручая ак­теров заботам Полония, он в одиночестве размышляет. Он должен знать точно о преступлении: «Зрелище — петля, чтоб заарканить со­весть короля». Король расспрашивает Розенкранца и Гильдестерна об успехах их миссии. Они признаются, что не сумели ничего выведать: «Расспра­шивать себя он не дает / И с хитростью безумства ускользает...» Они же докладывают королю, что приехали бродячие актеры, и Гамлет приглашает на представление короля и королеву. Гамлет прогуливается в одиночестве и произносит, размышляя, свой знаменитый монолог: «Быть или не быть — таков вопрос...» По­чему мы так держимся за жизнь? В которой «глумленье века, гнет сильного, насмешка гордеца». И сам отвечает на свой вопрос: «Страх чего-то после смерти — / Безвестный край, откуда нет возврата / Земным скитальцам» — смущает волю. Полоний подсылает Офелию к Гамлету. Гамлет быстро понимает, что их разговор подслушивают и что Офелия пришла по наущению короля и отца. И он разыгрывает роль сумасшедшего, дает ей совет идти в монастырь. Прямодушная Офелия убита речами Гамлета: «О, что за гордый ум сражен! Вельможи, / Бойца, ученого — взор, меч, язык; / Цвет и надежда радостной державы, / Чекан изящества, зер­цало вкуса, / Пример примерных — пал, пал до конца!» Король же удостоверяется, что не любовь причина расстройства принца. 330 Гамлет просит Горацио наблюдать за королем во время спектакля. Начинается представление. Гамлет по ходу пьесы ее комментирует. Сцену отравления он сопровождает словами: «Он отравляет его в саду ради его державы. / Его зовут Гонзаго <...> Сейчас вы увидите, как убийца снискивает любовь Гонзаговой жены». Во время этой сцены король не выдержал. Он встал. Начался переполох. Полоний потребовал прекратить игру. Все уходят. Оста­ются Гамлет и Горацио. Они убеждены в преступлении короля — он выдал себя с головой. Возвращаются Розенкранц и Гильдестерн. Они объясняют, как огорчен король и как недоумевает королева по поводу поведения Гамлета. Гамлет берет флейту и предлагает Гильдестерну сыграть на ней. Гильдестерн отказывается: «Я не владею этим искусством». Гам­лет говорит с гневом: «Вот видите, что за негодную вещь вы из меня делаете? На мне вы готовы играть, вам кажется, что мои лады вы знаете...» Полоний зовет Гамлета к матери — королеве. Короля мучит страх, терзает нечистая совесть. «О, мерзок грех мой, к небу он смердит!» Но он уже совершил преступление, «грудь его чернее смерти». Он встает на колени, пытаясь молиться. В это время проходит Гамлет — он идет в покои матери. Но он не хочет убивать презренного короля во время молитвы. «Назад, мой меч, узнай страшней обхват». Полоний прячется за ковром в покоях королевы, чтобы подслу­шать разговор Гамлета с матерью. Гамлет полон негодования. Боль, терзающая его сердце, делает дерзким его язык. Королева пугается и вскрикивает. Полоний обна­руживает себя за ковром, Гамлет с криком «Крыса, крыса», пронзает его шпагой, думая, что это король. Королева умоляет Гамлета о по­щаде: «Ты мне глаза направил прямо в душу, /Ив ней я вижу столько черных пятен, / Что их ничем не вывести...» Появляется призрак... Он требует пощадить королеву. Королева не видит и не слышит призрака, ей кажется, что Гамлет разговаривает с пустотой. Он похож на безумца. Королева рассказывает королю о том, что в припадке безумия Гамлет убил Полония. «Он плачется о том, что совершил». Король 331 решает немедленно отправить Гамлета в Англию в сопровождении Розенкранца и Гильдестерна, которым будет вручено тайное письмо Британцу об умерщвлении Гамлета. Полония он решает тайно похо­ронить, чтобы избежать слухов. Гамлет и его друзья-предатели спешат на корабль. Они встречают вооруженных солдат. Гамлет расспрашивает их, чье войско и куда идет. Оказывается, это войско Норвежца, которое идет воевать с Польшей за клочок земли, который «за пять дукатов» жалко взять в аренду. Гамлет поражается тому, что люди не могут «уладить спор об этом пустяке». Этот случай для него — повод к глубоким рассуждениям о том, что его мучит, а мучит его собственная нерешительность. Принц Фортинбрас «ради прихоти и вздорной славы» посылает на смерть двадцать тысяч, «как в постель», так как задета его честь. «Так как же я, — восклицает Гамлет, — я, чей отец убит, / чья мать в позо­ре» и живу, твердя «так надо сделать». «О мысль моя, отныне ты должна кровавой быть, иль прах тебе цена». Узнав о гибели отца, тайком, из Парижа возвращается Лаэрт. Его ждет и другая беда: Офелия под бременем горя — смерти отца от руки Гамлета — сошла с ума. Лаэрт жаждет мести. Вооруженный, он врывается в покои короля. Король называет Гамлета виновником всех несчастий Ааэрта. В это время гонец приносит королю письмо, в ко­тором Гамлет сообщает о своем возвращении. Король в недоумении, он понимает, что что-то произошло. Но тут же у него созревает новый гнусный план, в который он вовлекает вспыльчивого, недалеко­го Ааэрта. Он предлагает устроить поединок между Лаэртом и Гамлетом. А чтоб убийство состоялось наверняка, конец шпаги Лаэрта смазать смертельным ядом. Лаэрт согласен. Королева со скорбью сообщает о гибели Офелии. Она «старалась по ветвям развесить свои венки, коварный сук сломался, она упала в рыдающий поток». ...Двое могильщиков роют могилу. И пробрасываются шуточками. Появляются Гамлет и Горацио. О тщете всего живого рассуждает Гамлет. «Александр (Македонский. — Е. Ш.) умер, Александра похо­ронили, Александр превращается в прах; прах есть земля; из земли 332 делают глину; и почему этой глиной, в которую он обратился, не могут заткнуть пивную бочку?» Приближается похоронная процессия. Король, королева, Лаэрт, двор. Хоронят Офелию. Лаэрт прыгает в могилу и просит закопать его вместе с сестрой, фальшивой ноты не выносит Гамлет. Они схва­тываются с Лаэртом. «Ее любил я; сорок тысяч братьев / всем мно­жеством своей любви со мною не уравнялись бы» — в этих знаменитых словах Гамлета подлинное, глубокое чувство. Король их разнимает. Его не устраивает непредсказуемый поеди­нок. Он напоминает Лаэрту: «Будь терпелив и помни о вчерашнем; / Мы двинем дело к быстрому концу». Горацио и Гамлет одни. Гамлет рассказывает Горацио, что ему удалось прочесть письмо короля. В нем содержалась просьба немед­ленно казнить Гамлета. Провидение хранило принца, и, воспользовав­шись печаткой отца, он подменил письмо, в котором написал: «Подателей немедля умертвить». И с этим посланием Розенкранц и Гильдестерн плывут навстречу своей гибели. На корабль напали раз­бойники, Гамлет попал в плен и был доставлен в Данию. Теперь он готов к мщению. Появляется Озрик — приближенный короля — и сообщает о том, что король побился об заклад, что Гамлет победит Лаэрта в по­единке. Гамлет соглашается на поединок, но на сердце у него тя­жесть, оно предчувствует ловушку. Перед поединком он просит извинения у Лаэрта: «Мой поступок, задевший вашу честь, природу, чувство, / — Я это заявляю, — был безумным». Король приготовил для верности еще одну западню — он поста­вил кубок с отравленным вином, чтоб дать его Гамлету, когда тот за­хочет пить. Лаэрт ранит Гамлета, они меняются рапирами, Гамлет ранит Лаэрта. Королева выпивает отравленное вино за победу Гамле­та. Король не сумел ее остановить. Королева умирает, но успевает сказать: «О, Гамлет мой, — питье! Я отравилась». Лаэрт признается Гамлету в предательстве: «Король, король виновен...» Гамлет отравленным клинком поражает короля, И сам умирает. Горацио хочет допить отравленное вино, чтобы последовать за прин­цем. Но умирающий Гамлет просит: «Дыши в суровом мире, чтоб мою / Поведать повесть». 333 Горацио сообщает Фортинбрасу и английским послам о произо­шедшей трагедии. Фортинбрас дает распоряжение: «Пусть Гамлета поднимут на по­мост, как воина...»
14Уильям Шекспир (Williame Shakespeare) 1564-1616Венеция. У дома сенатора Брабанцио венецианский дворянин Родриго, безответно влюбленный в дочь сенатора Дездемону, упрекает свое­го дружка Яго за то, что тот принял чин поручика от Огелло, родовитого мавра, генерала на венецианской службе. Яго оправдыва­ется: он и сам ненавидит своевольного африканца за то, что тот в обход Яго, профессионального военного, назначил своим заместителем (лейтенантом) Кассио, ученого-математика, который к тому же мо­ложе Яго годами. Яго намерен отомстить и Огелло и Кассио. Закон­чив препирательства, приятели поднимают крик и будят Брабанцио. Они сообщают старику, что его единственная дочь Дездемона бежала с Огелло. Сенатор в отчаянии, он уверен, что его дитя стало жертвой колдовства. Яго уходит, а Брабанцио и Родриго отправляются за кара­ульными, чтобы с их помощью арестовать похитителя. С фальшивым дружелюбием Яго спешит предупредить Огелло, только что обвенчавшегося с Дездемоной, что его новоиспеченный тесть в ярости и вот-вот заявится сюда. Благородный мавр не желает скрываться: «...Я не таюсь. / Меня оправдывают имя, званье / И со­весть». Появляется Кассио: дож срочно требует к себе прославленного генерала. Входит Брабанцио в сопровождении стражи, он хочет арес­товать своего обидчика. Огелло останавливает готовую вспыхнуть стычку и с мягким юмором отвечает тестю. Выясняется, что Брабан­цио тоже должен присутствовать на чрезвычайном совете у главы республики — дожа. В зале совета переполох. То и дело появляются гонцы с противо­речивыми известиями. Ясно одно: турецкий флот идет к Кипру; чтобы овладеть им. Вошедшему Огелло дож объявляет о срочном на- 334 значении: «храброго мавра» отправляют воевать против турок. Одна­ко Брабанцио обвиняет генерала в том, что он привлек Дездемону силой колдовских чар, и она кинулась «на грудь страшилища чернее сажи, / Вселяющего страх, а не любовь». Отелло просит послать за Дездемоной и выслушать ее, а тем временем излагает историю своей женитьбы: бывая в доме Брабанцио, Отелло по его просьбе рассказы­вал о своей полной приключений и горестей жизни. Юную дочь сена­тора поразила сила духа этого уже немолодого и совсем не красивого человека, она плакала над его рассказами и первой призналась в любви. «Я ей своим бесстрашьем полюбился, / Она же мне — сочув­ствием своим». Вошедшая вслед за служителями дожа Дездемона кротко, но твердо отвечает на вопросы отца: «...я отныне / Послуш­на мавру, мужу моему». Брабанцио смиряется и желает молодым счастья. Дездемона просит разрешить ей отправиться вслед за мужем на Кипр. Дож не возражает, и Отелло поручает Дездемону попече­нию Яго и его жены Эмилии. Они должны отплыть на Кипр вместе с ней. Молодые удаляются. Родриго в отчаянии, он собирается утопить­ся. «Попробуй только это сделать, — говорит ему Яго, — и я навсег­да раздружусь с тобою». С цинизмом, не лишенным остроумия, Яго призывает Родриго не поддаваться чувствам. Все еще переменится — мавр и очаровательная венецианка не пара, Родриго еще насладится возлюбленной, месть Яго совершится именно таким образом. «Набей потуже кошелек» — эти слова коварный поручик повторяет много раз. Обнадеженный Родриго уходит, а мнимый друг смеется над ним: «...мне этот дурень служит кошельком и даровой забавой...» Мавр тоже простодушен и доверчив, так не шепнуть ли ему, что Дездемона слишком приветлива с Кассио, а тот ведь и красив, и манеры у него отличные, ну чем не соблазнитель? Жители Кипра ликуют: сильнейший шторм разбил турецкие гале­ры. Но этот же шторм разметал по морю идущие на помощь вене­цианские суда, так что Дездемона сходит на берег раньше своего мужа. Пока его корабль не пристал, офицеры развлекают ее бол­товней. Яго подвергает осмеянию всех женщин: «Все вы в гостях — картинки, / Трещотки дома, кошки — у плиты, / Сварливые не­винности с когтями, / Чертовки в мученическом венце». И это еще самое мягкое! Дездемона возмущается его казарменным юмором, но Кассио заступается за сослуживца: Яго — солдат, «он режет напря- 335 моту». Появляется Отелло. Встреча супругов необычайно нежна. Перед отходом ко сну генерал поручает Кассио и Яго проверить ка­раулы. Яго предлагает выпить «за черного Отелло» и, хотя Кассио плохо переносит вино и пытается отказаться от выпивки, все же под­паивает его. Теперь лейтенанту море по колено, и Родриго, подучен­ный Яго, легко провоцирует его на ссору. Один из офицеров пытается их разнять, но Кассио хватается за меч и ранит незадачли­вого миротворца. Яго с помощью Родриго поднимает тревогу. Бьет набат. Появившийся Отелло выясняет у «честного Яго» подробности драки, заявляет, что Яго выгораживает своего друга Кассио по добро­те души, и отстраняет лейтенанта от должности. Кассио протрезвел и сгорает от стыда. Яго «от любящего сердца» дает ему совет: искать примирения с Отелло через его жену, ведь она так великодушна. Кас­сио с благодарностями уходит. Он не помнит, кто его напоил, спро­воцировал на драку и оклеветал перед товарищами. Яго в восторге — теперь Дездемона просьбами за Кассио сама поможет очернить свое доброе имя, и он погубит всех своих врагов, используя их лучшие ка­чества. Дездемона обещает Кассио свое заступничество. Они оба тронуты добротой Яго, который так искренне переживает чужую беду. Тем временем «добряк» уже начал потихоньку вливать яд в генеральские уши. Отелло сначала даже не понимает, почему его уговаривают не ревновать, потом начинает сомневаться и, наконец, просит Яго («Этот малый кристальной честности...») следить за Дездемоной. Он расстроен, вошедшая жена решает, что дело в усталости и головной боли. Она пытается повязать голову мавра платком, но тот отстраня­ется, и платок падает наземь. Его поднимает компаньонка Дездемоны Эмилия. Она хочет порадовать мужа — тот давно просил ее украсть платок, семейную реликвию, перешедшую к Отелло от матери и по­даренную им Дездемоне в день свадьбы. Яго хвалит жену, но не гово­рит ей, зачем ему понадобился платок, только велит помалкивать. Измученный ревностью мавр не может поверить в измену люби­мой жены, но уже не в силах избавиться от подозрений. Он требует от Яго прямых доказательств своего несчастья и угрожает ему страш­ной расплатой за клевету. Яго разыгрывает оскорбленную честность, но «из дружбы» готов предоставить косвенные доказательства: он сам слышал, как во сне Кассио проболтался о своей близости с женой ге- 336 нерала, видел, как тот утирался платком Дездемоны, да-да, тем самым платком. Доверчивому мавру этого довольно. Он на коленях приносит обет мщения. Яго тоже бросается на колени. Он клянется помочь оскорбленному Отелло. Генерал дает ему три дня на убийство Кассио. Яго согласен, но лицемерно просит пощадить Дездемону. Отелло назначает его своим лейтенантом. Дездемона снова просит мужа простить Кассио, но тот ничего не слушает и требует показать дареный платок, обладающий магически­ми свойствами хранить красоту владелицы и любовь ее избранника. Поняв, что платка у жены нет, он в ярости уходит. Кассио находит дома платок с красивым узором и дает его своей подружке Бианке, чтобы она скопировала вышивку, пока не нашелся владелец. Яго, делая вид, что успокаивает Отелло, ухитряется довести мавра до обморока. Затем он уговаривает генерала спрятаться и наблюдать за его разговором с Кассио. Говорить они будут, конечно, о Дездемо­не. На самом же деле он расспрашивает молодого человека о Бианке. Кассио со смехом рассказывает об этой ветреной девице, Отелло же в своем укрытии не слышит половины слов и уверен, что смеются над ним и его женой. На беду, является сама Бианка и бросает драгоцен­ный платок в лицо возлюбленному, ведь это наверняка подарок какой-то шлюхи! Кассио убегает успокаивать ревнивую прелестницу, а Яго продолжает распалять чувства одураченного мавра. Он советует задушить неверную в постели. Отелло соглашается. Внезапно прибы­вает посланник сената. Это родственник Дездемоны Лодовико. Он привез приказ: генерала отзывают с Кипра, власть он должен пере­дать Кассио. Дездемона не может сдержать радости. Но Отелло понимает ее по-своему. Он оскорбляет жену и ударяет ее. Окружаю­щие поражены. В разговоре с глазу на глаз Дездемона клянется мужу в своей не­винности, но тот лишь убеждается в ее лживости. Отелло вне себя от горя. После ужина в честь Лодовико он идет проводить почетного гостя. Жене мавр приказывает отпустить Эмилию и лечь в постель. Та рада — муж, кажется, стал мягче, но все же Дездемону мучит не­понятная тоска. Ей все время вспоминается слышанная в детстве пе­чальная песня про иву и несчастная девушка, певшая ее перед 337 смертью. Эмилия пытается успокоить госпожу своей нехитрой жи­тейской мудростью. Она считает, что лучше бы Дездемоне и вовсе не встречаться в жизни с Отелло. Но та любит мужа и не могла бы ему изменить даже за «все сокровища вселенной». По наущению Яго Родриго пытается убить Кассио, возвращающе­гося ночью от Бианки. Панцирь спасает Кассио жизнь, он даже ранит Родриго, но Яго, напав из засады, успевает искалечить Кассио и прикончить Родриго. На улице появляются люди, и Яго старается на­править подозрения на преданную Бианку, которая прибежала и причитает над Кассио, при этом он произносит массу ханжеских сен­тенций. ...Отелло целует уснувшую Дездемону. Он знает, что сойдет с ума, убив возлюбленную, но не видит другого выхода. Дездемона просыпа­ется. «Ты перед сном молилась, Дездемона?». Несчастная не в состо­янии ни доказать свою невинность, ни убедить мужа сжалиться. Он душит Дездемону, а потом, чтобы сократить ее мучения, закалывает кинжалом. Вбежавшая Эмилия (она сначала не видит тела хозяйки) сообщает генералу о ранении Кассио. Смертельно раненная Дездемо­на успевает крикнуть Эмилии, что умирает безвинно, но отказывает­ся назвать убийцу. Отелло признается Эмилии сам: Дездемона убита за неверность, коварство и лживость, а разоблачил ее измену муж Эмилии и друг Отелло «верный Яго». Эмилия зовет людей: «Мавр убил свою жену!» Она все поняла. В присутствии вошедших офице­ров, а также и самого Яго она разоблачает его и объясняет Отелло историю с платком. Отелло в ужасе: «Как терпит небо? Какой не­описуемый злодей!» — и пытается заколоть Яго. Но Яго убивает жену и убегает. Отчаянию Отелло нет предела, он называет себя «низким убийцей», а Дездемону «девочкой с несчастной звездой». Когда вводят арестованного Яго, Отелло его ранит и после объясне­ния с Кассио закалывается сам. Перед своей смертью он говорит, что «был ... ревнив, но в буре чувств впал в бешенство...» и «собственной рукой поднял и выбросил жемчужину». Все отдают должное мужест­ву генерала и величию его души. Кассио остается правителем Кипра. Ему приказано судить Яго и предать мучительной смерти.
15Уильям Шекспир (Williame Shakespeare) 1564-1616Место действия — Британия. Время действия — XI в. Могуществен­ный король Лир, почувствовав приближение старости, решает пере­ложить бремя власти на плечи трех дочерей: Гонерильи, Реганы и Корделии, поделив между ними свое царство. Король хочет услышать от дочерей, как они его любят, «чтоб при разделе могли мы нашу щедрость проявить». Первой выступает Гонерилья. Рассыпая лесть, она говорит, что любит отца, «как не любили дети / Доныне никогда своих отцов». Ей вторит сладкоречивая Регана: «Не знаю радостей других, помимо / Моей большой любви к вам, государь!» И хотя фальшь этих слов режет ухо, Лир внимает им благосклонно. Очередь младшей, люби­мой Корделии. Она скромна и правдива и не умеет публично клясть­ся в чувствах. «Я вас люблю как долг велит, / Не больше и не меньше». Лир не верит ушам: «Корделия, опомнись и исправь ответ, чтоб после не жалеть». Но Корделия не может лучше выразить свои чувства: «Вы дали жизнь мне, добрый государь, / Растили и любили. В благодарность / Я тем же вам плачу». Лир в бешенстве: «Так моло­да и так черства душою?» — «Так молода, милорд, и прямодуш­на», — отвечает Корделия. В слепой ярости король отдает все царство сестрам Корделии, ей в приданое оставляя лишь ее прямоту. Себе он выделяет сто человек охраны и право жить по месяцу у каждой из дочерей. Граф Кент, друг и приближенный короля, предостерегает его от столь поспешного решения, умоляет отменить его: «Любовь Корде­лии не меньше их <...> Гремит лишь то, что пусто изнутри...» Но Лир уже закусил удила- Кент противоречит королю, называет его взбалмошным стариком — значит, он должен покинуть королевство. Кент отвечает с достоинством и сожалением: «Раз дома нет узды твоей гордыне, / То ссылка здесь, а воля на чужбине». Один из претендентов на руку Корделии — герцог Бургунд­ский — отказывается от нее, ставшей бесприданницей. Второй пре­тендент — король Франции — потрясен поведением Лира, а еще более герцога Бургундского. Вся вина Корделии «в пугливой целомуд­ренности чувств, стыдящихся огласки». «Мечта и драгоценный клад, 339 / Будь королевой Франции прекрасной...» — говорит он Корделии. Они удаляются. На прощание Корделия обращается к сестрам: «Я ваши свойства знаю, / Но, вас щадя, не буду называть. / Смотрите за отцом, Его с тревогой / Вверяю вашей показной любви». Граф Глостер, служивший Лиру много лет, огорчен и озадачен тем, что Лир «внезапно, под влиянием минуты» принял столь ответ­ственное решение. Он и не подозревает, что вокруг него самого пле­тет интригу Эдмунд, его незаконнорожденный сын. Эдмунд задумал очернить своего брата Эдгара в глазах отца, чтобы завладеть его час­тью наследства. Он, подделав почерк Эдгара, пишет письмо, в кото­ром якобы Эдгар замышляет убить отца, и подстраивает все так, чтобы отец прочел это письмо. Эдгара, в свою очередь, он уверяет, что отец замышляет против него что-то недоброе, Эдгар предполагает, что его кто-то оклеветал. Эдмунд сам себя легко ранит, а представляет дело так, будто он пытался задержать Эдгара, покушавшегося на отца. Эд­мунд доволен — он ловко оплел двух честных людей клеветой: «Отец поверил, и поверил брат. / Так честен он, что выше подозрений. / Их простодушием легко играть». Его происки удались: граф Глостер, поверив в виновность Эдгара, распорядился найти его и схватить. Эдгар вынужден бежать. Первый месяц Лир живет у Гонерильи. Она только и ищет повод показать отцу, кто теперь хозяин. Узнав, что Лир прибил ее шута, Гонерилья решает «приструнить» отца. «Сам отдал власть, а хочет уп­равлять / По-прежнему! Нет, старики — как дети, / И требуется строгости урок». Лиру, поощряемые хозяйкой, откровенно грубят слуги Гонерильи. Когда король хочет поговорить об этом с дочерью, она уклоняется от встречи с отцом. Шут горько высмеивает короля: «Ты обкорнал свой ум с обеих сторон / И ничего не оставил в середке». Приходит Гонерилья, речь ее груба и дерзка. Она требует, чтобы Лир распустил половину своей свиты, оставив малое число людей, ко­торые не будут «забываться и буйствовать». Лир сражен. Он думает, что его гнев подействует на дочь: «Ненасытный коршун, / Ты лжешь! Телохранители мои / Испытанный народ высоких качеств...» Герцог Альбанский, муж Гонерильи, пытается заступиться за Лира, не находя в его поведении того, что могло вызвать столь унизительное решение. Но ни гнев отца, ни заступничество мужа не трогают жестокосердую. 340 Переодетый Кент не покинул Лира, он пришел наниматься к нему в услужение. Он считает своим долгом быть рядом с королем, который, это очевидно, в беде. Лир отправляет Кента с письмом к Регане. Но одновременно Гонерилья шлет к сестре своего гонца. Лир еще надеется — у него есть вторая дочь. У нее он найдет по­нимание, ведь он дал им все — «и жизнь, и государство». Он велит седлать коней и в сердцах бросает Гонерилье: «Я расскажу ей про тебя. Она / Ногтями исцарапает, волчица, / Лицо тебе! Не думай, я верну / Себе всю мощь, / Которой я лишился, / Как ты вообрази­ла...» Перед замком Глостера, куда приехала Регана с мужем, чтоб ре­шить споры с королем, столкнулись два гонца: Кент — короля Лира, и Освальд — Гонерильи. В Освальде Кент узнает придворного Гонерильи, которого он оттузил за непочтительность Лиру. Освальд под­нимает крик. На шум выходят Регана и ее муж, герцог Корнуэльский. Они приказывают надеть на Кента колодки. Кент раз­гневан унижением Лира: «Да будь я даже / Псом вашего отца, а не послом, / Не нужно бы со мной так обращаться». Граф Глостер без­успешно пытается вступиться за Кента. Но Регане нужно унизить отца, чтоб знал, у кого нынче власть. Она ведь из того же теста, что и сестра. Это хорошо понимает Кент, он предвидит, что ждет Лира у Реганы: «Попал ты из дождя да под капель...» Лир застает своего посла в колодках. Кто посмел! Ведь это хуже убийства. «Ваш зять и ваша дочь», — говорит Кент. Лир не хочет ве­рить, но понимает, что это правда. «Меня задушит этот приступ боли! / Тоска моя, не мучь меня, отхлынь! / Не подступай с такою силой к сердцу!» Шут комментирует ситуацию: «Отец в лохмотьях на детей / Наводит слепоту. / Богач отец всегда милей и на ином счету». Лир хочет поговорить с дочерью. Но она устала с дороги, не может его принять. Лир кричит, негодует, бушует, хочет взломать дверь... Наконец Регана и герцог Корнуэльский выходят. Король пытается рассказать, как выгнала его Гонерилья, но Регана, не слушая, предла­гает ему вернуться к сестре и попросить у нее прощения. Не успел Лир опомниться от нового унижения, как появляется Гонерилья. Се- 341 стры наперебой сражают отца своей жестокостью. Одна предлагает уменьшить свиту наполовину, другая — до двадцати пяти человек, и, наконец, обе решают: ни одного не нужно. Лир раздавлен: «Не ссылайтесь на то, что нужно. Нищие и те / В нужде имеют что-нибудь в избытке. / Сведи к необходимости всю жизнь, / И человек сравняется с животным...». Его слова, кажется, способны из камня выжать слезы, но не из до­черей короля... И он начинает осознавать, как был несправедлив с Корделией. Надвигается буря. Воет ветер. Дочери бросают отца на произвол стихий. Они замыкают ворота, оставляя Лира на улице, «...ему наука на будущее время». Этих слов Реганы Лир уже не слышит. Степь. Бушует буря. С неба низвергаются потоки воды. Кент в степи в поисках короля сталкивается с придворным из его свиты. Он доверяется ему и рассказывает, что между герцогами Корнуэльским и Альбанским «мира нет», что во Франции известно о жестоком обра­щении «со старым нашим добрым королем». Кент просит придвор­ного поспешить к Корделии и сообщить ей «о короле, / О страшной роковой беде его», а в доказательство, что посланнику можно дове­рять, он, Кент, дает свое кольцо, которое узнает Корделия. Лир бредет с шутом, одолевая ветер. Лир, не в силах справиться с душевной мукой, обращается к стихиям: «Вой, вихрь, вовсю! Жги молния! Лей ливень! / Вихрь, гром и ливень, вы не дочки мне, / Я вас не упрекаю в бессердечье. / Я царств вам не дарил, не звал деть­ми, ничем не обязал. Так да свершится / Вся ваша злая воля надо мной». На склоне лет он лишился своих иллюзий, их крах жжет ему сердце. Кент выходит навстречу Лиру. Он уговаривает Лира укрыться в шалаше, где уже прячется бедный Том-Эдгар, прикинувшийся сума­сшедшим. Том занимает Лира беседой. Граф Глостер не может бро­сить своего старого повелителя в беде. Жестокосердие сестер ему мерзко. Он получил известие, что в стране чужое войско. Пока при­дет помощь, надо укрыть Лира. Он рассказывает о своих планах Эдмунду. И тот решает еще раз воспользоваться доверчивостью Глостера, чтобы избавиться и от него. Он донесет на него герцогу. «Старик пропал, я выдвинусь вперед. / Он пожил — и довольно, мой черед». 342 Глостер, не подозревая о предательстве Эдмунда, ищет Лира. Он набредает на шалаш, где укрылись гонимые. Он зовет Лира в приста­нище, где есть «огонь и пища». Лир не хочет расставаться с нищим философом Томом. Том следует за ним на ферму при замке, где пря­чет их отец. Глостер ненадолго уходит в замок. Лир в порыве безумия устраивает суд над дочерьми, предлагая Кенту, шуту и Эдгару быть свидетелями, присяжными. Он требует, чтобы Регане вскрыли грудь, чтоб посмотреть, не каменное ли там сердце... Наконец Лира удается уложить отдыхать. Возвращается Глостер, он просит путников бы­стрее ехать в Дувр, так как он «заговор против короля подслушал». Герцог Корнуэльский узнает о высадке французских войск. Он по­сылает с этим известием к герцогу Альбанскому Гонерилью с Эдмундом. Освальд, шпионивший за Глостером, сообщает, что тот помог бежать королю и его приверженцам в Дувр. Герцог приказывает схватить Глостера. Его схватывают, связывают, издеваются над ним. Регана спрашивает графа, зачем он короля отправил в Дувр, вопреки приказу. «Затем, чтоб не видать, / Как вырвешь ты у старика глаза / Когтями хищницы, как клык кабаний / Вонзит твоя свирепая сестра / В помазанника тело». Но он уверен, что увидит, «как гром испепелит таких детей». При этих словах герцог Корнуэл вырывает у беспомощного старика глаз. Слуга графа, не в силах выносить зрели­ща глумления над стариком, обнажает меч и смертельно ранит гер­цога Корнуэльского, но и сам получает ранение. Слуга хочет немного утешить Глостера и призывает его оставшимся глазом взглянуть, как он отмщен. Герцог Корнуэльский перед смертью в припадке злобы вырывает второй глаз. Глостер призывает сына Эдмунда к отмщению и узнает, что это он предал отца. Он понимает, что Эдгар был окле­ветан. Ослепленного, убитого горем Глостера выталкивают на улицу. Регана провожает его словами: «Гоните в шею! / Носом пусть найдет дорогу в Дувр». Глостера провожает старый слуга. Граф просит оставить его, чтоб не навлекать на себя гнев. На вопрос, как же он найдет дорогу, Глос­тер с горечью отвечает: «Нет у меня пути, / И глаз не надо мне. Я оступался, / когда был зряч. <...> Бедный мой Эдгар, несчастная ми­шень / слепого гнева / отца обманутого...» Эдгар это слышит. Он вызывается стать поводырем слепого. Глостер просит отвести его на 343 утес «большой, нависший круто над пучиной», чтобы свести счеты с жизнью. Во дворец герцога Альбанского возвращается Гонерилья с Эдмундом, она удивлена, что «миротворец-муж» ее не встретил. Освальд рассказывает о странной реакции герцога на его рассказ о высадке войск, измене Глостера: «Что неприятно, то его смешит, / Что ра­довать должно бы, то печалит». Гонерилья, назвав мужа «трусом и ничтожеством» отсылает Эдмунда обратно к Корнуэлу — пред­водительствовать войсками. Прощаясь, они клянутся друг Другу в любви. Герцог Альбанский, узнав, как бесчеловечно поступили сестры со своим царственным отцом, встречает Гонерилью с презрением: «Не стоишь пыли ты, / Которой зря тебя осыпал ветер... Все корень знает свой, а если нет, / То гибнет, как сухая ветвь без соков». Но та, что скрывает «лик звериный под обличьем женским», глуха к словам мужа: «Довольно! Жалкий вздор!» Герцог Альбанский продолжает взывать к ее совести: «Что сделали, что натворили вы, / Не дочери, а сущие тигрицы. / Отца в годах, которого стопы / Медведь бы стад лизать благоговейно, / До сумасшествия довели! / Уродство сатаны / Ничто пред злобной женщины уродством...» Его прерывает гонец, который сообщает о смерти Корнуэла от руки слуги, вставшего на за­щиту Глостера. Герцог потрясен новым зверством сестер и Корнуэла. Он клянется отблагодарить Глостера за верность Лиру. Гонерилья же озабочена: сестра — вдова, и с ней Эдмунд остался. Это грозит ее собственным планам. Эдгар ведет отца. Граф, думая, что перед ним край утеса, бросает­ся и падает на том же месте. Приходит в себя. Эдгар убеждает его, что тот спрыгнул с утеса и чудом остался жив. Глостер отныне поко­ряется судьбе, покамест она сама не скажет: «уходи». Появляется Освальд, ему поручено убрать старика Глостера. Эдгар сражается с ним, убивает, а в кармане «льстеца раболепного злобной госпожи» находит письмо Гонерильи Эдмунду, в котором она предлагает убить мужа, чтобы самому занять его место. В лесу они встречают Лира, причудливо убранного полевыми цве­тами. Его оставил разум. Речь его — смесь «бессмыслицы и смысла». Появившийся придворный зовет Лира, но Лир убегает. Корделия, узнав о несчастьях отца, жестокосердии сестер, спешит 344 к нему на помощь. Французский лагерь. Лир в постели. Врачи погру­зили его в спасительный сон. Корделия молит богов «впавшему в младенчество отцу» вернуть ум. Лира во сне снова одевают в царское облачение. И вот он пробуждается. Видит плачущую Корделию. Он встает перед ней на колени и говорит: «Не будь со мной строга. / Прости. / Забудь. Я стар и безрассуден». Эдмунд и Регана — во главе британского войска. Регана выпыты­вает у Эдмунда, нет ли у него любовной связи с сестрой. Он клянется в любви Регане, Входят с барабанным боем герцог Альбанский и Гонерилья. Гонерилья, видя сестру-соперницу рядом с Эдмундом, реша­ет отравить ее. Герцог предлагает созвать совет для того, чтобы составить план наступленья. Его находит переодетый Эдгар и вручает ему найденное у Освальда письмо Гонерильи. И просит его: в случае победы «пусть глашатай <...> К вам вызовет меня трубой». Герцог читает письмо и узнает об измене. Французы побеждены. Эдмунд, вырвавшийся вперед со своим войском, берет в плен короля Лира и Корделию. Лир счастлив, что вновь обрел Корделию. Отныне они неразлучны. Эдмунд велит отвес­ти их в тюрьму. Лира не страшит заточение: «Мы в каменной тюрь­ме переживем / Все лжеученья, всех великих мира, / Все смены их, прилив их и отлив <...> Как птицы в клетке будем петь. Ты станешь под мое благословенье, / Я на колени стану пред тобой, моля проще­нье». Эдмунд отдает тайный приказ умертвить их обоих. Входит герцог Альбанский с войском, он требует выдать ему коро­ля и Корделию, чтобы распорядиться их судьбой «в согласье с честью и благоразумием». Эдмунд отвечает герцогу, что Лир и Корделия взяты в плен и отправлены в тюрьму, но выдать их отказывается. Герцог Альбанский, прервав непристойную перебранку сестер из-за Эдмунда, обвиняет всех троих в государственной измене. Он показы­вает Гонерилье ее письмо Эдмунду и объявляет, что, если никто не явится на зов трубы, он сам сразится с Эдмундом. На третий зов трубы выходит на поединок Эдгар. Герцог просит его открыть свое имя, но он говорит, что покуда оно «загрязнено клеветой». Братья сражаются. Эдгар смертельно ранит Эдмунда и открывает ему, кто мститель. Эдмунд понимает: «Колесо судьбы свершило / Свой обо­рот. Я здесь и побежден». Эдгар рассказывает герцогу Альбанскому о 345 том, что разделял скитанья с отцом. Но перед этим поединком ему открылся и просил благословить. Во время его рассказа приходит придворный и докладывает, что Гонерилья закололась, перед этим от­равив сестру. Эдмунд, умирая, сообщает о своем тайном приказе и просит всех поторопиться. Но поздно, злодейство совершилось. Вхо­дит Лир, неся мертвую Корделию. Столысо горя он вынес, а с поте­рей Корделии не может смириться. «Мою бедняжку удавили! / Нет, не дышит! / Коню, собаке, крысе можно жить, / Но не тебе. Тебя навек не стало...» Лир умирает. Эдгар пытается звать короля. Кент останавливает его: «Не мучь. Оставь в покое дух его. / Пусть он от­ходит. / Кем надо быть, чтобы вздергивать опять / Его на дыбу жизни для мучений?» «Какой тоской душа не сражена, / Быть стойким заставляют вре­мена» — заключительным аккордом звучат слова герцога Альбанского.
стр. 1 из 2
 1  2
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т    У    Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  



Доска объявлений
Добавить объявление
Все объявления
Агрокарта Французская косметика Купить билет в дельфинарий Утеплення

voc.metromir.ru © 2004-2006
metromir:  metromir.ru  атлас мира  библиотека  игры  мобильный  недвижимость  новости  объявления  программы  рефераты  словари  справочники  ТВ-программа  ТЕКСТЫ ПЕСЕН  Флеш игры  Флеш карты метро мира