Словари :: Энциклопедия зарубежной литературы 17-18 век

#АвторПроизведениеОписание
1Педро Кальдерой де ла Барка Энао де ла Баррера-и-Рианьо (Pedro Calderon de la Barca) 1600-1681Стойкий принц (El principe constante) - Драма (1628-1629)В основе пьесы лежат подлинные исторические события — неудач­ный поход в Африку португальских войск под командованием инфан­тов Фернандо и Энрике, тщетно пытавшихся взять штурмом город Танжер в 1437 г. Король Феца хочет отбить у португальцев город Сеуту. Принц Тарудант обещает послать ему на помощь десять тысяч верховых, если король отдаст за него свою дочь Феникс. Принцесса не смеет пере­чить отцу, но в душе она против брака с Тарудантом, ибо любит мав­ританского полководца Мулея. Отец вручает ей портрет принца. В это время появляется Мулей, который по приказу короля плавал на разведку к Сеуте. В море он заметил флот из Лиссабона, который на­правлялся к Танжеру под командованием братьев португальского ко­роля принцев Энрике и Фернандо. Дон Энрике является магистром ордена Ависа, а дон Фернандо — ордена Христа (религиозно-рыцар­ские ордена, созданные для борьбы с «неверными»). Мулей призыва­ет короля готовиться к обороне Танжера и покарать врагов «страшной плетью Магомета», чтобы сбылось предсказание прорица- [218] телей о том, что «короне португальской будет Африка могилой». Ко­роль Феца собирает войска, а Мулею приказывает взять конницу и атаковать врага. Мулей перед боем упрекает Феникс за то, что у нее оказался по­ртрет Таруданта. Он считает, что принцесса ему изменила. Феникс отвечает, что ни в чем не виновата, ей пришлось подчиниться воле отца. Он требует отдать портрет. Дон Фернандо и дон Энрике с войсками высаживаются на берег вблизи Танжера. Они хотят захватить город и утвердить в Африке христианскую веру. Однако дону Энрике во всем видятся недобрые знаки, «беды зловещая печать» — то солнечное затмение, то «флот рассеял по морю циклон», то он сам споткнулся, ступив на землю Африки. Ему чудится «в крови весь небосклон, над головою днем ночные птицы, а над землей... — кругом гроба». Дон Фернандо, на­против, во всем видит добрые предзнаменования, однако, что бы ни случилось, он за все готов благодарить Бога, ибо Божий суд всегда справедлив. Начинается бой, во время которого дон Фернандо берет в плен Мулея, упавшего с лошади. Дон Фернандо замечает, что мавр страш­но опечален, но не тем, что попал в плен. Принц спрашивает его о причине скорби. Мулей поражен благородством противника и его участием к чужому горю. Он рассказывает о своей несчастной любви, и принц отпускает его к невесте. Мулей клянется, что не забудет о таком благодеянии. Мавры окружают португальцев, и дон Фернандо призывает име­нем Христа сражаться или умереть. Брито, шут из свиты принца Фернандо, пытаясь спасти свою жизнь на поле боя, притворяется мертвым. Фернандо и его свита сдаются в плен, король Феца готов сохра­нить жизнь пленнику и отпустить его на свободу, если португальцы отдадут Сеуту. Принц Энрике отправляется в Лиссабон к королю. На опустевшем поле боя два мавра видят лежащего Брито и хотят утопить его тело, чтобы оно не стало рассадником чумы. Брито вска­кивает, и мавры в ужасе убегают. феникс рассказывает Мулею, что с ней приключилось во время охоты: у ручья в лесу ей то ли встретилась, то ли привиделась старуха, «привидение, призрак, бред, смуглый, высохший скелет». Беззубый рот ее прошептал таинственные слова, полные значения, но пока не­понятные — «платой быть тебе обменной, выкупом за мертвеца». феникс боится, что над ней тяготеет рок, что ее ждет страшная [219] участь «быть разменною ценой чьей-то гибели земной». Мулей по-своему истолковывает этот сон, думая, что речь идет о его смерти как единственном спасении от страданий и невзгод. Фернандо на прогулке встречает невольников-христиан и ободряет их, призывает стойко сносить удары судьбы, ибо в этом заключается христианская мудрость: раз этот жребий послан свыше, «есть в нем доброты черта. Не находится судьба вечно в том же положенье. Но­вости и измененья и царя ждут и раба». Появляется король Феца, и вместе с принцем Фернандо они видят, как к берегу подплывает португальская галера, затянутая черной тканью. На берег сходит дон Энрике в траурном одеянии и со­общает печальную весть о том, что король, узнав о пленении Фернандо, умер от горя. В завещании он приказал в обмен за принца отдать маврам Сеуту. Новый король Альфонс утвердил это решение. Однако принц Фернандо в негодовании отказывается от такого пред­ложения и говорит, что «невообразимо, чтобы государь христианский маврам сдал без боя город». Сеута — «средоточье благочестья, цита­дель католицизма», и ее нельзя отдавать на поругание «неверным», ибо они превратят «часовни в стойла, в алтарях устроят ясли», в хра­мах сделают мечети. Это будет позор для всех христиан, потомки станут говорить, что «Бога выгнали христиане», чтоб очистить поме­щение злобным демонам в угоду. Жители Сеуты, чтобы сохранить богатство, изменят вере и примут мусульманство. Жизнь одного чело­века, даже принца, говорит Фернандо, не стоит таких жертв. Он готов остаться в рабстве, чтобы не приносить в жертву столько непо­винных людей. Принц разрывает письмо короля и готов жить в тюрьме вместе с невольниками. А за то, чтобы в Сеуте осветили храм во имя непорочного зачатья Богородицы пречистой, до последней капли крови принц отдать готов свою жизнь. Король Феца приходит в ярость от такого ответа принца и угро­жает ему всеми ужасами рабства: «Ты сейчас при всем народе на гла­зах у брата будешь на земле передо мною рабски лобызать мне ноги». Фернандо готов с радостью все перенести как Божью волю. Король заявляет, что раб должен все отдать господину и во всем ему повиноваться, а значит, дон Фернандо должен отдать королю Сеуту. Однако принц отвечает, что, во-первых, Сеута не его, а «божья», а во-вторых, что «небо учит послушанью только в справедливом деле». Если же господин желает, чтобы невольник «зло содеял», то тогда раб «властен не послушаться приказа». Король приказывает надеть оковы на ноги и шею принца и содержать его на черном хлебе и морской [220] воде и отправить его на конюшню чистить королевских лошадей. Дон Энрике клянется вернуться с войсками для освобождения прин­ца от позора. Во время каторжных работ невольники из свиты принца Фернан­до пытаются окружить его заботой и помочь ему, но он отказывается от этого и говорит, что в рабстве и унижении все равны. Феникс на прогулке встречает принца Фернандо и с удивлением спрашивает, почему он в таких лохмотьях. Тот отвечает, что таковы законы, которые велят рабам жить в нищете. Феникс возражает ему — ведь утром принц и король были друзьями и дон Фернандо жил в плену по-царски. Принц отвечает, что «таков земли порядок»: утром розы цветут, а к вечеру их лепестки «нашли могилу в колыбе­ли», так и человеческая жизнь — переменчива и недолговечна. Он предлагает принцессе букет цветов, но она отказывается от них — по цветам, как по звездам, можно прочесть будущее, а оно страшит Фе­никс, ибо каждый подвластен «смерти и судьбе» — «наши судьбы — зданья без опор». От звезд зависит «наша жизнь и рост». Мулей предлагает принцу устроить побег, ибо помнит, что Фер­нандо подарил ему свободу на поле боя. Для подкупа стражи он дает Фернандо деньги и говорит, что в условленном месте пленников будет ждать корабль. Король Феца издали замечает принца и Мулея вместе и начинает подозревать их в сговоре. Он приказывает Мулею день и ночь охранять пленника, чтобы таким образом следить за обоими. Мулей не знает, что делать — предать короля или остаться неблаго­дарным по отношению к принцу. Фернандо отвечает ему, что честь и долг выше дружбы и любви, он сам готов себя стеречь, чтобы не под­вергать опасности друга, и если кто-то другой предложит ему бежать, то Фернандо откажется. Он считает, что, видно, «так угодно Богу, чтобы в рабстве и плену» он остался «стойким принцем». Мулей приходит с докладом к королю о том, как живет принц-раб: жизнь его стала адом, вид его жалок, от узника смердит так, что при встрече с ним люди разбегаются; он сидит у дороги на куче наво­за, как нищий, его спутники просят милостыню, так как тюремная пища слишком скудна. «Принц одной ногой в могиле, песнь Фернан­до недолга», — заявляет Мулей. Принцесса Феникс просит отца о милосердии к принцу. Но король отвечает, что Фернандо сам избрал себе такую участь, его никто не заставлял жить в подземелье, и толь­ко в его власти сдать в виде выкупа Сеуту — тогда судьба принца тут же изменится. К королю Феца прибывают посланник от португальского короля Альфонса и марокканский принц Тарудант. Они приближаются к [221] трону и одновременно начинают каждый свою речь. Потом начина­ют спорить, кому говорить первому. Король предоставляет такое право гостю, и португальский посланец предлагает за Фернандо столь­ко золота, сколько могут стоить два города. Если же король откажет­ся, то португальские войска придут на землю мавров с огнем и мечом. Тарудант в посланнике узнает самого португальского короля Альфонса и готов к поединку с ним. Король феца запрещает поеди­нок, ибо оба находятся у него в гостях, а португальскому королю от­вечает то же, что и раньше: он отдаст принца в обмен на Сеуту. Тарудант хочет увести с собой свою невесту Феникс, король не возражает, ибо хочет укрепить с принцем военный союз против пор­тугальцев. Король поручает Мулею с солдатами охранять Феникс и доставить ее к жениху, который отправляется к войскам. Невольники выносят принца Фернандо из темницы, он видит над собой солнце и голубое небо и удивляется, как велик мир, он радует­ся тому, что над ним свет Христов, он во всех тяготах судьбы видит Божью благодать. Мимо проходит король Феца и, обращаясь к прин­цу, спрашивает, что движет им — скромность или гордыня? Фернан­до отвечает, что душу свою и тело он предлагает в жертву Богу, он хочет умереть за веру, сколько бы он ни голодал, сколько бы ни тер­пел муки, какие бы лохмотья ни носил, какие бы кучи грязи ему ни служили жилищем, в вере он своей не сломлен. Король может вос­торжествовать над принцем, но не над его верой. Фернандо чувствует приближение смерти и просит одеть его в мантию монаха и похоронить, а потом когда-нибудь гроб перевезут на родину и над могилой Фернандо построят часовню, ибо он это за­служил. На морском берегу вдали от Феца высаживается король Альфонс с войсками, он собирается неожиданно напасть в горном ущелье на Таруданта, который сопровождает свою невесту Феникс в Марокко. Дон Энрике отговаривает его, потому что солнце село и наступила ночь. Однако король решает напасть во мраке. Появляется тень Фер­нандо в орденской мантии, с факелом и призывает короля к бою за торжество христианской веры. Король Феца узнает о смерти принца Фернандо и над его гробом заявляет, что он получил справедливое наказание за то, что не хотел отдать Сеуту, смерть не избавит его от суровой кары, ибо король за­прещает хоронить принца — «пусть стоит непогребенный он — про­хожим для острастки». У крепостной стены, на которую взошел король Феца, появляется тень дона Фернандо с горящим факелом, а за ней идут король Аль- [222] фонс и португальские солдаты, ведущие Таруданта, Феникс и Мулея, захваченных в плен. Тень Фернандо приказывает Альфонсу у стен Феца вести переговоры об освобождении принца. Альфонс показывает королю Феца пленников и предлагает обме­нять их на принца. Король в отчаянии, он не может выполнить усло­вие португальского короля, так как принц Фернандо уже умер. Однако Альфонс говорит, что мертвый Фернандо значит ничуть не меньше, чем живой, и он готов отдать «за труп бездушный писаной красы картину» — Феникс. Так сбывается предсказание гадалки. В память дружбы между Мулеем и принцем Фернандо король Альфонс просит отдать феникс в супруги Мулею. Гроб с телом Фернандо под звуки труб уносят на корабль.
2Педро Кальдерой де ла Барка Энао де ла Баррера-и-Рианьо (Pedro Calderon de la Barca) 1600-1681Дама-невидимка (La Dama duende) - Комедия (1629)Действие происходит в XVII в. в Мадриде. Приехавшие в город дон Мануэль и его слуга Косме ищут дом дона Хуана. Дон Мануэль и дон Хуан вместе учились и вместе воевали, они старые друзья. На улице появляются две дамы, лица которых закрыты вуалями. За ними кто-то гонится, и они просят дона Мануэля о защите. Тот готов оказать защиту дамам «от позора и несчастья». Они исчезают, а следом за ними появляется дон Луис со своим слугой Родриго. Дон Луис хочет узнать имя прекрасной незнакомки, лицо которой он успел едва за­метить. Чтоб задержать его, Косме подходит к нему и просит прочи­тать адрес на письме. Дон Луис грубо отталкивает его. Тогда за своего слугу вступается дон Мануэль и говорит, что должен преподать урок вежливости грубияну. Они дерутся на шпагах. На улице появляются дон Хуан со слугами и донья Беатрис со своей служанкой Кларой. Дон Хуан хочет помочь своему брату дону Луису, а донья Беатрис удерживает его. Дон Хуан узнает в противни­ке брата дона Мануэля и пытается помирить обоих. Дон Мануэль ранен в кисть руки, и ему нужна помощь. Дон Хуан великодушно приглашает его в свой дом. Донья Беатрис, услышав о ране, думает, что ранен дон Хуан. Неравнодушный к ней дон Луис замечает ее вол­нение и сожалеет, что не он является причиной ее беспокойства. Дона Луиса очень беспокоит, что его брат поселил в доме своего друга, холостого кавальеро, так как он может случайно встретиться с [223] их сестрой доньей Анхелой, носящей траур по мужу. Однако слуга Родриго успокаивает его — вход на половину гостя замаскирован шкафом с посудой, и никто не догадается, что там есть дверь. Донья Анхела жалуется на свою вдовью судьбу служанке Исавель. Она носит траур, и братья держат ее взаперти, ибо для семьи счита­ется позором, если вдова будет встречаться с мужчинами и ходить в театр. Служанка отвечает ей, что многие вдовы при дворе короля внешне набожны и добродетельны, а под вуалью скрывают грех и «под звуки дудочки любой, как мяч, готовы прыгать в танце». Она вспоминает о том кавальеро, с которым они встретились на улице и попросили зашиты, когда спасались бегством от дона Луиса, скрыв лица под вуалями. Донья Анхела тайком от братьев ходила гулять, а дон Луис принял ее за прекрасную незнакомку и хотел узнать ее имя. Дон Луис рассказывает сестре о своем приключении, не подозре­вая, что это ее он видел и из-за нее ввязался в ссору с незнакомцем кавальеро. Теперь этот кавальеро поселился у них в доме. Донья Анхела мечтает увидеть того кавальеро, который ради нее стал драться на шпагах, а теперь гостит за стеной в доме ее братьев. Исавель берется легко устроить встречу — там, где дверь ведет в покои гостя, дон Хуан сделал шкаф, который можно легко отодви­нуть. Донья Анхела хочет тайком заботиться о том, кто пролил за нее кровь. Дон Луис, которому тяготит душу его проступок и рана дона Ма­нуэля, отдает ему свою шпагу в знак покаяния и в залог дружбы. Тот с радостью принимает ее. Косме, оставшись один в комнате, разбирает свои вещи, вынима­ет кошелек и с удовольствием пересчитывает деньги. Потом он ухо­дит, а из двери, замаскированной шкафом, выходят донья Анхела и Исавель. Донья Анхела за то, что ради нее дон Мануэль рисковал жизнью, хочет «отплатить ему... хоть каким-нибудь подарком». Она открывает его баул и рассматривает бумаги и вещи. Исавель обыски­вает сундук слуги и вместо денег кладет в кошелек угольки. Донья Анхела пишет записку и кладет ее на кровать, потом они уходят. Возвращается Косме и видит, что вещи разбросаны по комнате, а в кошельке вместо денег угли. Он зовет хозяина и говорит ему, что в комнате хозяйничал домовой и деньги превратились в угли. Дон Ма­нуэль отвечает, что Косме пьян, а дон Хуан советует лакею выбирать другие шутки, не такие дерзкие. Косме же клянется, что в комнате кто-то был. Дон Мануэль находит на своей постели письмо, читает его и понимает, что его написала та дама, из-за которой он дрался с [224] доном Луисом: «...любая дверь и дверца ей доступны в час любой. В дом любовника нетрудно ей проникнуть». Но Косме не может по­нять, как все-таки записка очутилась на кровати его господина и по­чему разбросаны вещи, ведь все окна заперты, а в дом никто не входил. Дон Мануэль решает написать ответ, а потом проследить, кто уносит и приносит записки. Он не верит ни в домовых, ни в духов, ни в колдунов, ибо ему не приходилось до сих пор встречаться с не­чистой силой. Косме же продолжает считать, что «тут пошаливают черти». Донья Анхела показывает донье Беатрис ответ дона Мануэля, ко­торый написан так любезно и шутливо, так удачно подражает «стилю рыцарских романов». Донья Анхела хочет продолжить свою шутку. Из письма дона Мануэля она узнает, что он считает ее дамой сердца дона Луиса, и думает, что у нее есть ключ от его дома. Однако под­стеречь ее дону Мануэлю очень трудно, ибо донья Анхела всегда точно знает, ушел ли гость, или он дома. Донья Анхела признается, что испытывает ревность, ибо в вещах гостя нашла портрет какой-то дамы и хочет украсть его. Дон Мануэль готовится к отъезду на несколько дней, чтобы отвез­ти свои бумаги королю в Эскориал, и просит Косме собрать вещи. Но Косме боится оставаться один в комнате, так как уже стемнело. Дон Мануэль называет его трусом и уходит проститься с доном Хуа­ном. В это время в комнате дона Мануэля Исавель выходит из-за шкафа с закрытой корзиной в руках. Входит со свечой Косме, Иса­вель крадется за ним, стараясь, чтобы он ее не заметил. Косме слы­шит шорох и дрожит от страха, Исавель ударяет его и тушит свечу, чтобы в темноте скрыться, но в эту минуту входит дон Мануэль и спрашивает, почему Косме не зажег свечу. Тот отвечает, что дух уда­рил его и задул огонь. Дон Мануэль ругает его, в этот момент Ис­авель в темноте натыкается на дона Мануэля, тот хватает корзинку и кричит, что поймал духа. Пока Косме бегал за огнем, Исавель нащу­пала дверь и ушла, а в руках дона Мануэля остается корзинка. Косме приносит огонь, и хозяин со слугой видят вместо духа корзинку и на­чинают гадать, кто и как мог проникнуть в комнату. Хозяин говорит, что это была та дама, которая пишет ему письма, а Косме считает, что корзинка попала прямо из ада, от чертей. В корзинке лежит тон­кое белье и записка, где сказано, что дама не может быть возлюблен­ной дона Луиса. Донья Анхела решает устроить свидание с гостем — завязать ему глаза и провести к себе в комнату. Донья Беатрис считает, что когда он увидит перед собой прелестную молодую богатую даму, то может [225] сойти с ума. Она тоже хочет тайком присутствовать при этом свида­нии и уверяет подругу, что не помешает встрече. В это время входит дон Луис и, спрятавшись за драпировкой, подслушивает их разговор. Ему кажется, что речь идет о встрече его брата Хуана с Беатрис. Дон Луис испытывает муки ревности и решает во что бы то ни стадо по­мешать свиданию. Дон Хуан сообщает дамам, что дон Мануэль покидает их дом, но скоро вернется. Донья Анхела заявляет, что судьба на время избавля­ет всех от «докучного присутствия гостя». Дон Хуан не понимает, что плохого сделал сестре его гость. Дон Мануэль и Косме возвращаются в дом, так как забыли важ­ные бумаги для короля. Чтобы не будить хозяев, они не зажигают огня. В это время донья Анхела и Исавель выходят из-за шкафа. Донья Анхела зажигает фонарь и хочет прочитать бумаги, которые лежат на столе. Косме и дон Мануэль замечают свет, и им становится не по себе. Донья Анхела вынимает свечу из фонаря, ставит ее в под­свечник на столе и садится в кресло спиной к обоим. Дон Мануэль видит ее и приходит в восторг от ее красоты, Косме же чудится, что у стола сидит дьявол, чьи глаза горят, как адские костры, а на ногах вместо пальцев копыта — «если б видели вы ногу... Нога всегда их выдает». Дон Мануэль приближается к донье Анхеле и хватает ее за руку. Она же умоляет его отпустить ее, так как она лишь призрак, встреча их еще впереди, еще не пришла пора раскрыть тайну: «Когда ее, хотя случайно, нарушишь ты, — не жди добра!» Косме поражен красноречием нечистой силы: «Как говорит! Оратор прямо та дьяволическая дама!» Дон Мануэль считает, что перед ним не призрак, не наваждение, а живой человек: «Ты плоть и кровь, не дьявол, нет, ты — женщина!» Но Косме считает, что «это ведь одно и то же!». Донья Анхела уже готова все рассказать, но просит сначала запереть двери в комнату. Дон Мануэль и Косме уходят выполнить ее просьбу, в это время Исавель открывает шкаф и донья Анхела исчезает вместе с ней. Дон Мануэль и Косме возвращаются и не могут понять, куда де­лась дама, они осматривают все углы, Косме продолжает настаивать, что это была не женщина, а дьявол в виде женщины, ибо в этом нет ничего удивительного, — «если женщина нередко круглый год бывает чертом, черт хоть раз, чтоб поквитаться, может женщиною стать». Комната доньи Анхелы. Исавель в темноте приводит за руку дона Мануэля и просит его подождать. Он получил письмо, в котором ему назначена встреча, и вот слуги привели его в какой-то дом. Открыва­ется дверь, входят девушки, неся сладости, а позади них появляются [226] роскошно одетая донья Анхела и донья Беатрис, которая изображает служанку. Дон Мануэль поражен и сравнивает ночное появление пре­красной дамы с появлением богини утренней зари Авроры, которая «красой румяною сияя, уже рассвет сменить спешит». Донья Анхела отвечает, что судьба велит ей, напротив, скрываться во тьме, а не блистать. Она просит ни о чем ее не спрашивать, если дон Мануэль хочет встречаться с ней тайком, со временем она все ему расскажет. В это время слышится голос дона Хуана, который просит открыть ему двери. Все в панике, Исаведь уводит дона Мануэля, донья Беат­рис прячется в спальне Анхелы. Дон Хуан спрашивает, почему его сестра ночью в таком роскош­ном наряде — она отвечает, что ей надоел вечный траур, «символ скорби и печали», и она надела шикарное платье, чтобы утешиться немного. Брат замечает, что, хоть «женскую печаль утешают побря­кушки, облегчают туалеты, но такое поведение непохвально, неумест­но». Дон Хуан спрашивает, где донья Беатрис, сестра отвечает, что та уехала домой. Тогда он собирается идти к ней под балкон на свида­ние. Исавель приводит дона Мануэля в его комнату, хотя он об этом не подозревает, и оставляет ждать ее возвращения. В это время в комнату входит Косме и натыкается на хозяина в темноте. Дон Ма­нуэль догадывается, что перед ним какой-то слуга, и спрашивает, куда он попал и кто хозяин слуги. Косме отвечает, что в доме водится чер­товщина, которую ему приходится терпеть, а его хозяин дурак и зовут его дон Мануэль. Дон Мануэль узнает Косме и спрашивает, где они находятся. Тот отвечает, что в своей комнате. Дон Мануэль идет проверить его слова. Из-за шкафа Выходит Исавель, берет за руку Косме, думая, что это дон Мануэль, и уводит его за шкаф. Возвраща­ется хозяин и не находит своего слуги, натыкаясь лишь на голые стены. Он решает спрятаться в алькове и дождаться дамы-невидимки. В комнату доньи Анхелы входит Исавель, таща за руку Косме, еле живого от страха. Донья Анхела с ужасом замечает, что произошла ошибка, о чем теперь узнает весь дом. Косме рассуждает о проделках дьявола, который вырядился в юбку и корсет. В дверь стучит дон Луис. Исавель и Косме торопливо уходят. Донья Беатрис прячется за портьеру. Входит дон Луис и говорит, что у дверей дома видел носил­ки доньи Беатрис и подумал, что она здесь встречается с доном Хуа­ном. Он поднимает портьеру и видит донью Беатрис. За шкафом слышится шум, и дон Луис бросается за свечой, чтобы узнать, кто там находится. [227] В комнату дона Мануэля входят Исавель и Косме, а затем со све­чой появляется дон Луис, он ясно видел мужчину и обнаружил, что кто-то сдвинул шкаф. Косме прячется под стол. Дон Ауис замечает дона Мануэля и обвиняет его в том, что он бесчестит дом своего друга, что он обольститель. Дон Мануэль очень удивлен появлением дона Луиса и не может понять, в чем его обвиняют. Дон Луис ут­верждает, что он входил в комнату к его сестре через потайную дверь, а дон Мануэль отвечает, что не имеет понятия ни о какой по­тайной двери. Судьба должна решить их спор — они станут драться на шпагах. Во время дуэли у дона Луиса ломается шпага, и дон Ману­эль великодушно предлагает ему сходить за другой. Косме предлагает хозяину бежать, но тут вдруг замечает появившуюся донью Анхелу. Та говорит, что, спасаясь от гнева дона Луиса, она вышла из дома и на крыльце встретила дона Хуана. Он вернул ее в дом и теперь ищет незнакомого мужчину во всех комнатах. Донья Анхела признается дону Мануэлю, что любит его и потому искала с ним встреч, она про­сит его о защите. Он готов быть ее защитником. Появляется дон Луис, и дон Мануэль просит у него руки его сестры. Входит дон Хуан, который все слышал и очень рад, что наступила такая развязка, неви­димка нашлась и можно вести речь о свадьбе.
3Педро Кальдерой де ла Барка Энао де ла Баррера-и-Рианьо (Pedro Calderon de la Barca) 1600-1681Врач своей чести (El medico de su honra) - Драма (1633-1635)Действие происходит в Испании во времена короля дона Педро Спра­ведливого или Жестокого (1350—1369 гг.). Во время охоты брат ко­роля инфант дон Энрике падает с лошади, и его в бессознательном состоянии вносят в дом дона Гутьерре Альфонсо де Солиса. Их встре­чает жена дона Гутьерре донья Менсия, в которой придворные из свиты инфанта дон Ариас и дон Диего узнают его прежнюю возлюб­ленную. Донья Менсия оказывается в сложном положении, ведь ее мужу неизвестно, что в нее все еще влюблен дон Энрике, знавший ее раньше. Инфант приходит в себя и видит рядом донью Менсию, ко­торая сообщает ему, что она теперь жена хозяина дома. Она дает по­нять принцу, что ему теперь не на что надеяться. Дон Энрике хочет тут же уехать, но появившийся дон Гутьерре уговаривает его остать­ся. Принц отвечает, что в сердце столь им любимом «стал хозяином [228] другой», и он должен ехать. Дон Гутьерре дарит ему свою лошадь и в придачу к ней лакея Кокина, шутника, который называет себя «при кобыле экономом». На прощание дон Энрике намекает донье Менсии на скорую встречу, говоря, что даме нужно дать «возможность оправдаться». Дон Гутьерре хочет проводить принца, но донья Менсия говорит ему, что на самом деле он хочет встретиться с Леонорой, которую любил раньше и не забыл до сих пор. Муж клянется, что это не так. Оставшись вдвоем со служанкой Хасинтой, донья Менсия признается ей, что когда увидела вновь Энрике, то «теперь любовь и честь в бой вступили меж собой». Король дон Педро принимает просителей и одаривает каждого как может: солдата назначает командовать взводом, бедному старику дает кольцо с алмазом. К королю обращается донья Леонора с жало­бой на дона Гутьерре, который обещал на ней жениться, а потом от­казался. Теперь он женат на другой, а ее честь посрамлена, и донья Леонора хочет, чтобы он внес за нее «достойный вклад» и дал бы ей возможность уйти в обитель. Король обещает решить дело, но после того, как выслушает и дона Гутьерре. Появляется дон Гутьерре, и король просит его объяснить причину отказа жениться на донье Леоноре. Тот признает, что любил донью Леонору, но, «будучи не связан словом», взял себе жену другую. Ко­роль хочет знать, в чем причина такой перемены, и дон Гутьерре рас­сказывает, что однажды в доме доньи Леоноры застал мужчину, который спрыгнул с балкона и скрылся. Леонора хочет тут же рас­сказать, что произошло на самом деле, но стоящий рядом дон Ариас вступает в разговор и признает, что это он тогда был в доме Леоно­ры. Он тогда ухаживал за дамой, которая ночью пришла к донье Лео-норе в гости, а он, «влюбленный без ума», вслед за ней неучтиво «в дом пробрался», и хозяйка не смогла «воспрепятствовать» ему. Вдруг появился дон Гутьерре, и дон Ариас, спасая честь Леоноры, скрылся, но был замечен. Теперь же он готов в поединке дать ответ дону Гу­тьерре. Они хватаются за шпаги, но король в гневе приказывает арес­товать обоих, ибо без воли короля никто не смеет обнажать оружие в его присутствии. Дон Энрике, видя, что муж доньи Менсии арестован, решает про­браться к ней в дом для свидания. Он подкупает служанку Хасинту, и она проводит его в дом. Во время разговора с доньей Менсией воз­вращается дон Гутьерре, дон Энрике прячется. Дон Гутьерре расска­зывает жене, что его на ночь отпустил из тюрьмы его друг алькальд, начальник стражи. Чтобы вывести дона Энрике из дома, донья Мен- [229] сия поднимает ложную тревогу, крича, что видела кого-то в плаще в своей спальне. Муж выхватывает шпагу и бросается туда, донья Менсия умышленно опрокидывает светильник, и в темноте Хасинта выво­дит из дома дона Энрике. Однако тот теряет свой кинжал, который находит дон Гутьерре, и в его душе рождается страшное подозрение, что жена обманула его. Король по просьбе дона Энрике выпускает из тюрьмы дона Ариаса и дона Гутьерре. Увидев шпагу принца, дон Гутьерре сравнивает ее с найденным кинжалом, потом говорит дону Энрике, что он не хотел бы встретиться с таким бойцом, как принц, даже под покровом ночи, не узнав его. Дон Энрике понимает намек, но отмалчивается, что дает повод дону Гутьерре для подозрений. Он готов любой ценой узнать тайну, от которой зависит его честь. Он размышляет, чей он нашел кинжал в своем доме и случайно ли опрокинула донья Менсия светильник. Он решает тайно пробраться в свой дом под видом лю­бовника доньи Менсии и, закрыв лицо плащом, разыграть сцену сви­дания с ней, чтобы проверить, верна ли ему жена. Дон Гутьерре тайком возвращается в свой дом, не предупредив жену, что король выпустил его на свободу. Он пробирается в спальню к донье Менсии и, изменив голос, обращается к ней. Менсия думает, что к ней пришел принц, и называет его «Ваше Высочество», дон Гу­тьерре догадывается, что речь идет о принце. Затем он уходит, а потом делает вид, что вошел через садовую калитку, и громко требует слуг. Донья Менсия с радостью встречает его, а ему кажется, что она лжет и притворяется. Дон Гутьерре рассказывает королю о похождениях его брата дона Энрике и показывает кинжал принца. Он говорит, что должен спасти свою честь, омыв ее в крови, но не в крови принца, на которого он не смеет покуситься. Король встречается с братом и требует от него, чтобы он отказал­ся от своей преступной страсти к донье Менсии, показывает ему кинжал. Дон Энрике хватает кинжал и от волнения нечаянно ранит короля в руку. Король обвиняет принца, что тот покушается на его жизнь, дон Энрике покидает дворец короля, чтобы удалиться в изгна­ние Дон Гутьерре решает предать смерти свою жену, ибо она опозо­рила его честь, но сделать это, как считает он в соответствии с непи­саными законами чести, надо тайно, ибо и оскорбление тоже нанесено тайно, чтобы не догадались люди, как скончалась донья Менсия. Не в силах перенести смерть жены, он просит небо послать ему смерть. [230] К донье Менсии приходит посланный принцем Кокин с извести­ем, тго дон Энрике в опале из-за нее и должен покинуть королевст­во. На чужбине принц зачахнет от горя и разлуки с доньей Менсией. Отъезд принца навлечет позор на донью Менсию, ибо все начнут га­дать, в чем причина бегства принца, и наконец узнают, в чем дело. Хасинта предлагает госпоже написать принцу письмо, чтобы он не уезжал и не позорил ее имя. Донья Менсия садится писать письмо. В это время появляется дон Гутьерре, Хасинта бросается предупредить госпожу, однако хозяин велит ей уйти. Он приотворяет дверь в ком­нату и видит донью Менсию, которая пишет письмо, подходит к ней и вырывает у нее листок. Донья Менсия лишается чувств, ее муж чи­тает письмо и решает, отослав прислугу, убить супругу. Он пишет какие-то слова на том же листке и уходит. Донья Менсия приходит в себя и читает на листке свой приговор; «Любовь тебя боготворит, тесть — ненавидит; одна несет тебе смерть, другая — приуготовляет к ней. Жить тебе осталось два часа. Ты — христианка: спасай душу, ибо тела уже не спасти». Дон Гутьерре приглашает хирурга Людовико, чтобы тот пустил его жене кровь и ждал бы, пока вся она не вытечет и не наступит смерть. В случае отказа дон Гутьерре угрожает врачу смертью. Он хочет потом всех уверить, что «из-за внезапной хвори кровь при­шлось пустить Менсии и что та неосторожно сдвинула бинты. Кто в этом преступление усмотрит?». А врача он собирается отвести по­дальше от дома и на улице прикончить. «Тот, кто честь свою врачует, не колеблясь, кровь отворит... ибо все недуги лечат кровью», — гово­рит дон Гутьерре. По улице в Севилье дон Гутьерре ведет Людовико, у которого за­вязаны глаза. Навстречу им идут король и дон Диего. Дон Гутьерре убегает. Король снимает повязку с лица Людовико, и тот рассказыва­ет, как умерла женщина, лица которой он не видел, зато слышал ее слова о том, что она умирает безвинно. Людовико испачкал руки кровью и оставил след на двери дома, Король направляется к дому дона Гутьерре, ибо он догадывается, о чьей смерти идет речь. Появляется Кокин и тоже рассказывает ко­ролю, как дон Гутьерре запер дома жену и отослал прочь всех слуг. У дома король встречает донью Леонору, он помнит, что обещал спасти ее от позора, и говорит, что сделает это при первой возможности. Из дома с воплем выбегает дон Гутьерре и рассказывает королю, как умерла его жена от потери крови после того, как сдвинула бинты с порезов во сне. Король понимает, что дон Гутьерре обманывает его, однако в том, что случилось, он усматривает возможность выполнить [231] свое обещание, данное донье Леоноре. Король предлагает дону Гутьерре взять в жены донью Леонору. Тот возражает, говоря, что она может изменить ему. Король отвечает, что тогда надо пустить ей кровь, давая тем самым понять дону Гутьерре, что ему все известно и он оправдывает содеянное. Донья Леонора согласна стать женой дона Гутьерре и, если нужно, «лечиться» его лекарством.
4Педро Кальдерой де ла Барка Энао де ла Баррера-и-Рианьо (Pedro Calderon de la Barca) 1600-1681Спрятанный кабальеро (El escondido у la tapada) - Комедия (1636)В мадридском Каса-де-Кампо, любимом парке горожан, дожидаются сумерек дон Карлос и его слуга Москито. Они не могут появиться в городе днем: два месяца назад дон Карлос убил на поединке знатного кабальеро Алонсо, сына дона Диего и брата Лисарды, в которую дон Карлос был безответно влюблен. Это чувство не мешало ему одновремено ухаживать за другой знатной дамой — Сельей, что и послужило причиной поединка: Алонсо был влюблен в Селью. Опасаясь наказа­ния властей и мести родственников Алонсо, дон Карлос был вынуж­ден поспешно бежать в Португалию, куда Селья прислала ему письмо, уговаривая вернуться и найти прибежище в ее доме, где ни­кому не придет в голову искать дона Карлоса, пока тот приводит в порядок дела, брошенные из-за поспешного отъезда. Но у дона Кар­лоса есть и другой повод стремиться в Мадрид: он мечтает по ночам бродить под окнами Лисарды, которую не может забыть, хотя теперь на ее благосклонность вряд ли может рассчитывать. Судьба улыбается дону Карлосу: пока кабальеро дожидается в Каса-де-Кампо темноты, неподалеку неожиданно опрокидывается карета Аисарды, и только вмешательство дона Карлоса спасает жизнь женщины. Закрыв лицо плащом, он упорно отказывается назвать благодарной Лисарде свое имя, но в конце концов отступает перед ее настойчивостью. Лисарда потрясена и возмущена дерзостью дона Карлоса, но берет себя в руки и, сказав своему спасителю, что сегодня ее благодарность вытес­нила мысль о мести, но что утром следующего дня дон Карлос уже не может быть спокоен за свою жизнь, покидает его. Тем временем в Мадрид из военного похода неожиданно возвра­щается брат Сельи, Феликс: он получил письмо, в котором сообща­лось, что назначившая свидание одному из своих поклонников Селья стала причиной поединка между доном Карлосом и доном Алонсо, [238] самой же ей, по счастью, удалось ускользнуть неузнанной. И Феликс возвращается охранять честь сестры и намерен принять для этого самые суровые меры, несмотря на возмущение Сельи и ее решитель­ные протесты. Спор брата и сестры прерывает приход дона Хуана, который помолвлен с Лисардой и считает себя обязанным отомстить за смерть брата своей будущей жены. Дон Хуан рассказывает Фелик­су, что встретил человека, очень похожего на убийцу Алонсо, и высле­дил, где остановился подозрительный незнакомец. Он просит своего друга Феликса пойти вместе с ним и помочь опознать этого человека, поскольку полной уверенности, что это дон Карлос, у дона Хуана нет. Как только они уходят, появляется дон Карлос с верным Москито. Узнав о неожиданном приезде Феликса, он хочет тут же покинуть дом Сельи, но девушке удается уговорить его остаться: она объясняет, что их квартира соединяется потайной лестницей с нижним этажом, о чем известно только ей, и что, узнав о приезде брата, она приказала замуровать нижнюю дверь, оставив только один выход — в ее собст­венную гардеробную. Дон Карлос тронут мужеством девушки и пред­усмотрительностью, с которой Селья обо всем позаботилась, но все же не решается воспользоваться подобным гостеприимством и скло­нен уйти, но тут неожиданно возвращаются дон Хуан и Феликс. Карлосу и Москито не остается иного выхода, как быстро спрятаться за потайной дверью. Брат Сельи насмерть перепуган тем, что ввязался в поединок и, ошибочно приняв какого-то человека за дона Карлоса, убил его. Скрыться неузнанным не удалось: Феликс отчетливо слы­шал, как кто-то из прибежавших на звон шпаг солдат назвал его имя. Теперь он сам оказался в положении дона Карлоса: ему необходимо как можно скорее скрыться, чтобы избежать наказания за убийство. Но поскольку, связанный необходимостью оберегать честь сестры, Феликс не может совсем уехать из Мадрида, он принимает решение немедленно поменять квартиру. По его приказанию слуги поспешно выносят все вещи, и очень скоро дом пустеет: в нем не остается ни­кого, а входные двери тщательно запираются — дон Карлос и Мос­кито неожиданно остаются в западне. Они осознают это не сразу, решив поначалу, что все спят, однако вскоре убеждаются, что их предположение неверно. Едва они успевают понять, что заперты без еды в пустом доме, где все окна, включая чердачное, забраны решет­ками, как приходит владелец дома — его вызвала полиция, разыски­вающая Феликса. Убедившись, что его тут нет, и поверив словам владельца, что Феликс покинул Мадрид несколько месяцев назад, по­лиция оставляет дом, куда вскоре заходит дон Диего, отец Лисарды, которому очень нравится оставленная квартира. Он тут же решает [239] снять ее для Лисарды и дона Хуана, и через несколько часов в доме уже воцаряются новые жильцы. Лисарда, так же как Селья, отводит комнату с потайной дверью, о которой ей конечно же ничего не из­вестно, под свою гардеробную. Сюда слуга дона Хуана приносит по­дарки своего хозяина для невесты и ее служанки. Когда все уходят и наступает тишина, дон Карлос и Москито вы­бираются из своего укрытия и решают, что Москито переоденется в женское платье и выйдет незамеченным из дома, чтобы потом с по­мощью родных и друзей дона Карлоса помочь выбраться и тому. Переполох, вызванный пропажей платья, которое Москито выбрал из груды подарков, поднимает всех уснувших обитателей дома, даже дона Диего. Неожиданно появляется закутанная в плащ Селья — она умоляет дона Диего помочь ей укрыться от преследующего ее челове­ка. Дон Диего, как истинный кабальеро, бросается к дверям, не тре­буя никаких объяснений, чтобы задержать вымышленных пре­следователей Сельи. В это время из-за потайной двери выходит пере­одетый в женское платье Москито, которого вернувшийся дон Диего, в полумраке приняв за Селью, галантно провожает до выхода. За это время Селья успевает все объяснить вышедшему из тайника дону Карлосу и передать ему ключ от входной двери. Однако сама она уйти не успевает: в комнату входят дон Хуан и пришедший к нему Феликс. Спрятавшись за занавеской, Селья слышит, что брат, обнару­жив ее исчезновение и решив, что она отправилась на свидание к дону Карлосу, полон решимости найти и убить обидчика; дон Хуан с готовностью вызывается ему помочь. В их отсутствие Лисарда в потемках наталкивается на Селью и мучится ревностью, пытается заглянуть той в лицо, но Селье удается скрыться. А вернувшийся в это время дон Хуан сталкивается с доном Карлосом, но, не узнав его из-за полутьмы, принимает за поклонника Лисарды. Пока Лисарда и дон Хуан осыпают друг друга ревнивыми упреками в неверности, дон Карлос и Селья скрываются за потайной дверью, где, не выдержав всех переживаний, Селья падает без чувств. Дон Карлос оказывается перед мучительной задачей: кому довериться, к кому обратиться за помощью. Он останавливает свой выбор на со­страдательной Беатрисе, служанке Лисарды, но вместо нее в одной из комнат неожиданно видит Лисарду. Девушка возмущена, но, боясь быть скомпрометированной, вынуждена спрятать дона Карлоса в комнате Беатрисы. Тем временем на улице у дверей дома дон Хуан увидел Москито и, схватив его, пытается дознаться, где прячется его хозяин. А по­скольку тот отказывается отвечать, главным образом из страха, что [240] дон Карлос находится за потайной дверью и может его услышать, Москито запирают в комнате — пока он не надумает стать разговор­чивее, Оставшись один, Москито хочет укрыться за потайной дверью и обнаруживает там снедаемую горем Селью: девушка услышала лю­бовные признания дона Карлоса, обращенные к Лисарде, и полна ре­шимости открыть сопернице истинную причину появления дона Карлоса в этом доме, но тут слышатся шаги и голоса дона Хуана и Феликса, и Москито поспешно скрывается в тайнике, а Селья сделать этого не успевает. Дон Хуан рассказывает Феликсу, что пойман слуга дона Карлоса, и Феликс просит оставить их наедине: он надеется вы­ведать у слуги местонахождение дона Карлоса, а заодно и своей се­стры, Но вместо Москито друзья находят в комнате закутанную в плащ женщину. Отведя ее в сторону, дон Хуан пытается выяснить, кто она такая, и перед его настойчивостью Селья вынуждена отсту­пить — девушка откидывает закрывавший ее лицо край плаща. Видя из другого конца комнаты волнение друга, заинтригованный Феликс тоже хочет узнать имя таинственной незнакомки, и дон Хуан оказы­вается в щекотливом положении: оба — и брат и сестра — довери­лись ему, и ни одного из них он не может предать. К счастью, в этот момент за дверью слышится голос дона Диего, которому стало из­вестно об исчезновении из запертой комнаты слуги дона Карлоса и который требует, чтобы его впустили. Боясь дать Лисарде новый повод для ревности, дон Хуан прячет Селью в своей комнате. Исполненный желания найти слугу, дон Диего приказывает обыс­кать весь дом, сам же решительно направляется в комнату дона Хуана, но тут на ее пороге появляется закутанная в плащ Селья. Воз­мущению дона Диего и Лисарды нет предела: оба обвиняют дона Хуана в измене — и тут слуги приводят дона Карлоса, который в ответ на требование хозяина дома назвать себя категорически отка­зывается, прося разрешения покинуть неузнанным этот дом, но толь­ко вместе с Сельей. Дон Диего обещает странному гостю безо­пасность — и дон Карлос откидывает плащ с лица. Он объясняет ошеломленному дону Диего, что убил Алонсо в честном поединке, а в этот дом пришел за Сельей, с которой помолвлен, — пьеса заканчи­вается всеобщим примирением
5Педро Кальдерой де ла Барка Энао де ла Баррера-и-Рианьо (Pedro Calderon de la Barca) 1600-1681Жизнь — это сон (La vida es sueno) - Пьеса (1636)В безлюдной горной местности, неподалеку от двора польского коро­ля, заблудились Росаура, знатная дама, переодетая в мужское платье, и ее слуга Кларнет. Близится ночь, а вокруг ни огонька. Вдруг путни­ки различают в полумраке какую-то башню, из-за стен которой им слышатся жалобы и стенания: это проклинает свою судьбу закован­ный в цепи Сехизмундо. Он сетует на то, что лишен свободы и тех радостей бытия, что даны каждому родившемуся на свет. Найдя дверь башни незпертой, Росаура и Кларнет входят в башню и вступа­ют в разговор с Сехизмундо, который поражен их появлением: за всю свою жизнь юноша видел только одного человека — своего тю­ремщика Клотадьдо. На звук их голосов прибегает уснувший Клотальдо и зовет стражников — они все в масках, что сильно поражает путников. Он грозит смертью незваным гостям, но Сехизмундо ре­шительно вступается за них, угрожая положить конец своей жизни, если тот их тронет. Солдаты уводят Сехизмундо, а Клотальдо решает, отобрав у путников оружие и завязав им глаза, проводить их подаль­ше от этого страшного места. Но когда ему в руки попадает шпага Росауры, что-то в ней поражает старика, Росаура поясняет, что чело­век, давший ей эту шпагу (имени его она не называет), приказал от­правиться в Польшу и показать ее самым знатным людям королевства, у которых она найдет поддержку, — в этом причина появления Росауры, которую Клотадьдо, как и все окружающие, при­нимает за мужчину. Оставшись один, Клотальдо вспоминает, как он отдал эту шпагу когда-то Вьоланте, сказав, что всегда окажет помощь тому, кто при­несет ее обратно. Старик подозревает, что таинственный незнако­мец — его сын, и решает обратиться за советом к королю в надежде на его правый суд. [232] За тем же обращаются к Басилио, королю Польши, инфанта Эстрелья и принц Московии Астольфо. Басилио приходится им дядей; у него самого нет наследников, поэтому после его смерти престол Польши должен отойти одному из племянников — Эстрелье, дочери его старшей сестры Клорине, или Астольфо, сыну его младшей сестры Ресизмунды, которая вышла замуж в далекой Московии. Оба претен­дуют на эту корону: Эстрелья потому, что ее мать была старшей се­строй Басилио, Астольфо — потому, что он мужчина. Кроме того, Астольфо влюблен в Эстрелью и предлагает ей пожениться и объеди­нить обе империи. Эстрелья неравнодушна к красивому принцу, но ее смущает, что на груди он носит портрет какой-то дамы, который никому не показывает. Когда они обращаются к Басилио с просьбой рассудить их, он открывает им тщательно скрываемую тайну: у него есть сын, законный наследник престола. Басилио всю жизнь увлекал­ся астрологией и, перед тем как жена его должна была разрешиться от бремени, вычислил по звездам, что сыну уготована страшная судь­ба; он принесет смерть матери и всю жизнь будет сеять вокруг себя смерть и раздор и даже поднимет руку на своего отца. Одно из пред­сказаний сбылось сразу же: появление мальчика на свет стоило жене Басилио жизни. Поэтому король польский решил не ставить под уг­розу престол, отечество и свою жизнь и лишил наследника всех прав, заключив его в темницу, где он — Сехизмундо — и вырос под бди­тельной охраной и наблюдением Клотальдо. Но теперь Басилио хочет резко изменить судьбу наследного принца: тот окажется на троне и получит возможность править. Если им будут руководить добрые на­мерения и справедливость, он останется на троне, а Эстрелья, Астоль­фо и все подданные королевства принесут ему присягу на верность. Тем временем Клотальдо приводит к королю Росауру, которая, тронутая участием монарха, рассказывает, что она — женщина и оказалась в Польше в поисках Астольфо, связанного с ней узами любви — именно ее портрет носит принц Московии на груди. Клотальдо оказывает молодой женщине всяческую поддержку, и она ос­тается при дворе, в свите инфанты Эстрельи под именем Астреа. Клотальдо по приказу Басилио дает Сехизмундо усыпляющий напи­ток, и, сонного, его перевозят во дворец короля. Здесь он просыпает­ся и, осознав себя владыкой, начинает творить бесчинства, словно вырвавшийся на волю зверь: со всеми, включая короля, груб и резок, сбрасывает с балкона в море осмелившегося ему перечить слугу, пы­тается убить Клотальдо. Терпению Басилио приходит конец, и он ре­шает отправить Сехизмундо обратно в темницу. «Проснешься ты, где [233] просыпался прежде» — такова воля польскою короля, которую слуги незамедлительно приводят в исполнение, снова опоив наследного принца сонным напитком. Смятение Сехизмундо, когда он просыпается в кандалах и звери­ных шкурах, не поддается описанию. Клотальдо объясняет ему, что все, что тот видел, было сном, как и вся жизнь, но, говорит он нази­дательно, «и в сновиденьи / добро остается добром». Это объяснение производит неизгладимое впечатление на Сехизмундо, который те­перь под этим углом зрения смотрит на мир. Басилио решает передать свою корону Астольфо, который не ос­тавляет притязаний на руку Эстрельи. Инфанта просит свою новую подругу Астреа раздобыть для нее портрет, который принц Московии носит на груди. Астольфо узнает ее, и между ними происходит объяс­нение, в ходе которого Росаура поначалу отрицает, что она — это она. Все же правдами и неправдами ей удается вырвать у Астольфо свой портрет — она не хочет, чтобы его видела другая женщина. Ее обиде и боли нет предела, и она резко упрекает Астольфо в измене. Узнав о решении Басилио отдать корону Польши принцу Моско­вии, народ поднимает восстание и освобождает Сехизмундо из тем­ницы. Люди не хотят видеть чужестранца, на престоле, а молва о том, где спрятан наследный принц, уже облетела пределы королевства; Се­хизмундо возглавляет народный бунт. Войска под его предводительст­вом побеждают сторонников Басилио, и король уже приготовился к смерти, отдав себя на милость Сехизмундо. Но принц переменился: он многое передумал, и благородство его натуры взяло верх над жес­токостью и грубостью. Сехизмундо сам припадает к стопам Басилио как верный подданный и послушный сын. Сехизмундо делает еще одно усилие и переступает через свою любовь к Росауре ради чувства, которое женщина питает к Астольфо. Принц Московии пытается со­слаться на разницу в их происхождении, но тут в разговор вступает благородный Клотальдо: он говорит, что Росаура — его дочь, он узнал ее по шпаге, когда-то подаренной им ее матери. Таким образом, Ро­саура и Астольфо равны по своему положению и между ними больше нет преград, и справедливость торжествует — Астольфо называет Росауру своей женой. Рука Эстрельи достается Сехизмундо. Со всеми Сехизмундо приветлив и справедлив, объясняя свое превращение тем, что боится снова проснуться в темнице и хочет пользоваться счас­тьем, словно сном.
6Педро Кальдерой де ла Барка Энао де ла Баррера-и-Рианьо (Pedro Calderon de la Barca) 1600-1681Саламейский алькальд (El alcalde de Zaiamea) - Драма (1636)В селение Саламея входит на постой полк солдат под предводительст­вом капитана. Они очень измучены долгим, изнурительным перехо­дом и мечтают об отдыхе. На сей раз счастье им улыбается: вместо короткого привала их ожидают несколько дней спокойной жизни — полк остается в Саламее до тех пор, пока не подойдет со своими час­тями дон Лопе де Фигероа. Сержант, помощник капитана, распреде­ляющий офицеров на постой, выбрал для капитана дом Педро Креспо, зажиточного крестьянина, славящегося тем, что его дочь Исавель — первая красавица в округе. Среди ее воздыхателей — нищий дворянин дон Мендо, проводящий часы под окнами девушки. Однако он настолько оборван и жалок, что и сама девушка и ее отец относятся к нему не более чем с презрением: Исавель не знает, как отвадить назойливого ухажера, а отец, внешне почтительный — как и подобает вести себя простому человеку с дворянином, — на самом деле провожает того насмешливыми взглядами. Исавель — не един­ственная дочь Педро Кресло. У нее есть сестра Инее и брат Хуан. Последний доставляет немало огорчений своему отцу. Педро — тру­долюбивый человек, богатый не только содержимым своих закромов, но и житейским разумом и смекалкой, Хуан же бездумно проводит целые дни за играми, проматывая отцовские деньги. Узнав, что к ним в дом определен на постой капитан, Педро на­чинает поспешные приготовления, словно он ожидает самого дорого­го гостя. Педро достаточно богат, чтобы купить себе дворянскую грамоту, а вместе с ней и все положенные привилегии, в том числе освобождение от постоя, но он — человек, обладающий чувством собственного достоинства, и гордится тем, что получил при рожде­нии — своим добрым именем. Зная, какое впечатление производит на людей красота его дочери Исавель, он отправляет ее вместе с се­строй в верхние покои, отделенные от основной части дома, и прика­зывает им оставаться там, пока солдаты не покинут селение. Однако капитан уже знает от сержанта, что у Педро Креспо есть красавица дочь, и именно это обстоятельство заставляет его торопиться на пос­той. Педро оказывает ему самый радушный прием, но капитан нигде не видит девушки. Вездесущий сержант узнает от слуг, где та прячет­ся. Чтобы проникнуть в верхние покои, капитан придумывает сле­дующее: договорившись предварительно с одним из солдат, Револьедо, он делает вид, что преследует разгневавшего его вояку, пока тот, якобы спасаясь от шпаги капитана, бежит по лестнице и врывается в [235] комнату, где прячутся девушки. Теперь, когда убежище их открыто, Хуан встает на защиту сестры, и дело едва не доходит до поединка, но в этот момент неожиданно появляется дон Лопе де Фигероа — он-то и спасает положение. Дон Лопе — прославленный полководец, приближенный короля Филиппа II. Он быстро всех усмиряет и сам остается на постой в доме Педро Креспо, предложив капитану найти другое помещение. За то недолгое время, что дон Лопе проводит у Педро Кресло, они успевают почти подружиться, несмотря на разделяющее их социаль­ное неравенство. Дону Лопе приходятся по душе спокойное достоин­ство старого крестьянина, его благоразумие и мудрость, его представления о чести простого человека. Тем временем капитан, задетый за живое неприступностью Исавели, никак не может примириться с мыслью, что и крестьянка бы­вает гордой. Находчивый сержант и тут придумывает выход — ночью выманить песнями и музыкой девушку на балкон и, добившись таким образом свидания, получить свое. Но в тот момент, когда по приказу капитана под балконом Исавели начинает звучать музыка, появляется со своим слугой Нуньо ее неудачливый поклонник дон Мендо, готовый вступиться за честь дамы сердца. Но совсем не их вмешательство решает дело: дон Лопе и Педро Кресло, вооружив­шись шпагами и щитами, прогоняют всех из-под окон, в том числе и дона Мендо. Рассерженный дон Лопе приказывает капитану вместе с его ротой покинуть селение. Капитан повинуется лишь внешне — на самом деле он решает тайно вернуться в Саламею и, сговорившись со служанкой Исавели, поговорить с девушкой. Он еще более утверждается в своей реши­мости осуществить этот план, когда узнает, что дон Лопе покидает селение и направляется навстречу королю. Действительно, дон Лопе принял такое решение; вместе с ним уезжает в качестве его слуги и Хуан Креспо. Как ни тяжело отцу прощаться с ним, старый крестья­нин понимает, что это самый верный способ вывести в люди неради­вого сына, научить его самому добывать себе хлеб. На прощание он дает сыну наставления — образец житейской мудрости, честности и достоинства. Проводив сына, Педро Креспо загрустил и вышел с до­черьми посидеть у порога дома. В этот момент неожиданно налетают капитан со своими солдатами и прямо на глазах отца похищают Исавель. Схватив шпагу, Педро Креспо бросается в погоню за обидчиками. Он готов пожертвовать жизнью, лишь бы спасти дочь, но солдаты привязывают его к дереву, пока капитан скрывается со своей добы- [236] чей в лесной чаще, откуда до отца доносятся — все глуше и глуше — крики Исавели. Через некоторое время, вся в слезах, девушка возвра­щается. Она вне себя от горя и стыда: капитан грубо надругался над ней и бросил одну в лесу. Сквозь деревья Исавель видела своего брата Хуана, который, почуяв недоброе, возвращался домой с полпути. Между Хуаном Креспо и капитаном завязался бой, в ходе которого брат Исавели тяжело ранил ее обидчика, но, увидев, сколько солдат того окружают, бросился бежать в лесную чащу. Стыд помешал Ис­авели окликнуть Хуана. Все это девушка рассказывает отцу, освобож­дая его от пут. Горю Педро Креспо и его дочери нет предела, но обычное благоразумие быстро возвращается к старому кресьянину, и он, опасаясь за жизнь Хуана, решает как можно скорее вернуться домой. По дороге он встречает одного из односельчан, который говорит, что местный совет только что на своем заседании выбрал его, Педро Креспо, алькальдом Саламеи. Педро радуется этому известию — прежде всего потому, что высокая должность поможет ему совер­шить правый суд. Рана, полученная капитаном, оказывается достаточ­но серьезной, и он, не в силах продолжать путь, возвращается в Саламею, в дом, где совсем недавно стоял на постое. Туда и является Педро Креспо с жезлом алькальда и приказывает арестовать капита­на, невзирая на его возмущение и гневные протесты, что он подсуден лишь равным себе по положению. Но перед тем как отдать приказ об аресте, Педро, оставшись наедине с капитаном, забыв о своей гор­дости, умоляет того жениться на Исавели — в ответ он слышит лишь презрительные насмешки. Вслед за капитаном Педро Кресло отправ­ляет под стражу и своего сына Хуана, опасаясь, что овладевшая тем неуемная жажда мести погубит молодого человека. Неожиданно возвращается дон Лопе: он получил донесение, что какой-то непокорный алькальд посмел арестовать капитана. Узнав, что этот бунтовщик — Педро Кресло, дон Аопе приказывает тому немедленно освободить арестованного, но наталкивается на упорное нежелание старого крестьянина сделать это. В разгар их бурного объ­яснения в селение въезжает король, крайне недовольный тем, что ему не было оказано подобающего приема. Выслушав рассказ дона Аопе о случившемся и оправдания Педро Креспо, король высказывает свое суждение: капитан безусловно виновен, но судить его должен другой, не крестьянский суд. Поскольку Педро Креспо не верит королевско­му правосудию, он поторопился расправиться с обидчиком — за от­крывшейся дверью взорам короля и всех присутствующих предстает мертвый капитан. Педро Креспо оправдывает свой поступок только [237] что высказанным мнением короля о виновности капитана, и тому ничего не остается, как признать казнь законной. Филипп II также назначает Педро Креспо несменяемым алькальдом Саламеи, а дон Лопе, приказав освободить из-под стражи Хуана Креспо, увозит его с собой в качестве слуги. Исавель кончит свои дни в монастыре
7Поль Скаррон (Paul Scarron) 1610-1660Жодле, или Хозяин-слуга (Jodelet ou le Maitre valet) - Комедия (1645)Действие пьесы происходит в Мадриде. Дон Хуан Альварадо прилетел в столицу из родного Бургоса на свидание с невестой. Молодого дво­рянина не остановило даже семейное несчастье: по возвращении из Фландрии дон Хуан узнал, что его старший брат был коварно убит, а обесчещенная сестра Лукреция скрылась неведомо куда. Все помыслы о мести были оставлены, едва дон Хуан увидел портрет своей наре­ченной — прелестной Изабеллы де Рохас. Страсть вспыхнула мгно­венно: юноша приказал слуге Жодле послать в Мадрид собственное изображение, а сам отправился следом. На месте выясняется непри­ятное обстоятельство: Жодле, воспользовавшись случаем, также решил запечатлеть свою физиономию, затем начал сравнивать оба произведения, и в результате прекрасная Изабелла получила портрет не хозяина, а слуги. Дон Хуан потрясен: что скажет девушка, увидав подобное свиное рыло? Но неунывающий Жодле утешает своего гос­подина: когда красотка его увидит, он ей понравится вдвое больше по контрасту, а рассказ о ротозействе глупого слуги, конечно, вызовет у нее улыбку. [475] У дома Фернана де Рохаса дон Хуан замечает какую-то тень и об­нажает шпагу. Дон Луис, спустившись по веревочной лестнице с бал­кона, быстро растворяется в темноте, чтобы не затевать дуэль под окнами Изабеллы. Дон Хуан натыкается на верного Жодле: тот со страха падает навзничь и начинает брыкаться, обороняясь ногами от разъяренного кабальеро. Все кончается благополучно, но в душе дона Хуана зарождается подозрение: улизнувший молодчик не был похож на вора — скорее, речь идет о возлюбленном. Пример сестры, воспи­танной в понятиях чести и не устоявшей перед соблазнителем, взыва­ет к осторожности, поэтому дон Хуан предлагает Жодле поменяться ролями — слуга вполне может выдать себя за господина благодаря путанице с портретом. Жодле, поломавшись для вида, соглашается и с наслаждением предвкушает, как будет лакомиться барскими блюда­ми и наставлять рога придворным франтам. Утром Изабелла с пристрастием допрашивает горничную о том, кто забрался ночью на балкон. Сначала Беатриса клянется в полной своей невинности, но затем признается, что ее хитростью обошел дон Луис, красивый племянник дона Фернана. Молодой вертопрах со сле­зами на глазах молил хоть на секунду впустить его к сеньоре, пытался подкупить и разжалобить бдительную Беатрису, да только ничего у него не вышло, и пришлось голубчику прыгать вниз, где его уже под­жидали — недаром люди говорят, будто дон Хуан Альварадо приска­кал в Мадрид. Изабелла преисполнена отвращения к жениху — более омерзительной физиономии ей не доводилось встречать. Девушка пы­тается убедить в этом и отца, однако дон Фернан не желает идти на попятный: если верить портрету, будущий зятек на редкость нека­зист, но зато он высоко стоит во мнении двора. Дон Фернан отсылает дочь при виде дамы под вуалью. Лукреция, опозоренная сестра дона Хуана, явилась просить защиты у давнего друга своего отца. Вины своей она не скрывает — жизнь ее спалил огонь любовной страсти. Два года назад на турнире в Бургосе всех рыцарей затмил приезжий юноша, который пронзил и сердце Лукре­ции. Порыв был обоюдным: коварный обольститель если и не любил, то искусно делал вид. Затем случилось страшное: старший брат погиб, отец угас от горя, а любовник исчез бесследно. Но Лукреция увидела его из окна — теперь у нее появилась надежда отыскать злодея. Дон Фернан обещает гостье полную поддержку. Затем к нему об­ращается за советом племянник. Два года назад дон Луис по пригла­шению лучшего своего друга приехал на турнир в Бургос и безумно влюбился в прекрасную девушку, которая также отдала ему сердце. [476] Однажды в спальню ворвался вооруженный человек, в темноте нача­лась схватка, оба противника наносили удары наугад, и дон Луис по­разил врага насмерть. Велико же было его отчаяние, когда он узнал в убитом друга — возлюбленная оказалась его родной сестрой. Дону Луису удалось благополучно скрыться, но теперь обстоятельства изме­нились: по слухам, в Мадрид едет младший брат убитого им дворяни­на — этот отважный юноша пылает жаждой мести. Долг чести велит дону Луису принять вызов, однако убить не позволяет совесть. Раздается громкий стук в дверь, и Беатриса сообщает, что в дом ломится жених — весь в буклях и кудрях, разряженный и надушен­ный, в каменьях и золоте, словно китайский богдыхан. Дон Луис не­приятно поражен: как мог дядя просватать дочь, не поставив в известность родню? Дон Фернан озабочен совсем другим: в доме на­чнется резня, если дон Хуан узнает, кто его обидчик. Появляются Жодле в костюме дона Хуана и дон Хуан в облике Жодле. Юноша поражен красотой Изабеллы, а та глядит на суженого с ненавистью. Мнимый кабальеро грубо толкает будущего тестя, одаривает пошлым комплиментом невесту и тут же требует побыстрее закруглить дельце с приданым. Дон Луис, безумно влюбленный в Изабеллу, втихомолку радуется — теперь он уверен, что кузина не устоит перед его напо­ром. Беатриса красочно расписывает ему, как дон Хуан с жадностью накинулся на еду. Закапав соусом весь камзол, зятек улегся в кладо­вой прямо на пол и стал храпеть так, что посуда на полках задребез­жала. Дон Фернан уже закатил дочке пощечину, хотя сам мечтает лишь об одном — как бы повернуть назад оглобли. Изабелла вновь наседает на отца с уговорами, но дон Фернан твердит, что не может нарушить слово. К тому же на семье висит большой грех перед доном Хуаном — дон Луис обесчестил его сестру и убил брата. Оставшись одна, Изабелла предается горестным раз­мышлениям: будущий муж ей гадок, страсть кузена вызывает омерзе­ние, а сама она внезапно пленилась тем, кого любить не имеет права — честь не позволяет ей даже имени этого произнести! Появ­ляется дон Луис с пылкими излияниями. Изабелла быстро их пресе­кает: пусть он дает пустые обещания и совершает гнусные злодейства в Бургосе. Беатриса предупреждает госпожу, что на шум спускаются отец с женихом, а выход закрыт: у двери околачивается слуга дона Хуана — и вид у этого красавчика совсем не безобидный. Дон Луис поспешно скрывается в спальне, Изабелла же начинает честить Беат­рису, которая будто бы назвала дона Хуана уродливой и глупой ско­тиной. Взбешенный Жодле осыпает Беатрису площадной бранью, и дон Фернан поспешно ретируется наверх. [477] Жених и его «слуга» остаются наедине с невестой. Жодле чисто­сердечно заявляет, что ему всегда были по душе такие сдобные кра­сотки. Изабелла отвечает, что с появлением дона Хуана ее жизнь преобразилась: прежде мужчины вызывали у нее почти отвращение, зато теперь она страстно любит то, что постоянно находится при же­нихе. Жодле понимает из этого только одно — девчонка втюрилась! Решив попытать счастья, он отсылает «слугу» и предлагает невесте пойти подышать воздухом на балкон. Кончается эта затея трепкой: дон Хуан безжалостно колотит Жодле, но, когда входит Изабелла, роли меняются — Жодле принимается охаживать своего господина якобы за нелестный отзыв об Изабелле. Дону Хуану приходится тер­петь, поскольку сметливый слуга поставил его в безвыходное положе­ние. Маскарад необходимо продолжать ради выяснения истины: Изабелла невыразимо прекрасна, но, судя по всему, неверна. Наконец Беатриса выпускает дона Луиса из спальни, и в этот мо­мент входит Лукреция, чрезвычайно изумленная поведением дона Фернана, который обещал защитить ее, однако не показывается на глаза. Дон Луис, принимая Лукрецию за Изабеллу, пытается объяс­ниться: в Бургосе он просто приволокнулся за одной девицей, но та в подметки не годится прелестной кузине. Лукреция, откинув вуаль, осыпает дона Луиса упреками и громко призывает на помощь. Появ­ляется дон Хуан — Лукреция, мгновенно узнав брата, невольно бро­сается под защиту дона Луиса. Дон Хуан обнажает шпагу с намерением защищать честь своего «господина». Дон Луис вынужден вступить в схватку с лакеем, но тут в комнату врывается дон Фернан. Дон Хуан шепотом приказывает Лукреции хранить тайну, а вслух объявляет, что исполнял свой долг: дон Луис находился в спальне Изабеллы — следовательно, дону Хуану нанесено явное оскорбление. Дон Фернан признает правоту «Жодле», а дон Луис дает слово, что сразится либо с доном Хуаном, либо с его слугой. Растроганная добротой Изабеллы Лукреция намекает, что дон Хуан — вовсе не тот, кем кажется. Жодле выходит на сцену, с на­слаждением ковыряя в зубах и громко рыгая после сытного завтрака с мясцом и чесноком. При виде Беатрисы он уже готов распустить руки, но дело портит появление негодующей Изабеллы. Жодле со вздохом поминает мудрый завет Аристотеля: женщин следует вразум­лять палкой. Дон Фернан сообщает «зятю» радостную новость: дон Хуан может наконец скрестить шпагу с доном Луисом, обидчиком его сестры. Жодле категорически отказывается от дуэли: во-первых, ему плевать на любое оскорбление, потому что собственная шкура [478] дороже, во-вторых, племяннику будущего тестя он готов все про­стить, в-третьих, у него есть зарок — никогда не лезть в драку из-за бабенок. Возмущенный до глубины души дон Фернан заявляет, что не намерен выдавать дочь за труса, а Жодле тут же сообщает своему гос­подину, что Лукрецию обесчестил дон Луис. Дон Хуан просит слугу еще немного потерпеть. Ему хочется верить, что Изабелла невиновна, ведь ее кузен мог просто подкупить служанку. Предстоит схватка, и Жодле умоляет дона Хуана не обознаться. Беатриса, обиженная очередным любовником, оплакивает горькую девичью долю. Изабелла с тоской ждет свадьбы, а Лукреция уверяет подругу, что во всей Кастилии нет более достойного рыцаря, чем ее брат. Жодле приводит дона Луиса в комнату, где уже спрятался дон Хуан. Слуга явно трусит, и дон Луис осыпает его насмешками. Затем Жодле тушит свечу: дон Хуан сменяет его и наносит противнику лег­кую рану в руку. Ситуация разъясняется лишь с появлением дона Фернана: дон Хуан признается, что проник в дом под личиной слуги из-за того, что ревновал Изабеллу к дону Луису, который одновре­менно оказался соблазнителем сестры. Дон Луис клянется, что на балкон и в комнату его провела Беатриса без ведома своей госпожи. Он глубоко раскаивается в том, что нечаянно убил лучшего друга, и готов жениться на Лукреции. Дон Фернан взывает к благоразумию: племянник и зять должны помириться, и тогда дом станет местом веселого свадебного пиршества. Дон Хуан и дон Луис обнимаются, Лукреция и Изабелла следуют их примеру. Но последнее слово оста­ется за Жодле: слуга просит бывшую «невесту» отдать портрет: это будет его подарком Беатрисе — пусть заслуженным счастьем насла­дятся три пары.
8Поль Скаррон (Paul Scarron) 1610-1660Комический роман (Roman Comique) (1651)Действие происходит в современной автору Франции, главным обра­зом в Мансе — городе, что расположен в двухстах километрах от Па­рижа. «Комический роман» задуман как пародия на модные романы «высокого стиля» — вместо странствующих рыцарей его героями яв­ляются бродячие комедианты, бесчисленные драки заменяют поедин- [479] ки, а обязательные в авантюрных романах сцены похищения необы­чайно забавны. Каждая глава представляет собой отдельный комичес­кий эпизод, нанизанный на стержень нехитрого сюжета. Роман отличается прихотливой композицией, он изобилует вставными эпи­зодами — как правило, это новеллы, рассказанные кем-то из персо­нажей, или воспоминания героев. Сюжеты новелл взяты в основном из жизни благородных мавров и испанцев. Особо хочется сказать о новелле «Свой собственный судья» — истории испанской кавалерист-девицы: юная София вынуждена скрываться в мужском платье. Ока­завшись в военном лагере императора Карла V, она проявляет такое мужество и военный талант, что получает под командование кавале­рийский полк, а затем и назначение вице-королем своей родной Ва­ленсии, но, выйдя замуж, уступает все титулы супругу. Скаррон успел завершить две части романа. Третью после его смерти написал Оффрэ, наскоро закончивший сюжет. На рынке Манса появляются трое причудливо одетых людей — немолодая женщина, старик и статный юноша. Это бродячая труппа. Комедианты вызвали гнев губернатора Тура и во время бегства расте­ряли товарищей. Но они и втроем готовы дать спектакль в верхней комнате трактира. Местный судья, г-н Раппиньер, приказывает трак­тирщице ссудить актерам на время спектакля оставленную ей на со­хранение одежду молодых людей, играющих в мяч. Красавец комедиант Дестен поражает всех своим мастерством, но являются иг­роки в мяч, видят на актерах свое платье и принимаются бить судью, распорядившегося им без ведома хозяев. Драка становится всеобщей, и Дестену суждено еще раз восхитить жителей Манса: он нещадно лупит людей, помешавших спектаклю. При выходе из трактира на Раппиньера со шпагами нападают друзья избитых. Жизнь судье спа­сает опять-таки Дестен, он и шпагой владеет весьма искусно, рубя ею нападающих по ушам. Благодарный Раппиньер зовет комедиантов в свой дом. Ночью он поднимает жуткий переполох, решив, что г-жа Раппиньер отправилась в комнату юного комедианта. На самом деле это бродит по дому коза, выкармливающая своим молоком осиротев­ших щенят. Наутро судья расспрашивает о Дестене второго актера, язвительного Ранкюна. По его словам, Дестен в труппе совсем недав­но, а мастерством он обязан Ранкюну, да и жизнью тоже. Ведь Ранкюн спас его в Париже, когда молодой человек подвергся нападению грабителей, отнявших у него некую драгоценность. Узнав, когда про­изошло нападение, судья и его слуга Доген страшно смущаются. В тот же день Догена смертельно ранит один из избитых им в трактире [480] юношей. Перед смертью он зовет Дестена. Раппиньеру актер гово­рит, что умирающий просто бредил. Собираются остальные актеры: дочь старой актрисы, шестнадцатилетняя Анжелика, ученик Дестена Леандр, еще несколько человек. Нет только Этуаль — сестры Десте­на: она вывихнула ногу, и за ней посылают конные носилки. Какие-то вооруженные всадники насильно осматривают все носилки на дороге. Они ищут девушку с поврежденной ногой, но похищают на­правляющегося к врачу священника. Этуаль же благополучно прибы­вает в Манс. Анжелика и ее мать, Каверн, просят молодых людей в знак дружбы рассказать им свою историю. Дестен соглашается. Он сын деревенского богача, человека анекдотической скупости. Родители его не любили, все их внимание поглощал отданный им на воспита­ние отпрыск некоего шотландского графа. Дестена забирает к себе его великодушный крестник. Мальчик прекрасно учится, компанию ему составляют дети барона д'Арк — грубый Сен-Фар и благородный Вервиль. Закончив образование, молодые люди отправляются в Ита­лию на военную службу. В Риме Дестен знакомится с дамой-францу­женкой и ее рожденной в тайном браке дочерью Леонорой. Он спасает их от нахальства какого-то путешествующего француза и, ко­нечно, влюбляется в дочь. Леонора тоже неравнодушна к нему, но Сен-Фар говорит ее матери, что Дестен всего лишь слуга, и бедную девушку увозят, не дав сказать о своих чувствах. Дестена заманивает в засаду и тяжело ранит проученный им при знакомстве с Леонорой нахал. Выздоровев, Дестен ищет смерти на полях сражений, но вмес­то этого находит славу отчаянного рубаки. По окончании похода мо­лодые люди возвращаются во Францию. Вервиль влюбляется в свою соседку, мадемуазель Салдань. Ее родители умерли, а самодур брат хочет отправить ее и вторую сестру в монастырь, чтобы не тратиться на приданое. Дестен сопровождает друга на тайное свидание. Неожи­данно появляется Салдань — это, оказывается, римский недруг наше­го героя. Начинается драка, Салдань легко ранен. Поправившись, он вызывает Вервиля на дуэль. По обычаю того времени секундант Вервиля Дестен вынужден драться с секундантом Салданя. увы, это старший сын его благодетеля Сен-Фар. Юноша сначала щадит про­тивника, но тот подло злоупотребляет этим. Чтобы не погибнуть, Де­стен ранит его. Вервиль обезоруживает Салданя. Дело улаживается двойной свадьбой — Вервиль женится на своей возлюбленной, Сен-Фар — на ее сестре. Оскорбленный Дестен, несмотря на уговоры друга, покидает дом барона д'Арк. Он вновь направляется в Италию и в дороге встречает свою любимую и ее мать. Они разыскивают [481] отца Леоноры, однако поиски их безуспешны, к тому же у них укра­ли все деньги. Дестен решает сопровождать их. Во время розысков мать Леоноры умирает. Грабители похищают у Дестена украшенный бриллиантами портрет отца его любимой — доказательство ее происхождения. К тому же на их след нападает Салдань. Необходимость скрываться и нужда заставляют молодых людей выдать себя за брата и сестру и под вымышленными именами примкнуть к труппе комедиантов. В Туре их опять встречает Салдань, он пытается похитить Леонору-Этуаль. Рассказ занимает несколько вечеров. Тем временем с комедиантами сводит знакомство заезжий лекарь, его жена-испанка, знающая несметное число увлекательных историй, а также некий вдовый адвокат Раготен. Этот маленький че­ловек нахален, глуп и плохо воспитан, но обладает своеобразным та­лантом вечно попадать в смешные переделки, подробно описываемые в романе. Он решает, что влюблен в Этуаль. Ранкюн соглашается по­мочь адвокату добиться ее благосклонности, а пока ест и пьет за его счет. Труппу приглашают за город — там празднуют свадьбу. Коме­дианты приезжают, но представлению не суждено состояться — по­хищена Анжелика. Каверн уверена, что похититель — Леандр, это ясно из найденных ею любовных писем. Дестен бросается в погоню. В гостинице одной из деревень он находит израненного Леандра и выслушивает его историю. Леандр поступил в труппу только из любви к Анжелике. Он дворянин, и его ждет большое наследство, но отец не соглашается на брак сына с комедианткой. Он гнался за по­хитителями, вступил с ними в драку — негодяи избили его и полу­мертвого бросили на дороге. Через некоторое время в гостинице появляется и сама Анжели­ка — ее увезли по ошибке. Это выяснилось, когда по дороге похити­тели встретили Этуаль. Ее пытался с помощью подкупленного слуги заманить в свои сети Раппиньер. Слугу избили, Анжелику бросили в лесу, а Этуаль увезли неизвестно куда. Нет сомнения, что это продел­ки Салданя. Однако с помощью вовремя появившегося Вервиля Де­стен выручает возлюбленную, это тем более легко, что под Салданем упала лошадь и он страшно расшибся. Удается вывести на чистую воду Раппиньера, судья вынужден вернуть портрет отца Леоноры: это ведь он и его покойный слуга ограбили Дестена в Париже. Комеди­анты перебираются из Манса в Алансон. Раготен, чтобы не расста­ваться с предметом своей любви и блеснуть дарованиями, вступает в труппу. Зато Леандр покидает товарищей — пришло известие, что его отец при смерти и желает проститься с сыном. Первый же спек- [482] такль на новом месте мог плохо закончиться — неугомонный Сал­дань оправился от травмы и вновь попытался похитить Этуаль. Но поклонники театра из числа местных дворян становятся на сторону комедиантов. Салдань погибает в перестрелке, которую сам же и спровоцировал. Леандр наследует от отца баронский титул и состоя­ние, но не собирается расставаться с театром и остается в составе труппы. Две свадьбы решено сыграть одновременно. Накануне ра­достного дня Каверн встречает брата, тоже комедианта, с которым они были разлучены еще детьми. Итак, все счастливы, кроме Раготена. Он пытается разыграть самоубийство, а потом тонет в реке, пыта­ясь напоить лошадь. Злой шутник Ранкюн тоже покидает труппу — его место займет брат Каверн.
9Пу Сун-лин 1640-1715Рассказы Ляо Чжая о необычайном Новеллы (опубл. 1766)СМЕШЛИВАЯ ИННИН Ван Цзыфу из Лодяня рано лишился отца. Мать с него глаз не спу­скала. Просватала ему барышню из семьи Сяо, только та еще до свадьбы умерла. Как-то в праздник фонарей зашел к Вану двоюрод­ный брат и увлек его за собой посмотреть на гуляние. Вскоре брат вернулся домой по срочному делу, а Ван в возбужденном упоении пошел себе гулять один. И тут он увидел барышню с веткой цветущей сливы в руке. Лицо такой красоты, что в мире и не бывает. Студент глаз отвести не мог. Барышня расхохоталась, уронила ветку и удалилась. Студент подобрал цветок, отправился опечаленный домой, где спрятал цветок под по­душку, поник головой и затем уснул. Наутро оказалось, что он пере­стал есть и разговаривать. Мать встревожилась, заказала молебен с заклятием от наваждения, но больному стало еще хуже. Мать упросила братца У расспросить Вана. Тот во всем сознался. Братец У посмеялся над его бедой и обещал помочь. Принялся ис­кать девицу. Но нигде ни следа ее сыскать не мог. А Ван тем време- [346] нем повеселел. Пришлось соврать, что барышня нашлась, оказалась дальней родственницей — это, конечно, затруднит сватовство, но в конце концов все образуется. Обнадеженный студент начал вовсю по­правляться. Только У все не появлялся. И опять студент занедужил. Мать ему других невест предлагала, но Ван и слушать не желал. На­конец решил он сам отправиться на поиски красавицы. Шел, шел, пока не оказался в Южных горах. Там среди чаш и цветочных полян притаилась деревушка. В ней-то и встретил студент свою пропавшую барышню. Та опять держала в руке цветок и опять хохотала. Студент не знал, как с ней познакомиться. Ждал до самого вечера, когда из дому вышла старуха и стала расспрашивать, кто он и зачем пожаловал. Объяснил, что ищет родственницу. Слово за слово выяснилось, что они и впрямь в родстве. Повели студента в дом, по­знакомили с барышней, а та знай смеялась без удержу, хотя старуха и пыталась на нее прикрикнуть. Через несколько дней мать послала за сыном гонцов. А тот угово­рил старуху отпустить с ним Иннин, чтобы та познакомилась с новой родней. Мать, узнав о родственниках, очень удивилась. Она-то знала, что брат У попросту обманул сына. Но принялись выяснять — и вправду родственники. Некогда один их родич спознался с лисой, за­болел сухоткой и умер, а лиса родила девочку по имени Иннин. Решил тогда У все проверить и отправился в ту деревню, но ничего, кроме цветущих зарослей, там не нашел. Вернулся, а барышня только хохочет. Мать Вана, решив, что девица — бесовка, рассказала ей все, что узнала о ней. Только та вовсе не смутилась, хихикала да хихикала. Уже и собралась мать Вана обженить барышню с сыном, но боялась с бесовкой породниться. Все-таки они поженились. Однажды Иннин увидал сосед и стал ее к блуду склонять. А та только хохочет. Он и решил, что она согласна. Ночью явился в назна­ченное место, а барышня его поджидает. Только он к ней приник, как в тайном месте укол ощутил. Глянул — он к сухому дереву при­жимался, в дупле которого огромный скорпион притаился. Помучил­ся любодей и умер. Мать поняла, что дело — в неуемной веселости невестки. Умолила ее перестать смеяться, та обещала, И в самом деле больше не хохотала без удержу, но веселой осталась по-прежнему. Как-то призналась Иннин мужу, что горюет о том, что мать ее до сих пор не похоронена, тело несчастной осталось лежать в горах. Призналась потому, что студент и его мать, хоть и знали о ее лисьей природе, не чурались своей родни. [347] Отправились с гробом в горы, нашли тело и захоронили с подоба­ющими церемониями в могиле отца Иннин. Через год Иннин родила необыкновенно умного ребенка. Значит, глупый смех — вовсе не повод, чтобы отказывать человеку в наличии сердца и ума. Глядите, как отомстила блудодею! А как мать почитала и жалела — даром что бесовской породы. Может быть, вообще Иннин — эта странная женщина, на самом деле от­шельник, скрывавшийся от всех, затаившийся в смехе? ФЕЯ ЛОТОСА Цзун Сянжо из Хучжоу где-то служил. Однажды в осеннем поле застиг он парочку. Мужчина подхватился и убежал. Глянул Цзун, а девица-то собой хороша, тело пышное и гладкое, как помада. Он и уговорил ее навестить поздним вечером уединенный кабинет в его доме. Дева согласилась, и ночью полил, так сказать, изнемогающий дождь из набухших туч — меж ними установилась самая полная лю­бовная близость. Месяц за месяцем все сохранялось в тайне. Как-то увидал Цзуна буддийский монах. Понял, что того мучит бесовское наваждение. Цзун и в самом деле день ото дня слабел. Стал подозревать деву. Монах велел слуге Цзуна заманить деву-лисицу — а это была именно лисица! — в кувшин, залепить горловину особым талисманом, поставить на огонь и кипятить в котле. Ночью дева, как обычно, пришла к Цзуну, принесла больному чу­десных апельсинов. Слуга ловко проделал все, как велел монах, но только собрался водрузить кувшин в чан с кипятком, как Цзун, гля­нув на апельсины, вспомнил доброту своей возлюбленной, пожалел ее и приказал слуге выпустить деву-лису из кувшина. Та пообещала от­благодарить его за милосердие и исчезла. Сначала какая-то незнакомка передала слуге лекарство, и Цзун стал быстро поправляться. Понял он, что это благодарность лисицы, и опять возмечтал увидать подругу. Ночью она явилась к нему. Объяс­нила, что подыскала ему вместо себя невесту. Следует лишь отпра­виться на озеро и найти красавицу в креповой накидке, а коли ее след потеряется, искать лотос с коротким стеблем. Цзун так и сделал. Сразу увидал деву в накидке, та исчезла, а когда он сорвал лотос, вновь появилась перед ним. Потом — раз! — и превратилась в камень. Цзун его с заботой на стол водрузил и воз­жег курения. А ночью обнаружил деву в своей постели. Полюбил он ее крепко. Как она ни противилась, как ни уверяла, что ее природа [348] лисья, Цзун никуда ее не отпустил, и зажили они вместе. Только очень молчалива была. Дева ждала ребенка и сама у себя роды приняла, а наутро уже стала опять здоровехонька. Через шесть-семь лет заявила вдруг мужу, что грехи свои искупила, и пришло время проститься. умолял он ее остаться, но напрасно. На глазах изумленного Цзуна взмыла к небе­сам, он только успел туфельку с ее ноги сорвать. Тотчас превратилась туфелька в каменную красную ласточку. А в сундуке отыскалась кре­повая накидка Когда хотел увидеть деву, брал накидку в руки и звал ее. Тотчас возникала перед ним красавица — точное ее подобие, только немая. ЗЛАЯ ЖЕНА ЦЗЯНЧЭН Студент Гао Фань с детства отличался сообразительностью, обладал красивым лицом и приятными манерами. Родители мечтали удачно его женить, но он капризничал, отказываясь от самых богатых невест, а отец не решался перечить единственному сыну. Зато он влюбился в дочь бедного ученого Фаня. Как матушка его ни отговаривала, он от своего не отступил: сыграли свадьбу. Супруги были замечательной парой, очень подходили друг другу, только моло­дая жена (а звали ее Цзянчэн) время от времени принималась сер­диться на мужа, отворачиваясь от него, словно от незнакомого. Как-то ее крики услыхали родители Гао, сделали сыну выговор, мол, зачем жену распустил. Тот попытался усовестить Цзянчэн, но та еще пуще рассвирепела, поколотила мужа, выгнала его за дверь, а дверь захлопнула. Дальше все еще хуже пошло, жена совсем укороту не знала, гне­валась беспрестанно. Старики Гао потребовали, чтобы сын дал жене развод. Через год отец Цзянчэн, старый Фань, повстречав студента, умо­лил его навестить их дом. Вышла нарядная Цзянчэн, супруги растро­гались, а тем временем уже стол накрыли, принялись зятя вином потчевать. Студент и остался ночевать. А от своих родителей все скрыл. Вскоре Фань пришел к старому Гао уговаривать принять не­вестку назад в дом. Тот противился, но, с крайним изумлением узнает, что сын проводит у жены ночи, смирился и дал согласие. Месяц прошел тихо, но вскоре Цзянчэн взялась за старое — ро­дители стали замечать на лице сына следы ее ногтей, а потом увида­ли, как она колотит мужа палкой. Тогда старики велели сыну жить [349] одному и только посылали ему пищу. Позвали Фаня, чтобы тот дочь утихомирил, но та отца и выслушать не захотела, осыпала его оскор­бительными, скверными словами. Тот от гнева умер, а вслед за ним умерла и старуха. Студент затосковал, в одиночестве, и сваха иногда стала приводить к нему молодых девиц поразвлечься. Раз жена выследила сваху, угро­зами вызнала у нее подробности ночных визитов и под видом очеред­ной гостьи сама проникла в спальню к мужу. Когда все открылось, несчастный так перепугался, что с той поры и в редкие минуты суп­ружеской благосклонности оказывался ни на что не способным. Жена совсем его запрезирала. Выходить студент имел право только к мужу жениной сестры, с которым иногда выпивал. Но Цзянчэн и тут свой норов проявила: се­стру избила до полусмерти, ее мужа со двора прогнала. Гао совер­шенно высох, забросил занятия, провалил экзамен. Ни с кем и словом не мог перемолвиться. Раз с собственной служанкой загово­рил, так жена схватила винный жбан и давай им колотить мужа, потом связала его и служанку, вырезала у каждого по куску мяса на животе и пересадила от одного к другому. Мать Гао очень горевала. Однажды во сне явился ей старец, кото­рый объяснил, что в прошлом рождении Цзянчэн была мышью, а сын — ученым. Как-то в храме он случайно раздавил мышь, и теперь испытывает на себе ее месть. Поэтому остается только молиться. Ста­рики принялись усердно возносить молитвы божественной Гуаньинь. Через время явился бродячий монах. Начал проповедовать о воз­даяниях за дела прежней жизни. Собрался народ. Цзянчэн тоже при­шла. Вдруг монах брызнул на нее чистой водой, крикнул: «Не злись!» — и, ни единого гневного слова ему не сказав, побрела женщина домой. Ночью она покаялась перед мужем, все его шрамы и синяки, ос­тавшиеся после ее побоев, огладила, рыдала беспрестанно, корила себя последними словами. А утром они вернулись в дом к старикам, Цзянчэн и перед ними повинилась, в ногах валялась, моля о проще­нии. С той поры сделалась Цзянчэн послушной женой и почтительной невесткой. Семья разбогатела. А студент в науках преуспел. Так что, читатель, человек в своей жизни плод деяний своих не­пременно получит: он пьет или ест — обязательно будет по делам его воздаяние. [350] МИНИСТР ЛИТЕРАТУРНОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ Ван Пинцзы приехал в столицу сдавать экзамены на чиновника и поселился в храме. Там уже жил некий студент, не пожелавший даже и познакомиться с Ваном. Однажды в храм зашел облаченный в белое молодой человек. Ван с ним быстро сдружился. Тот был родом из Дэнчжоу и носил фами­лию Сун. Появился студент, тотчас показавший свое высокомерие. Он попытался обидеть Суна, но сам оказался всеобщим посмешищем. Тогда наглец предложил состязаться в умении сочинять на за­данную тему. И опять Сун превзошел его. Потом Ван повел его к себе, чтобы ознакомить со своими труда­ми. Сун и похвалил, и покритиковал. Ван почувствовал к нему вели­кое доверие, словно к учителю. угостил его пельменями. С тех пор они встречались часто: Сун учил друга сочинять, а тот кормил его пельменями. Со временем и студент, поубавивший свое высокомерие, попросил оценить свои труды, уже высоко превознесенные друзьями. Сун их не одобрил, а студент затаил обиду. Однажды Ван и Сун повстречали слепого лекаря-хэшана. Сун сразу понял, что хэшан великий знаток литературного стиля. Посове­товал Вану принести хэшану свои сочинения. Ван послушался, собрал дома свои работы и отправился к слепцу. По дороге повстречал сту­дента, который тоже увязался с ним вместе. Хэшан заявил, что слу­шать сочинения ему недосуг, и велел сжигать их одно за другим — он сумеет все понять по запаху. Так и сделали. Отзывы хэшана оказа­лись необыкновенно проницательны. Только студент им не слишком поверил. Сжег для опыта сочинения древних авторов — хэшан прямо в восторг пришел, а когда студент собственный труд спалил, слепец вмиг уловил подмену и отозвался о его таланте с полным пре­небрежением. Однако на экзаменах студент преуспел, а Ван провалился. Пошли они к хэшану. Тот заметил, что судил о стиле, а не о судьбе. Предло­жил студенту сжечь восемь любых сочинений, а он, хэшан, угадает, кто из авторов — его учитель. Принялся жечь. Хэшан принюхивался, пока его вдруг не вырвало — студент как раз жег труд своего настав­ника. Студент рассвирепел и ушел, а потом и вовсе из храма куда-то перебрался. А Ван решил упорно готовиться к экзаменам на будущий год. Сун ему помогал. К тому же в доме, где он жил, обнаружился клад, при­надлежавший некогда его деду. Пришло время экзаменов, но Вана опять постигла неудача — он нарушил какие-то раз и навсегда заве- [351] денные правила. Сун был безутешен, и Вану пришлось его успокаи­вать. Тот признался, что вовсе не человек, а блуждающая душа, и, видно, тяготеющее над ним заклятье распространяется и на его дру­зей. Вскоре выяснилось, что Владыка Ада повелел Суну ведать литера­турными делами в обители мрака. На прощание посоветовал Сун Вану упорно трудиться, а потом сказал, что вся еда, какую он съел за все время в доме Вана, лежит на заднем дворе и уже проросла вол­шебными грибами — всякий ребенок, их поевший, враз поумнеет. Так они расстались. Ван поехал на родину, стал заниматься с еще большим усердием и сосредоточенностью. Во сне к нему явился Сун и сообщил, что грехи прошлых рождений помешают ему занять важный пост. И в самом деле: Ван сдал экзамены, но служить не стал. Родились у него двое сыновей. Один оказался туповат. Отец покормил его грибами, и тот тотчас поумнел. Все предсказания Суна сбылись. ВОЛШЕБНИК ГУН Даос Гун не имел ни имени, ни прозвания. Раз хотел повидать Луского князя, но привратники не стали и докладывать. Тогда даос пристал с тем же к чиновнику, вышедшему из дворца. Тот велел гнать прочь оборванца. Даос пустился бежать. Оказавшись на пусты­ре, рассмеялся, достал золото и попросил передать чиновнику. Он-де вовсе не к князю просился, а просто хотел погулять в великолепном дворцовом саду. Чиновник, увидав золото, подобрел и повел даоса по саду. Потом они поднялись на башню. Даос толкнул чиновника, тот и полетел вниз. Оказалось, что он подвешен на тонкой веревке, а даос исчез. Беднягу с трудом спасли. Князь велел отыскать даоса. Того вскоре до­ставили во дворец. После богатого угощения даос продемонстрировал князю свои умения: он извлекал из рукава певиц, которые пели для князя, фей и небожительниц, а небесная ткачиха даже поднесла князю волшебное платье. Восхищенный князь предложил гостю поселиться во дворце, ко тот отказался, продолжая жить у студента Шана, хотя иногда ос­тавался ночевать у князя и устраивал всяческие чудеса. Студент один незадолго перед тем подружился и сблизился с пе­вичкой Хуэй Гэ, а князь призвал ее во дворец. Студент попросил даоса о помощи. Тот посадил Шана в рукав и пошел играть с князем [352] в шахматы. Увидал Хуэй Гэ и незаметно для окружающих смахнул ее в рукав. Там влюбленные и встретились. Так виделись они еще триж­ды, а потом певичка понесла. Во дворце ребенка не утаишь, и сту­дент опять припал к стопам даоса. Тот согласился помочь. Однажды принес домой младенца, которого умная жена Шана безропотно приняла, а свои халат, испачканный родильной кровью, отдал студен­ту, сказав, что даже клочок его будет помогать при трудных родах. Через какое-то время даос заявил, что скоро умрет. Князь не хотел верить, но тот вскоре и вправду умер. Похоронили его с поче­том. А студент стал помогать при тяжелых родах. Однажды никак не могла разрешиться любимая наложница князя. Он и ей помог. Князь хотел его щедро одарить, но студент пожелал одного — соединиться со своей возлюбленной Хуэй Гэ. Князь согласился. Их сыну уже один­надцать лет сравнялось. Он помнил своего благодетеля-даоса, навещал его могилу. Как-то в далеком краю один местный торговец встретил даоса, который попросил передать князю некий сверток. Князь признал свою вещь, но, ничего не понимая, повелел разрыть могилу даоса. Гроб оказался пустым. Как было бы замечательно, если такое случилось бы на самом деле — «небо и земля в рукаве»! Далее умереть в подобном рукаве — стоило бы! ПРОКАЗЫ СЯОЦУЙ Еще в детстве с министром Ваном, когда он лежал на постели, случилось вот что: грянул внезапно сильный гром, кругом потемнело, и кто-то, размером больше кошки, прильнул к нему, а едва сумрак рассеялся и все прояснилось — непонятное существо исчезло. Брат объяснил, что это была лиса, укрывшаяся от Грома Громового, а по­явление ее сулит высокую карьеру. Так и случилось — Ван преуспел в жизни. Вот только единственный сын его уродился глупым, и никак не удавалось женить его. Но однажды в ворота усадьбы Ванов вошла женщина с девушкой необыкновенной красоты и предложила дочь дурачку Юаньфэну в жены. Родители обрадовались. Вскоре женщина исчезла, а девица Сяоцуй стала жить в доме. Была она сметлива необыкновенно, но все время веселилась и проказничала да над мужем подшучивала. Свекровь примется ее бра­нить, а она знай молчит, улыбается. [353] На той же улице жил цензор, тоже носивший фамилию Ван. Он мечтал нашему Вану насолить. А Сяоцуй, вырядившись как-то пер­вым министром, дала повод цензору заподозрить свекра в тайных против него происках. Через год настоящий министр умер, цензор явился в дом Вана и случайно столкнулся с его сыном, обряженным в царское платье. Отобрал у дурачка одежды и шапку и отправился до­носить государю. Между тем Ван с женой отправились наказать невестку за глупые забавы. Та только смеялась. Государь рассмотрел принесенные одежды и понял, что это про­сто забава, разгневался на ложный донос и велел отдать цензора под суд. Тот попытался доказать, что в доме Вана живет нечистая сила, но слуги и соседи все опровергли. Цензора сослали на дальний юг. С тех пор в семье полюбили невестку. Правда, беспокоились, что у молодых детей нет. Однажды жена в шутку накрыла мужа одеялом. Глядь, а он уже и не дышит. Только набросились на невестку с руганью, как барич при­шел в себя и нормальным сделался, словно и не был дурачком. Те­перь молодые зажили наконец по-людски. Как-то молодая уронила и разбила дорогую старинную вазу. Ее принялись корить. Тогда она объявила, что вовсе не человек, а жила в доме только в благодарность за доброе отношение к своей матери-ли­сице. Теперь же она уйдет. И исчезла. Муж стал сохнуть от тоски. Спустя два года он как-то услыхал из-за ограды голос и понял, что это его жена, Сяоцуй. Ван умолял ее снова поселиться у них в доме, даже мать для уговоров призвал. Но Сяоцуй согласилась жить с ним лишь в уединении, в загородном доме. Спустя какое-то время она стала стареть. Детей у них не было, и она уговорила мужа взять молодую наложницу. Он отказывался, но потом решился. Новая жена оказалась вылитой Сяоцуй в молодости. А та тем временем исчезла. Понял муж, что она нарочно состарила свое лицо, дабы он легче смирился с ее исчезновением. ЦЕЛИТЕЛЬНИЦА ЦЗЯОНО Студент Кун Сюэли был потомком Совершенного, то есть Кунцзы, Конфуция. Будучи образованным, начитанным, он хорошо писал стихи. Раз поехал к ученому другу, а тот умер. Пришлось временно поселиться в храме. [354] Шел как-то мимо опустевшего дома господина Даня, а из ворот вдруг выходит красивый юноша. Принялся уговаривать студента переехать в дом и учить, наставлять его, юношу. Вскоре приехал Старший Господин. Благодарил студента, что не отказался учить его туповатого сына. Одарил щедро. Студент продолжал наставлять, про­свещать юношу, а вечерами они пили вино и развлекались. Наступила жара. И тут у студента появилась опухоль. Юноша призвал сестренку Цзяоно лечить учителя. Та пришла. Быстро справи­лась с болезнью, а когда выплюнула изо рта красный шарик, студент враз почувствовал себя здоровым. Потом снова положила шарик в рот и проглотила. С той поры студент потерял покой — все о красавице Цзяоно думал. Только та еще слишком годами мала была. Тогда юноша пред­ложил ему жениться на милой Сун, дочери своей тетки. Та постарше. Студент как глянул, тотчас влюбился. Устроили свадьбу. Вскоре юноша с отцом собрались уезжать. А Куну посоветовали вернуться с женой на родину. Старик подарил им сто слитков золота. Юноша взял молодых за руки, велел зажмуриться, и они вмиг вспорхнули, одолели простор. Прилетели домой. А юноши как не бывало. Зажили с матушкой Куна. Родился сын по имени Сяохуань. Кун продвигался по службе, но внезапно был отстранен от должности. Однажды, охотясь, снова встретил юношу. Тот пригласил к себе в какое-то село. Кун приехал с женой и ребенком. Пришла и Цзяоно. Она была уже замужем за неким господином у. Зажили вместе. Как-то юноша сказал Куну, что надвигается страшная беда и спасти их может только он, Кун. Тот согласился. Юноша признался, что в их семье все не люди, а лисицы, но Кун не отступился. Началась страшная гроза. Во мраке возник некто, похожий на беса с острым клювом, и схватил Цзяоно. Кун ударил его мечом. Бес рухнул наземь, но и Кун упал замертво. Цзяоно, увидав погибшего из-за нее студента, велела подержать ему голову, разнять зубы, а сама пропустила ему в рот красный шарик. Прильнула к губам и стала дуть, а шарик так и заклокотал в горле. Вкоре Кун очнулся и ожил. Оказалось, что в грозу погибла вся семья мужа Цзяоно. Пришлось ей с юношей вместе с Куном и его женой ехать к ним на родину. Так и зажили вместе. Сын Куна подрос, сделался красавцем. Но в лице его проглядывало что-то лисье. Все в округе знали, что это лисий детеныш. [355] ВЕРНАЯ СВАХА ЦИНМЭЙ Однажды у студента Чэна прямо из одежды выпорхнула какая-то дева редкой красоты. Призналась, правда, что она лисица. Студент не испугался и стал с ней жить. Она родила ему девочку, которую на­рекли Цинмэй — Слива. Только об одном просила студента: не жениться. Обещала через положенное время родить ему мальчика. Но из-за насмешек родных и знакомых тот не выдержал и сосватал девицу Ван. Лисица рассер­дилась и ушла. Цинмэй выросла умной, миловидной. Попала в служанки в дом некоего Вана, к его дочери А Си, четырнадцати лет. Они прониклись взаимной симпатией. В том же городе жил студент Чжан, бедный, но честный и пре­данный наукам, ничего не делавший кое-как. Цинмэй зашла однаж­ды к нему в дом. Видит: сам Чжан похлебку из отрубей ест, а для стариков родителей свиные ножки припас; за отцом, словно за малым дитем, ходит. Принялась уговаривать Си выйти за него замуж. Та страшилась бедности, но согласилась попробовать уговорить роди­телей. Дело не сладилось. Тогда сама Цинмэй предложила себя студенту. Тот хотел взять ее честь по чести, но боялся, что у него не хватит денег. Тут как раз отцу А Си, Вану, была предложена должность начальника уезда. Перед отъездом он согласился отдать свою служанку в наложницы Чжану. Деньги частью сама Цинмэй прикопила, частью Чжанова мать насобирала. Цинмэй повела все хозяйство в доме, зарабатывала вышиванием, заботилась о стариках. Чжан весь отдавался ученым занятиям. Тем временем в дальнем западном уезде умерла жена Вана, потом сам он попал под суд и разорился. Слуги разбежались. Вскоре и сам хозяин умер. А Си осталась сиротой, горевала, что даже похоронить родите­лей достойно не может. Хотела выйти замуж за того, кто похороны устроит. Согласилась было даже в наложницы пойти, но жена госпо­дина ее прогнала. Пришлось поселиться при храме. Только лихие мо­лодцы донимали ее приставаниями. Она даже подумывала, не наложить ли на себя руки. В один из дней в храме укрылась от грозы богатая госпожа со слу­гами. Оказалось — это Цинмэй. Они с Си узнали друг друга, обня­лись со слезами. Чжан, как выяснилось, преуспел, стал начальником судебной палаты. Цинмэй тут же принялась уговаривать А Си испол­нить предначертание судьбы, выйти замуж за Чжана. Та противилась, [356] но Цинмэй настояла. Сама она стала, как и прежде, верно служить госпоже. Ни разу не поленилась, не понебрежничала. Позднее Чжан сделался товарищем министра. Император своим указом пожаловал обеим женщинам титул «госпожи», от обеих у Чжана были дети. Вот, читатель, какими причудливыми, кривыми дорожками, круж­ными путями шла дева, которой Небо поручило устройство этого брака! КРАСНАЯ ЯШМА У старика Фэна из Гуанпина был единственный сын, Сянжу. И жена, и невестка умерли, со всем в доме отец и сын управлялись сами. Как-то вечером Сянжу увидал соседскую деву по имени Хунъюй, красная Яшма. У них сладилась тайная любовь. Через полгода о том прознал отец, разгневался ужасно. Дева решила бросить юношу, но на прощание уговорила его посвататься к девице из семьи Вэй, что жила в деревне неподалеку. Даже серебра ему на такое дело дала. Отец девицы польстился на серебро, и брачный договор был за­ключен. Молодые зажили в мире и согласии, у них родидся мальчик, нареченный Фуэр. Живший по соседству местный магнат Сун увидал как-то молодую женщину и стал ее домогаться. Та ему отказала. Тогда его слуги ворвались в дом Фэнов, избили старика и Сянжу, а женщину силой увели с собой. Старик не вынес унижения и вскоре умер. Сын остался с мальчи­ком на руках. Пробовал жаловаться, но правды не добился. Потом дошло до него, что и жена его, не вынеся оскорблений, скончалась. Подумывал даже зарезать обидчика, но того охраняли, да и ребенка не на кого было оставить. Как-то к нему явился незнакомец с траурным визитом. Принялся уговаривать отомстить Суну, обещал самолично исполнить задуман­ное. Испуганный студент взял сына на руки и убежал из дому. А ночью кто-то зарезал Суна, обоих его сыновей и одну из жен. Обви­нили студента. Сняли с него облачение ученого, специальный костюм и ну пытать. Он отпирался. Правитель, вершивший неправый суд, проснулся ночью оттого, что в его кровать с небывалой силой вонзился кинжал. Со страху он снял со студента обвинение. Студент вернулся домой. Теперь был он совсем один. Где ребенок, [357] неизвестно, его ведь отняли у несчастного. Однажды кто-то постучал­ся в ворота. Поглядел — женщина с ребенком. Признал Красную Яшму со своим сыном. Стал расспрашивать. Та призналась, что вовсе не соседская дочь, а лиса. Как-то ночью наткнулась в лощине на пла­чущего ребенка, взяла его на воспитание. Студент взмолился, чтобы она его не оставляла. Зажили вместе. Красная Яшма ловко управлялась по хозяйству, купила ткацкий ста­нок, взяла в аренду землю. Пришла пора экзаменов. Студент приго­рюнился: у него ведь отобрали костюм, облачение ученого. Но женщина, оказалось, давно послала деньги, чтобы его имя восстанови­ли в списках. Так он и экзамены успешно сдал. А жена его все тру­дилась, изнуряла себя работой, но все равно оставалась нежной и прекрасной, словно в двадцать лет. ВАН ЧЭН И ПЕРЕПЕЛ Ван Чэн происходил из древнего рода, был по природе своей чрез­вычайно ленив, так что имение его с каждым днем все сильнее при­ходило в упадок. Лежали с женой и знай друг с другом ругались. Стояло жаркое лето. Деревенские жители — и Ван среди про­чих — повадились ночевать в заброшенном саду. Все спавшие встава­ли рано, только Ван поднимался, когда красное солнце уже, как говорится, на три бамбуковые жердины поднялось. Раз нашел в траве драгоценную золотую булавку. Тут какая-то старуха вдруг появилась и принялась булавку искать. Ван, хоть ленивый, но честный, отдал ей находку. Оказалось, булавка — память о ее покойном муже. Спросил его имя и понял: это его дед. Старуха тоже была поражена. Призналась, что она — фея-лиса. Ван пригласил старуху в гости. На пороге появилась жена, растрепан­ная, с лицом — что увядший овощ, вся черная. Хозяйство в запусте­нии. Старуха предложила Вану заняться делом. Сказала, что скопила, еще живя с его дедом, немного денег. Нужно их взять, купить холста и в городе продать. Купил Ван холст и в город отправился. В дороге застит его дождь. Одежда и обувь промокли насквозь. Пережидал он, пережидал да заявился в город, когда цены на холст упали. Опять Ван стал ждать, но пришлось продать себе в убыток. Собрался возвращаться домой, глянул, а деньги-то исчезли. В городе рассмотрел Ван, что устроители перепелиных боев имеют огромный барыш. Наскреб остаток денег и купил клетку с перепела­ми. Тут опять дождь хлынул. День за днем лил не переставая. Смот- [358] рит Ван, а в клетке единственный перепел остался, остальные подо­хли. Оказалось, что это птица-силач и в бою равных ей не было во всем городе. Через полгода у Вана скопилось уже порядочно денег. Как всегда, в первый день нового года местный князь, слывший любителем перепелов, стал скликать перепелятников к себе во дво­рец. Пошел туда и Ван. Его перепел побил самых лучших княжеских птиц, и князь вознамерился его купить. Ван долго отказывался, но на­конец сторговал птицу задорого. Вернулся домой с деньгами. Дома старуха велела ему прикупить земли. Потом возвели новый дом, обставили его. Зажили, как родовитая знать. Старуха следила, чтобы Ван с женой не ленились. Через три года она внезапно исчезла. Вот, случается, значит, что богатство не одним усердием добывает­ся. Знать, дело в том, чтобы душу в чистоте сохранить, тогда небо и смилостивится.
10Пьер Амбруаз Франсуа Шодерло де Лакло (Pierre Ambroise Francois Choderlos de Laclos) 1741-1803Опасные связи (Les liaisons dangereuses) - Роман (1782)События, описанные в письмах, составляющих канву повествования, укладываются в небольшой промежуток времени: август — декабрь 17... г. Но за столь непродолжительный срок из переписки главных героев мы постигаем их жизненную философию. Довольно длительные отношения связывают де Вальмона, главного героя, с его корреспонденткой, госпожой де Мертей. Она остроумна, очаровательна и в общении с противоположным полом не менее опытна, чем он. Итак, в начале повествования из письма маркизы де Мертей из Парижа, адресованного виконту де Вальмону, проживаю­щему летом в замке у тетушки де Розмонд, мы узнаем о задуманной ею коварной интриге. Маркиза, желая отомстить бросившему ее лю­бовнику, графу Жеркуру, предлагает Вальмону соблазнить будущую невесту графа, пятнадцатилетнюю Сесилию Воланж, воспитанницу монастыря, доход которой составляет шестьдесят тысяч ливров. Но виконт отвечает отказом на это заманчивое предложение, так как ув­лечен президентшей де Турвель и не намерен останавливаться на пол­пути, поскольку эта дама, добродетельная супруга, гораздо более притягательна для Вальмона и победа над ней принесет ему несрав- [780] ненно больше удовольствия, чем соблазнение пансионерки. Госпожа де Турвель, скромная и благочестивая, наслышанная о бесчисленных романах Вальмона, с самого начала принимает ухаживания светского льва с опасением и недоверием. Но хитрому женолюбу все же удает­ся расположить к себе недотрогу. Обнаружив, что слуга президентши по просьбе своей госпожи следит за ним, он использует это в своих интересах. Выбрав подходящий момент, на глазах у изумленной толпы, среди которой, конечно же, оказывается и слуга, виконт спа­сает от разорения семью бедняка, щедро одаривая ее крупной сум­мой денег. Потрясенный слуга докладывает об увиденном госпоже, и расчет Вальмона оказывается верным, так как в тот же вечер де Тур­вель одаривает виконта нежным взглядом, оценив его доброту, но тем не менее недоумевая: каким образом в нем уживаются распутст­во и благородство. Виконт продолжает наступление и забрасывает госпожу де Турвель письмами, преисполненными нежностью и любо­вью, при этом с удовольствием пересказывая их содержание маркизе де Мертей, которая крайне недовольна этим его увлечением и на­стойчиво советует оставить сию сумасбродную затею. Но Вальмон уже увлечен погоней за тем опьянением, которое снисходит на чело­века, когда во всем мире остаются только двое — он и его любовь. Это состояние, естественно, не может длиться вечно, но когда оно наступает, оно ни с чем не сравнимо. Вальмон стремится именно к этим ощущениям — он бабник, он распутник, на его счету много побед, но лишь потому, что он мечтает испытать более глубокие чув­ства. Начиная волочиться за не в меру стыдливой супругой судьи, «божественной святошей» госпожой де Турвель, виконт не предпола­гает, что, по иронии судьбы, это именно та женщина, которую он искал всю жизнь. Меж тем мы узнаем историю молодых влюбленных, Сесилии Во­ланж и кавалера Дансени, которые оказались вовлеченными в интри­ги Вальмона и Мертей. Дансени, учитель музыки, дающий Сесилии уроки пения, влюбляется в девушку и не без основания надеется на взаимность. За воспитанием чувств двух молодых людей с интересом наблюдает маркиза де Мертей. Сесилия очарована этой женщиной и в откровенных беседах поверяет ей все свои тайны, проявляя первые порывы неопытного сердца. Маркиза заинтересована в том, чтобы брак Сесилии и графа де Жеркура не состоялся, поэтому она всячес­ки поощряет это внезапно вспыхнувшее чувство. Именно маркиза устраивает молодым свидания наедине, выпроваживая госпожу Во­ланж из дома под разными благовидными предлогами. Но ловкая сводница недовольна медлительностью Дансени, она ждет от него [781] более решительных действий, поэтому обращается к Вальмону с про­сьбой заняться неопытным красавцем и преподать ему науку любви. В одном из писем госпожа де Мертей излагает свою историю и свои жизненные правила. Великолепная де Мертей — женщина, ко­торая смогла завоевать себе место в высшем свете французской мо­нархии благодаря своей внешности, дерзости и остроумию. С юных лет она внимательно прислушивается ко всему, что от нее желают утаить. Это любопытство научило маркизу искусству притворства, и истинный образ ее мыслей стал лишь ее тайной, людям же показыва­лось только то, что было выгодно. После смерти мужа вдова на год уезжает в деревню, а по окончании траура возвращается в столицу. Прежде всего она заботится о том, чтобы прослыть непобедимой, но достигает этого весьма оригинальным способом. Обманщица прини­мает ухаживания только тех мужчин, которые ей безразличны, поэ­тому оказать сопротивление неудачливым поклонникам не стоит ей никакого труда; многочисленным любовникам же, перед которыми маркиза притворяется скромницей, она запрещает проявлять к ней внимание на людях, поэтому в обществе у нее репутация женщины недоступной и благочестивой. Г-жа де Мертей признается в письме к Вальмону, что он был единственным из ее увлечений, которое на миг приобрело над нею власть, но в данный момент она вступает в игру с де Преваном, человеком, прилюдно заявившим о своем намерении покорить «гордячку». Расправа с наглецом последовала незамедли­тельно. Через несколько дней маркиза, с удовольствием смакуя по­дробности и торжествуя победу, описывает Вальмону это при­ключение. Искусительница благосклонно принимает ухаживания Превана и обнадеживает его, приглашая к себе на званый ужин. После карточной игры все гости расходятся по домам, Преван же, по договоренности с маркизой, прячется на потайной лестнице, и в пол­ночь проникает к ней в будуар. Как только он оказывается в объяти­ях прелестницы, она изо всех сил начинает звонить, призывая в свидетели слуг. После этого скандала Преван уволен из части, в кото­рой служит, и лишен офицерского звания, а маркиза не позволяет, таким образом, усомниться в своем благочестии. Вальмон тем временем, желая проверить, какое впечатление про­изведет на г-жу де Турвель его отъезд, покидает на время замок. Он продолжает пылко объясняться в любви, и де Турвель, огорченная отъездом виконта, понимает, что влюблена. Она, напуганная своими чувствами, пытается побороть их, но это оказывается ей не под силу. Как только Вальмон замечает перемену в своей нежной святоше, он тут же проявляет интерес к юной Воланж, обращая внимание на то, [782] что она очень хорошенькая и влюбиться в нее, подобно Дансени, было бы глупостью, но не поразвлечься с ней не менее глупо. К тому же малютка нуждается в утешении. Маркиза де Мертей, раздосадо­ванная медлительностью Дансени, находит способ растормошить его. Она считает, что ему нужны препятствия в любви, ибо счастье усып­ляет его. Поэтому она рассказывает г-же Воланж о переписке ее до­чери с Дансени и об опасной связи между ними. Разгневанная мать отправляет Сесилию из Парижа в замок, а молодые люди подозрева­ют в предательстве служанку. Маркиза просит де Вальмона стать по­средником между влюбленными и их советчиком. Вскоре Вальмон завоевывает доверие неискушенной Сесилии, убедив ее в своей пре­данности и дружбе. В письме к маркизе наш герой-любовник описы­вает свою очередную победу. Ему не приходится придумывать никаких способов обольщения Сесилии, он проникает ночью в спаль­ню девушки и не получает отпора. Более того, вскоре маркиза в ответ расписывает Вальмону, как хорош пылкий любовник Дансени. Итак, юные влюбленные получают первые чувственные уроки в по­стелях наших главных героев, проявляя свою истинную невинность с ее любопытством и стыдливостью. В одном из писем Вальмон жалуется маркизе на госпожу де Турвель. Он был уверен, что та всецело в его власти, но ее неожиданный отъезд, который виконт расценивает как побег, спутал все его карты. Он в недоумении: какой рок привязывает его к этой женщине, ведь есть сотни других, жаждущих его внимания, но нет теперь ни счас­тья, ни покоя, и перед ним одна цель — обладать г-жой де Турвель, которую он так же пылко ненавидит, как и любит. Оказавшись дома у прекрасной затворницы (со дня своего возвращения в Париж она никого не принимает), виконт покоряет эту недотрогу. Он на верху блаженства. Клятвы в вечной любви, слезы счастья — все это описано в письме к маркизе, которой он напоминает о пари (если ему удаст­ся соблазнить де Турвель, то маркиза подарит ему ночь любви) и уже с упоением ждет обещанного вознаграждения. Три месяца он доби­вался г-жи де Турвель, но, если ею занят был его ум, значит ли это, что сердце тоже порабощено? Сам Вальмон уклоняется от ответа, он пугается истинного чувства и бросает свою возлюбленную. Этим он наносит ей смертельную рану, и она скрывается в монастыре, где спустя две недели умирает от горя. Вальмон же, узнав от горничной, что госпожа отправилась в мо­настырь, вновь обращается к маркизе с просьбой о встрече. Но Мер­тей проводит все свое время с Дансени и отказывается принимать Вальмона. Он оскорблен и объявляет своему бывшему другу войну. [783] Виконт отправляет Дансени письмо, в котором напоминает молодому человеку о существовании Сесилии, жаждущей внимания и любви и готовой встретиться с ним той же ночью, то есть Дансени должен сделать выбор между кокетством и любовью, между наслаждением и счастьем. Дансени, не предупредив маркизу о том, что их ночное сви­дание отменяется, встречается со своей юной возлюбленной. Маркиза приходит в ярость, получив при пробуждении записку от Вальмона: «Ну как вы находите утехи истекшей ночи?..» и придумывает способ жестоко отомстить ему. Она показывает записку Дансени и убеждает его вызвать виконта на дуэль. Вальмон погибает, но перед смертью он открывает Дансени глаза на маркизу де Мертей, показывая множест­во писем, свидетельствующих о регулярной переписке между ними. В них она рассказывает о себе, притом самым беззастенчивым образом, скандальные истории. Дансени не делает из этого тайны. Поэтому вскоре маркизе приходится пережить жестокую сцену. В театре она оказывается одна в своей ложе, хотя всегда рядом с ней бывало много поклонников, после же спектакля, выйдя в фойе, она освиста­на присутствующими мужчинами; чаша ее унижения переполняется, когда господин де Преван, нигде не появлявшийся после своего при­ключения, входит в фойе, где все его радостно приветствуют. Нет со­мнения, что ему в дальнейшем вернут и должность, и чин. Маркиза, переболев оспой, оказывается ужасно обезображенной, и кто-то из ее знакомых произносит фразу, подхваченную всеми: «Болезнь вывернула ее наизнанку, и теперь ее душа у нее на лице». Она бежит в Голландию, прихватив с собой бриллианты на очень крупную сумму, которые подлежали возвращению в наследство ее мужа. Сесилия Воланж, узнав о смерти де Турвель и Вальмона и о позоре маркизы, уходит в монастырь и приносит обет послушницы. Дансени покидает Париж и отправляется на Мальту, где намерен на­всегда остаться и жить вдали от света.
11Пьер Корнель (Pierre Cornelle) 1606-1684Сид (Le Cid) - Трагедия (1637)Воспитательница Эльвира приносит донье Химене приятную весть: из двух влюбленных в нее юных дворян — дона Родриго и дона Санчо — отец Химены граф Гормас желает иметь зятем первого; а именно дону Родриго отданы чувства и помыслы девушки. В того же Родриго давно пылко влюблена подруга Химены, дочь Кастильского короля донья Уррака. Но она невольница своего высо­кого положения: долг велит ей сделать своим избранником только равного по рождению — короля или принца крови. Дабы прекра­тить страдания, каковые причиняет ей заведомо неутолимая страсть, инфанта делала все, чтобы пламенная любовь связала Родриго и Химену. Старания ее возымели успех, и теперь донья Уррака ждет не до­ждется дня свадьбы, после которого в сердце ее должны угаснуть последние искры надежды, и она сможет воскреснуть духом. Отцы Родриго и Химены — дон Диего и граф Гормас — славные гранды и верные слуги короля. Но если граф и поныне являет собой надежнейшую опору кастильского престола, время великих подвигов [454] дона Диего уже позади — в свои годы он больше не может как прежде водить христианские полки в походы против неверных. Когда перед королем Фердинандом встал вопрос о выборе настав­ника для сына, он отдал предпочтение умудренному опытом дону Диего, чем невольно подверг испытанию дружбу двух вельмож. Граф Гормас счел выбор государя несправедливым, дон Диего, напротив, вознес хвалу мудрости монарха, безошибочно отмечающего человека наиболее достойного. Слово за слово, и рассуждения о достоинствах одного и другого гранда переходят в спор, а затем и в ссору. Сыплются взаимные ос­корбления, и в конце концов граф дает дону Диего пощечину; тот выхватывает шпагу. Противник без труда выбивает ее из ослабевших рук дона Диего, однако не продолжает схватки, ибо для него, славно­го графа Гормаса, было бы величайшим позором заколоть дряхлого беззащитного старика. Смертельное оскорбление, нанесенное дону Диего, может быть смыто только кровью обидчика. Посему он велит своему сыну вы­звать графа на смертный бой. Родриго в смятении — ведь ему предстоит поднять руку на отца возлюбленной. Любовь и сыновний долг отчаянно борются в его душе, но так или иначе, решает Родриго, даже жизнь с любимой женою будет для него нескончаемым позором, коли отец останется неотомщенным. Король Фердинанд прогневан недостойным поступком графа Гор­маса; он велит ему принести извинение дону Диего, но надменный вельможа, для которого честь превыше всего на свете, отказывается повиноваться государю. Графа Гормаса не страшат никакие угрозы, ибо он уверен, что без его непобедимого меча королю Кастилии не удержать свой скипетр. Опечаленная донья Химена горько сетует инфанте на проклятое тщеславие отцов, грозящее разрушить их с Родриго счастье, которое обоим казалось столь близким. Как бы дальше ни развивались собы­тия, ни один из возможных исходов не сулит ей добра: если в по­единке погибнет Родриго, вместе с ним погибнет ее счастье; если юноша возьмет верх, союз с убийцей отца станет для нее невозмож­ным; ну а коли поединок не состоится, Родриго будет опозорен и ут­ратит право зваться кастильским дворянином. Донья Уррака в утешение Химене может предложить только одно: она прикажет Родриго состоять при своей персоне, а там, того и гляди, отцы при посредстве короля сами все уладят. Но инфанта [455] опоздала — граф Гормас и дон Родриго уже отправились на место, избранное ими для поединка. Препятствие, возникшее на пути влюбленных, заставляет инфанту скорбеть, но в то же время и вызывает в ее душе тайную радость. В сердце доньи Урраки снова поселяются надежда и сладостная тоска, она уже видит Родриго покорившим многие королевства и тем самым ставшим ей равным, а значит — по праву открытым ее любви. Тем временем король, возмущенный непокорностью графа Гормаса, велит взять его под стражу. Но повеление его не может быть ис­полнено, ибо граф только что пал от руки юного дона Родриго. Едва весть об этом достигает дворца, как перед доном Фердинандом пред­стает рыдающая Химена и на коленях молит его о воздаянии убийце; таким воздаянием может быть только смерть. Дон Диего возражает, что победу в поединке чести никак нельзя приравнивать к убийству. Король благосклонно выслушивает обоих и провозглашает свое реше­ние: Родриго будет судим. Родриго приходит в дом убитого им графа Гормаса, готовый пред­стать перед неумолимым судьей — Хименой. Встретившая его вос­питательница Химены Эльвира напугана: ведь Химена может воз­вратиться домой не одна, и, если спутники увидят его у нее дома, на честь девушки падет тень. Вняв словам Эльвиры, Родриго пря­чется. Действительно, Химена приходит в сопровождении влюбленного в нее дона Санчо, который предлагает себя в качестве орудия возмез­дия убийце. Химена не соглашается с его предложением, всецело по­лагаясь на праведный королевский суд. Оставшись наедине с воспитательницей, Химена признается, что по-прежнему любит Родриго, не мыслит жизни без него; и, коль скоро долг ее — обречь убийцу отца на казнь, она намерена, ото­мстив, сойти во гроб вслед за любимым. Родриго слышит эти слова и выходит из укрытия. Он протягивает Химене меч, которым был убит граф Гормас, и молит ее своей рукой свершить над ним суд. Но Хи­мена гонит Родриго прочь, обещая, что непременно сделает все, дабы убийца поплатился за содеянное жизнью, хотя в душе надеется, что ничего у нее не получится. Дон Диего несказанно рад, что его сын, достойный наследник прославленных отвагой предков, смыл с него пятно позора. Что же до Химены, говорит он Родриго, то это только честь одна — возлюблен­ных же меняют. Но для Родриго равно невозможно ни изменить [456] любви к Химене, ни соединить судьбу с возлюбленной; остается толь­ко призывать смерть. В ответ на такие речи дон Диего предлагает сыну вместо того, чтобы понапрасну искать погибели, возглавить отряд смельчаков и от­разить войско мавров, тайно под покровом ночи на кораблях подо­шедшее к Севилье. Вылазка отряда под предводительством Родриго приносит кастиль­цам блестящую победу — неверные бегут, двое мавританских царей пленены рукой юного военачальника. Все в столице превозносят Род­риго, одна лишь Химена по-прежнему настаивает на том, что ее тра­урный убор обличает в Родриго, каким бы отважным воином он ни был, злодея и вопиет о мщении. Инфанта, в чьей душе не гаснет, но, напротив, все сильнее разго­рается любовь к Родриго, уговаривает Химену отказаться от мести. Пусть она не может пойти с ним под венец, Родриго, оплот и щит Кастилии, должен и дальше служить своему государю. Но несмотря на то, что он чтим народом и любим ею, Химена должна исполнить свой долг — убийца умрет. Однако напрасно Химена надеется на королевский суд — Ферди­нанд безмерно восхищен подвигом Родриго. Даже королевской влас­ти недостаточно, чтобы достойно отблагодарить храбреца, и Фердинанд решает воспользоваться подсказкой, которую дали ему плененные цари мавров: в разговорах с королем они величали Родри­го Сидом — господином, повелителем. Отныне Родриго будет зваться этим именем, и уже одно только его имя станет приводить в трепет Гранаду и Толедо. Несмотря на оказанные Родриго почести, Химена припадает к ногам государя и молит об отмщении. Фердинанд, подозревая, что девушка любит того, о чьей смерти просит, хочет проверить ее чувст­ва: с печальным видом он сообщает Химене, что Родриго скончался от ран. Химена смертельно бледнеет, но, как только узнает, что на самом деле Родриго жив-здоров, оправдывает свою слабость тем, что, мол, если бы убийца ее отца погиб от рук мавров, это не смыло бы с нее позора; якобы она испугалась того, что теперь лишена возмож­ности мстить. Коль скоро король простил Родриго, Химена объявляет, что тот, кто в поединке одолеет убийцу графа, станет ее мужем. Дон Санчо, влюбленный в Химену, тут же вызывается сразиться с Родриго. Коро­лю не слишком по душе, что жизнь вернейшего защитника престола подвергается опасности не на поле брани, однако он дозволяет по- [457] единок, ставя при этом условие, что, кто бы ни вышел победителем, ему достанется рука Химены. Родриго является к Химене проститься. Та недоумевает, неужто дон Санчо настолько силен, чтобы одолеть Родриго. Юноша отвечает, что он отправляется не на бой, но на казнь, дабы своей кровью смыть пятно позора с чести Химены; он не дал себя убить в бою с маврами, так как сражался тогда за отечество и государя, теперь же — совсем иной случай. Не желая смерти Родриго, Химена прибегает сначала к надуман­ному доводу — ему нельзя пасть от руки дона Санчо, поскольку это повредит его славе, тогда как ей, Химене, отраднее сознавать, что отец ее был убит одним из славнейших рыцарей Кастилии, — но в конце концов просит Родриго победить ради того, чтобы ей не идти замуж за нелюбимого. В душе Химены все растет смятение: ей страшно подумать, что Родриго погибнет, а самой ей придется стать женой дона Санчо, но и мысль о том, что будет, если поле боя останется за Родриго, не при­носит ей облегчения. Размышления Химены прерывает дон Санчо, который предстает пред ней с обнаженным мечом и заводит речь о только что завер­шившемся поединке. Но Химена не дает ему сказать и двух слов, по­лагая, что дон Санчо сейчас начнет бахвалиться своей победой. Поспешив к королю, она просит его смилостивиться и не вынуждать ее идти к венцу с доном Санчо — пусть лучше победитель возьмет все ее добро, а сама она уйдет в монастырь. Напрасно Химена не дослушала дона Санчо; теперь она узнаёт, что, едва поединок начался, Родриго выбил меч из рук противника, но не пожелал убивать того, кто готов был на смерть ради Химены. Король провозглашает, что поединок, пусть краткий и не кровавый, смыл с нее пятно позора, и торжественно вручает Химене руку Род­риго. Химена больше не скрывает своей любви к Родриго, но все же и теперь не может стать женой убийцы своего отца. Тогда мудрый ко­роль Фердинанд, не желая чинить насилия над чувствами девушки, предлагает положиться на целебное свойство времени — он назнача­ет свадьбу через год. За это время затянется рана на душе Химены, Родриго же совершит немало подвигов во славу Кастилии и ее ко­роля.
12Пьер Корнель (Pierre Cornelle) 1606-1684Гораций (Horace) - Трагедия (1640)Давние союзники Рим и Альба вступили в войну друг с другом. До сих пор между вражескими армиями происходили лишь мелкие стычки, но теперь, кода войско альбанцев стоит у стен Рима, должно разыграться решающее сражение. Сердце Сабины, супруги благородного римлянина Горация, испол­нено смятения и скорби: ныне в жестокой битве будет разбита либо ее родная Альба, либо ставший ее второй родиной Рим. Мало того, что мысль о поражении любой из сторон равно печальна для Сабины, по злой воле рока в этой битве должны обнажить друг против друга мечи самые дорогие ей люди — ее муж Гораций и три ее брата, альбанцы Куриации. Сестра Горация, Камилла, тоже клянет злой рок, сведший в смер­тельной вражде два дружеских города, и не считает свое положение более легким, нежели положение Сабины, хотя об этом ей и твердит их с Сабиной подруга-наперсница Юлия. Юлия уверена, что Камилле пристало всей душой болеть за Рим, поскольку только с ним связыва­ют ее рождение и родственные узы, клятва же верности, которой Ка­милла обменялась со своим женихом альбанцем Куриацием, — ничто, когда на другую чашу весов положены честь и процветание родины. Истомившись волнением о судьбе родного города и жениха, Ка­милла обратилась к греку-прорицателю, и тот предсказал ей, что спор между Альбою и Римом уже назавтра окончится миром, а она соеди­нится с Куриацием, чтобы больше никогда не разлучаться. Сон, при­снившийся Камилле той же ночью, развеял сладостный обман предсказания: во сне ей привиделись жестокая резня и груды мерт­вых тел. Когда вдруг перед Камиллой предстает живой невредимый Куриа­ции, девушка решает было, что ради любви к ней благородный альбанец поступился долгом перед родиной, и ни в коей мере не осуждает влюбленного. Но оказывается, все не так: когда рати сошлись для сражения, вождь альбанцев обратился к римскому царю Туллу со словами о том, что надо избежать братоубийства, — ведь римляне и альбанцы принадлежат к одному народу и связаны между собой многочислен­ными родственными узами; он предложил решить спор поединком трех бойцов от каждого войска с условием, что тот город, чьи воины [459] потерпят поражение, станет подданным города-победителя. Римляне с радостью приняли предложение альбанского вождя. По выбору римлян за честь родного города предстоит биться трем братьям Горациям. Куриаций и завидует великой участи Горациев — возвеличить родину или сложить за нее головы, — и сожалеет о том, что при любом исходе поединка ему придется оплакивать либо уни­женную Альбу, либо погибших друзей. Горацию, воплощению рим­ских добродетелей, непонятно, как можно горевать о том, кто принял кончину во славу родной страны. За такими речами друзей застает альбанский воин, принесший весть, что Альба избрала своими защитниками троих братьев Куриациев. Куриаций горд, что именно на него и его братьев пал выбор со­отечественников, но в то же время в душе ему хотелось бы избежать этого нового удара судьбы — необходимости драться с мужем своей сестры и братом невесты. Гораций, напротив, горячо приветствует выбор альбанцев, предназначивший ему еще более возвышенный жребий: велика честь биться за отечество, но при этом еще преодо­леть узы крови и человеческих привязанностей — мало кому довелось стяжать столь совершенную славу. Камилла всеми силами стремится отговорить Куриация вступать в братоубийственный поединок, заклинает его именем их любви и едва не добивается успеха, но благородный альбанец все же находит в себе силы не изменить ради любви долгу. Сабина, в отличие от родственницы, не думает отговаривать брата и мужа от поединка, но лишь хочет, чтобы поединок этот не стал братоубийственным, — для этого она должна умереть, и со смертью ее прервутся родственные узы, связующие Горациев и Куриациев. Появление старого Горация прекращает разговоры героев с жен­щинами. Заслуженный патриций повелевает сыну и зятю, положив­шись на суд богов, поспешить к исполнению высокого долга. Сабина пытается преобороть душевную скорбь, убеждая себя в том, что, кто бы ни пал в схватке, главное — не кто принес ему смерть, а во имя чего; она внушает себе, что непременно останется верной сестрой, если брат убьет ее супруга, или любящей женой — если муж поразит брата. Но все тщетно: снова и снова сознается Са­бина, что в победителе она прежде всего будет видеть убийцу дорого­го ей человека. Горестные размышления Сабины прерывает Юлия, принесшая ей известия с поля боя: едва шестеро бойцов вышли навстречу друг другу, по обеим ратям пронесся ропот: и римляне и альбанцы были [460] возмущены решением своих вождей, обрекших Горациев с Куриациями на преступный братоубийственный поединок. Царь Тулл внял гласу народа и объявил, что следует принести жертвы, дабы по внут­ренностям животных узнать, угоден ли богам, или нет, выбор бойцов. В сердцах Сабины и Камиллы вновь поселяется надежда, но не надолго — старый Гораций сообщает им, что по воле богов их братья вступили в бой между собой. Видя, в какое горе повергло женщин это известие, и желая укрепить их сердца, отец героев заводит речь о величии жребия своих сыновей, вершащих подвиги во славу Рима; римлянки — Камилла по рождению, Сабина в силу брачных уз — обе они в этот момент должны думать лишь о торжестве отчизны... Снова представ перед подругами, Юлия рассказывает им, что два сына старого Горация пали от мечей альбанцев, третий же, супруг Сабины, спасается бегством; исхода поединка Юлия дожидаться не стала, ибо он очевиден. Рассказ Юлии поражает старого Горация в самое сердце. Воздав должное двоим славно погибшим защитникам Рима, он клянется, что третий сын, чья трусость несмываемым позором покрыла честное до­толе имя Горациев, умрет от его собственой руки. Как ни просят его Сабина с Камиллой умерить гнев, старый патриций неумолим. К старому Горацию посланцем от царя приходит Валерий, благо­родный юноша, любовь которого отвергла Камилла. Он заводит речь об оставшемся в живых Горации и, к своему удивлению, слышит от старика ужасные проклятия в адрес того, кто спас Рим от позора. Лишь с трудом прервав горькие излияния патриция, Валерий расска­зывает о том, чего, преждевременно покинув городскую стену, не ви­дела Юлия: бегство Горация было не проявлением трусости, но военной уловкой — убегая от израненных и усталых Куриациев, Го­раций таким образом разъединял их и бился с каждым по очереди, один на один, пока все трое не пали от его меча. Старый Гораций торжествует, он преисполнен гордости за своих сыновей — как оставшегося в живых, так и сложивших головы на поле брани. Камиллу, пораженную известием о гибели возлюбленно­го, отец утешает, взывая к рассудку и силе духа, всегда украшавшим римлянок. Но Камилла, безутешна. И мало того, что счастье ее принесено в жертву величию гордого Рима, этот самый Рим требует от нее скры­вать скорбь и вместе со всеми ликовать одержанной ценою преступ­ления победе. Нет, не бывать этому, решает Камилла, и, когда перед ней предстает Гораций, ожидая от сестры похвалы своему подвигу, [461] обрушивает на него поток проклятий за убийство жениха. Гораций не мог себе представить, что в час торжества отчизны можно уби­ваться по кончине ее врага; когда же Камилла начинает последними словами поносить Рим и призывать на родной город страшные про­клятия, его терпению приходит конец — мечом, которым незадолго до того был убит ее жених, он закалывает сестру. Гораций уверен, что поступил правильно — Камилла перестала быть сестрой ему и дочерью своему отцу в миг, когда прокляла роди­ну. Сабина просит мужа заколоть и ее, ибо она тоже, вопреки долгу, скорбит о погибших братьях, завидуя участи Камиллы, которую смерть избавила от безысходной скорби и соединила с любимым. Го­рацию большого труда стоит не исполнить просьбу супруги. Старый Гораций не осуждает сына за убийство сестры — душою изменив Риму, она заслужила смерть; но в то же время казнью Ка­миллы Гораций безвозвратно сгубил свою честь и славу. Сын соглаша­ется с отцом и просит его вынести приговор — каким бы он ни был, Гораций с ним заранее согласен. Дабы самолично почтить отца героев, в дом Горациев прибывает царь Тулл. Он славит доблесть старого Горация, дух которого не был сломлен смертью троих детей, и с сожалением говорит о злодействе, омрачившем подвиг последнего из оставшихся в живых его сыновей. Однако о том, что злодейство это должно быть наказано, речи не за­ходит, пока слово не берет Валерий. Взывая к царскому правосудию, Валерий говорит о невиновности Камиллы, поддавшейся естественному порыву отчаяния и гнева, о том, что Гораций не просто беспричинно убил кровную родственни­цу, что само по себе ужасно, но и надругался над волей богов, свято­татственно осквернив дарованную ими славу. Гораций и не думает защищаться или оправдываться — он просит у царя дозволения пронзить себя собственным мечом, но не во ис­купление смерти сестры, ибо та заслужила ее, но во имя спасения свой чести и славы спасителя Рима. Мудрый Тулл выслушивает и Сабину. Она просит казнить ее, что будет означать и казнь Горация, поскольку муж и жена — одно; ее смерть — которой Сабина ищет, как избавления, не в силах будучи ни беззаветно любить убийцу братьев, ни отвергнуть любимого — утолит гнев богов, супруг же ее сможет и дальше приносить славу отечеству. Когда все, имевшие что-то сказать, высказались, Тулл вынес свой приговор: хотя Гораций и совершил злодеяние, обыкновенно карае- 462 мое смертью, он — один из тех немногих героев, что в решительные дни служат надежным оплотом своим государям; герои эти непод­властны общему закону, и потому Гораций будет жить, и далее рев­нуя о славе Рима.
13Пьер Корнель (Pierre Cornelle) 1606-1684Цинна (Cinna) - Трагедия (1640)Эмилией владеет страстное желание отомстить Августу за смерть отца, Кая Торания, воспитателя будущего императора, казненного им во времена триумвирата В роли свершителя мести она видит своего возлюбленного, Цинну; как ни больно Эмилии сознавать, что, подни­мая руку на всемогущего Августа, Цинна подвергает опасности свою, бесценную для нее жизнь, все же долг — превыше всего. уклониться от зова долга — величайший позор, тот же, кто долг свой исполнит, достоин высшей чести. Посему, даже горячо любя Цинну, Эмилия готова отдать ему руку, лишь когда им будет убит ненавистный тиран. Наперсница Эмилии, Фульвия, пытается отговорить подругу от опасного замысла, напоминает, какими почестями и уважением окружил Эмилию Август, искупая тем самым старую вину. Но Эмилия стоит на своем: преступление Цезаря может искупить только смерть. Тогда Фульвия заводит речь об опасности, ожидающей Цинну на стезе мщения, и о том, что и без Цинны среди римлян у Августа не счесть врагов, жаждущих смерти императора; так не лучше ли предо­ставить расправу с тираном одному из них? Но нет, Эмилия посчита­ет долг мщения неисполненным, если Август будет убит кем-то другим. Цинною же составлен целый заговор против императора В тес­ном кругу заговорщиков все как один пылают ненавистью к тирану, трупами вымостившему себе дорогу к римскому престолу, все как один жаждут смерти человека, ради собственного возвышения погру­зившего страну в пучину братоубийственной резни, предательства, измен и доносов. Завтра — решающий день, в который тираноборцы порешили либо избавить Рим от Августа, либо самим сложить головы. [463] Едва Цинна успевает рассказать Эмилии о планах заговорщиков, к нему является вольноотпущенник Эвандр с известием, что Август требует к себе его, Цинну, и второго вождя заговора — Максима. Цинна смущен приглашением императора, которое, впрочем, еще не означает, что заговор раскрыт, — как его самого, так и Максима Ав­густ числит среди ближайших своих друзей и нередко приглашает для совета. Когда Цинна с Максимом являются к Августу, император просит всех прочих удалиться, а к двум друзьям обращается с неожиданной речью: он тяготится властью, восхождением к которой некогда упи­вался, но теперь несущей ему лишь тяжкое бремя забот, всеобщую ненависть и постоянный страх насильственной смерти. Август предла­гает Цинне и Максиму принять из его рук правление Римом и самим решать, быть ли их родной стране республикой или империей. Друзья по-разному встречают предложение императора. Цинна убеждает Августа, что императорская власть досталась ему по праву доблести и силы, что при нем Рим достиг невиданного доселе расцве­та; окажись власть в руках народа, бессмысленной толпы, и страна вновь погрязнет в усобицах, величию Рима неминуемо настанет конец. Он уверен, что единственное правильное решение для Авгус­та — сохранить за собой престол. Что же до смерти от руки убийц, то уж лучше умереть владыкой мира, нежели влачить существование заурядного подданного или гражданина. Максим, в свою очередь, всей душой приветствовал бы отречение Августа и установление республики: римляне издревле славятся вольнолюбием, и, какой бы законной ни была власть императора, они всегда даже в самом мудром правителе будут видеть прежде всего ти­рана. Выслушав обоих, Август, которому благо Рима несравненно доро­же собственного покоя, принимает доводы Цинны и не слагает с себя императорской короны. Максима он назначает наместником на Сицилии, Цинну же оставляет при себе и отдает ему в жены Эми­лию. Максим в недоумении, отчего вдруг вождь заговорщиков стал дру­гом тирании, но Цинна объясняет ему, зачем он убеждал Августа не оставлять престол: во-первых, свобода не есть свобода, когда ее при­нимают из рук тирана, а во-вторых, императору нельзя позволить так просто удалиться на покой — он смертью должен искупить свои зло­деяния. Цинна не предал дела заговорщиков — он отомстит во что бы то ни стало. [464] Максим сетует своему вольноотпущеннику Эвфорбу на то, что Рим не получил вольности лишь по прихоти влюбленного в Эмилию Цинны; теперь Максиму придется идти на преступление во благо счастливого соперника — он, оказывается, давно любит Эмилию, но та не отвечает ему взаимностью. Хитрый Эвфорб предлагает Максиму вернейшее, на его взгляд, средство и не обагрять рук в крови Августа, и заполучить Эмилию — нужно донести императору о заговоре, все участники которого, кроме Цинны, якобы раскаялись и молят о про­щении. Тем временем Цинна, тронутый величием души Августа, теряет былую решимость — он сознает, что перед ним стоит выбор: предать государя или возлюбленную; убьет он Августа или нет — в обоих слу­чаях совершит предательство. Цинна еще лелеет надежду, что Эми­лия разрешит его от клятвы, но девушка непреклонна — коль скоро она поклялась отомстить Августу, она добьется его смерти любой ценой, пусть даже ценою собственной жизни, которая ей отныне не мила, раз она не может соединить ее с возлюбленным-клятвопреступ­ником. Что же до того, что Август великодушно вручил ее Цинне, то принимать такие дары означает раболепствовать перед тиранией. Речи Эмилии заставляют Цинну сделать выбор — как ни тяжко это ему, он сдержит обещание и покончит с Августом. Вольноотпущенник Эвфорб представил Августу все дело так, что, мол, Максим искренне раскаялся в злом умысле против особы импе­ратора, а Цинна, напротив, упорствует сам и препятствует прочим заговорщикам признать свою вину. Мера же раскаяния Максима столь велика, что в отчаянии он бросился к Тибру и, как полагает Эв­форб, окончил свои дни в его бурных водах. Август до глубины души поражен предательством Цинны и горит жаждой мести, но, с другой стороны, сколько можно лить кровь? Сотни убийств до сих пор не обезопасили императора, и новые казни навряд ли обеспечат ему спокойное правление в стране, где никогда не переведутся противники тирании. Так не благороднее ли покорно встретить смерть от руки заговорщиков, нежели продолжать царство­вать под дамокловым мечом? За такими размышлениями Августа застает любящая супруга Ливия. Она просит его внять ее женскому совету: не лить на этот раз кровь заговорщиков, а помиловать их, ибо милость к поверженным врагам — доблесть для правителя не меньшая, чем умение решитель­но расправиться с ними. Слова Ливии тронули душу Августа, поне­многу он склоняется к тому, чтобы оставить Цинну в живых. [465] Уже схвачены вольноотпущенники Эвандр и Эвфорб, Цинну же Август срочно вызывает к себе на совет. Эмилия понимает — все это значит, что заговор раскрыт, а над ней и над Цинной нависла смер­тельная опасность. Но тут к Эмилии является Максим и заводит не­уместный разговор о своей страсти, предлагая бежать на корабле с ним, Максимом, коль скоро Цинна уже в руках Августа и ему ничем не поможешь. Мало того, что Эмилия совершенно равнодушна к Максиму, — то, насколько тщательно подготовлен побег, наводит ее на подозрение, что именно Максим выдал заговорщиков тирану. Предательский замысел Максима рухнул. Теперь он страшными словами клянет Эвфорба и себя, не понимая, как он, благородный римлянин, мог пойти на низкие преступления по совету вольноотпу­щенника, навсегда сохранившего, несмотря на дарованную ему свобо­ду, самую что ни на есть рабскую душу. Август призывает к себе Цинну и, велев не перебивать, напомина­ет неудавшемуся заговорщику о всех тех благодеяниях и почестях, ка­кими император окружил неблагодарного потомка Помпея, а затем в подробностях излагает ему план заговора, рассказывает, кто где дол­жен был стоять, когда нанести удар... Август обращается не только к чувствам Цинны, но и к его разуму, объясняет, что даже при удаче заговорщиков римляне не захотели бы иметь Цинну императором, ибо в городе есть много мужей, с которыми ему никак нельзя рав­няться ни славой предков, ни личной доблестью. Цинна ничего не отрицает, он готов понести кару, но в ответных речах его нет и тени раскаяния. Раскаяния не слышится и в словах Эмилии, когда она, представ перед Августом, называет себя подлин­ной главой и вдохновительницей заговора. Цинна возражает, что это не Эмилия соблазнила его к злому умыслу, но сам он вынашивал планы мести еще задолго до того, как узнал ее. Август и Эмилию увещевает оставить злобу, просит вспомнить, как возвысил он ее, дабы искупить убийство отца, в котором виновен не столько он, сколько рок, чьей игрушкой часто являются цари. Но Цинна с Эмилией неумолимы и полны решимости вместе встретить смертный час. В отличие от них Максим до глубины души раскаивается в трой­ном предательстве — он предал государя, друзей-заговорщиков, хотел разрушить союз Цинны и Эмилии — и просит предать его и Эвфор­ба смерти. Но Август на сей раз не торопится отправлять врагов на казнь; он превосходит все мыслимые пределы великодушия — всех прощает, благословляет брак Цинны и Эмилии, дарует Цинне консульскую [466] власть. Мудрым великодушием император смягчает ожесточившиеся против него сердца и обретает в лице бывших заговорщиков верней­ших друзей и сподвижников
14Пьер Корнель (Pierre Cornelle) 1606-1684Родогуна (Rodogune) - Трагедия (1644)Предисловием к авторскому тексту служит фрагмент из книги гречес­кого историка Аппиана Александрийского (II в.) «Сирийские войны». Описываемые в пьесе события относятся к середине II в. до н. э., когда царство Селевкидов подверглось нападению со стороны парфян. Предыстория династического конфликта излагается в разго­воре Тимагена (воспитателя царевичей-близнецов Антиоха и Селевка) с сестрой Лаоникой (наперсницей царицы Клеопатры). Тимаген знает о событиях в Сирии понаслышке, поскольку царица-мать при­казала ему укрыть обоих сыновей в Мемфисе сразу после предпо­лагаемой гибели своего мужа Деметрия и мятежа, поднятого узурпатором Трифоном. Лаоника же осталась в Селевкии и была сви­детелем того, как недовольный правлением женщины народ потребо­вал, чтобы царица вступила в новый брак. Клеопатра вышла замуж за своего деверя Антиоха, и вдвоем они одолели Трифона. Затем Антиох, желая отомстить за брата, обрушился на парфян, но вскоре пал в бою. Одновременно стало известно, что Деметрий жив и находится в плену. Уязвленный изменой Клеопатры, он замыслил жениться на се­стре парфянского царя Фраата Родогуне и силой вернуть себе сирий­ский престол. Клеопатра сумела дать отпор врагам: Деметрий был убит — по слухам, самой царицей, а Родогуна оказалась в темнице. Фраат бросил на Сирию несметное войско, однако, страшась за жизнь сестры, согласился заключить мир при условии, что Клеопатра уступит трон старшему из сыновей, который должен будет жениться на Родогуне. Оба брата с первого взгляда влюбились в плененную парфянскую царевну. Один из них получит царский титут и руку Родогуны — это знаменательное событие положит конец долгим сму­там. Беседа прерывается с появлением царевича Антиоха. Он надеется на свою счастливую звезду и вместе с тем не хочет обездолить Селевка. Сделав выбор в пользу любви, Антиох просит Тимагена перегово- [467] рить с братом: пусть тот царствует, отказавшись от Родогуны. Выяс­няется, что и Селевк желает уступить престол в обмен на царевну. Близнецы клянутся друг другу в вечной дружбе — между ними не будет ненависти. Они приняли слишком поспешное решение: Родогуне подобает царствовать вместе со старшим братом, имя которого назовет мать. Встревоженная Родогуна делится сомнениями с Лаоникой: царица Клеопатра никогда не откажется от трона, равно как и от мести. День венчания таит в себе еще одну угрозу — Родогуна страшится брачного союза с нелюбимым. Ей дорог лишь один из царевичей — живой портрет своего отца. Она не разрешает Лаонике назвать имя: страсть может выдать себя румянцем, а особам царского рода надле­жит скрывать свои чувства. Кого бы небо ни выбрало ей в мужья, она будет верна долгу. Опасения Родогуны не напрасны — Клеопатра пышет злобой. Ца­рица не желает отказываться от власти, которая досталась ей слиш­ком дорогой ценой, к тому же ей предстоит увенчать короной ненавистную соперницу, похитившую у нее Деметрия. Она откровен­но делится своими замыслами с верной Лаоникой: трон получит тот из сыновей, кто отомстит за мать. Клеопатра рассказывает Антиоху и Селевку о горькой судьбе их отца, погубленного злодейкой Родогуной. Право первородства нужно заслужить — старшего укажет смерть парфянской царевны. Ошеломленные братья понимают, что мать предлагает им обрести венец ценой преступления. Антиох все же надеется пробудить доб­рые чувства в Клеопатре, но Селевк в это не верит: мать любит толь­ко себя — в ее сердце нет места для сыновей. Он предлагает обратиться к Родогуне — пусть царем станет ее избранник. Парфян­ская царевна, предупрежденная Лаоникой, рассказывает близнецам о горькой судьбе их отца, убитого злодейкой Клеопатрой. Любовь необ­ходимо завоевать — мужем ее станет тот, кто отомстит за Деметрия. Удрученный Селевк говорит брату, что отказывается от престола и Родогуны — кровожадные женщины отбили у него желание как цар­ствовать, так и любить. Но Антиох по-прежнему убежден, что мать и возлюбленная не смогут устоять перед слезными мольбами. Явившись к Родогуне, Антиох предает себя в ее руки — если ца­ревна пылает жаждой мести, пусть убьет его и осчастливит брата. Ро­догуна не может более скрывать свою тайну — сердце ее принадлежит Антиоху. Теперь она не требует убить Клеопатру, но договор остается нерушимым: невзирая на любовь к Антиоху, она выйдет замуж за старшего — за царя. [468] Окрыленный успехом, Антиох спешит к матери. Клеопатра встре­чает его сурово — пока он медлил и колебался, Селевк успел ото­мстить. Антиох признается, что оба они влюблены в Родогуну и не способны поднять на нее руку: если мать считает его изменником, пусть прикажет ему покончить с собой — он покорится ей без коле­баний. Клеопатра сломлена слезами сына: боги благосклонны к Анти­оху — ему суждено получить державу и царевну. Безмерно счаст­ливый Антиох уходит, а Клеопатра велит Лаонике позвать Селевка, Лишь оставшись одна, царица дает волю гневу: она по-прежнему жаждет мести и насмехается над сыном, который так легко прогло­тил лицемерную приманку. Клеопатра говорит Селевку, что он старший и ему по праву при­надлежит престол, которым хотят завладеть Антиох и Родогуна. Се­левк отказывается мстить: в этом ужасном мире ничто его больше не прельщает — пусть другие будут счастливы, а ему остается лишь ожидать смерти. Клеопатра сознает, что потеряла обоих сыновей — проклятая Родогуна околдовала их, как прежде Деметрия. Пусть они последуют за своим отцом, но Селевк умрет первым, иначе ее ждет неминуемое разоблачение. Наступает долгожданный миг свадебного торжества. Кресло Клео­патры стоит ниже трона, что означает ее переход в подчиненное по­ложение. Царица поздравляет своих «милых детей», и Антиох с Родогуной искренне благодарят ее. В руках у Клеопатры кубок с от­равленным вином, из которого должны пригубить жених и невеста. В тот момент, когда Антиох подносит кубок к губам, в зал врывается Тимаген со страшным известием: Селевк найден на аллее парка с кровавой раной в груди. Клеопатра высказывает предположение, что несчастный покончил с собой, но Тимаген это опровергает: перед смертью царевич успел передать брату, что удар нанесен «дорогой рукой, родной рукой». Клеопатра немедленно обвиняет в убийстве Селевка Родогуну, а та — Клеопатру. Антиох пребывает в тягостном раздумье: «дорогая рука» указывает на возлюбленную, «родная рука» — на мать. Подобно Селевку, царь переживает миг безысход­ного отчаяния — решив отдаться на волю судьбы, он вновь подносит к губам кубок, но Родогуна требует опробовать на слуге вино, подне­сенное Клеопатрой. Царица негодующе заявляет, что докажет пол­ную свою невиновность. Сделав глоток, она передает кубок сыну, однако яд действует слишком быстро. Родогуна с торжеством указы­вает Антиоху, как побледнела и зашаталась его мать. Умирающая Клеопатра проклинает молодых супругов: пусть их союз будет испол­нен отвращения, ревности и ссор — да подарят им боги таких же [469] почтительных и покорных сыновей, как Антиох. Затем царица про­сит Лаоника увести ее и избавить тем самым от последнего униже­ния — она не желает упасть к ногам Родогуны. Антиох исполнен глубокой скорби: жизнь и смерть матери равно пугают его — буду­щее чревато ужасными бедами. Брачное торжество завершилось, и теперь нужно приступить к похоронному чину. Быть может, небеса все же окажутся благосклонными к несчастному царству.
15Пьер Корнель (Pierre Cornelle) 1606-1684Никомед (Nicomede) - Трагедия (1651)Ко двору царя Вифинии Прусия прибывают два его сына. Никомед, сын от первого брака, оставил войско, во главе которого он одержал многочисленные победы, положив к ногам отца не одно царство; его обманом завлекла в столицу мачеха, Арсиноя. Сын Прусия и Арсинои, Аттал, возвратился на родину из Рима, где он с четырехлетнего возраста жил заложником; хлопотами римского посла Фламиния Аттала отпустили к родителям за то, что те согласились выдать респуб­лике злейшего ее врага — Ганнибала, однако римляне так и не насладились зрелищем плененного карфагенянина, ибо он предпочел принять яд. Царица, как это часто бывает со вторыми женами, всецело подчи­нила своему влиянию престарелого Прусия. Это по ее воле Прусий в угоду Риму лишил своего покровительства Ганнибала, теперь же она плетет интриги, желая сделать наследником престола вместо Никомеда своего сына Аттала, а также расстроить брак пасынка с армянской царицей Лаодикой. Арсиною в ее интригах поддерживает Фламиний, ибо в интересах Рима, с одной стороны, возвести на вифинский престол получившего римское воспитание и римское гражданство Аттала, а не гордого и независимого, прославленного в походах Никомеда, а с другой — воспрепятствовать усилению Вифинии за счет династического союза с Арменией. До сих пор сводные братья не были знакомы друг с другом и впе­рвые встречаются в присутствии Лаодики, в которую оба они влюбле­ны, однако только Никомеду она отвечает взаимностью. Эта первая встреча чуть было не окончилась ссорой. [470] Арсиное трения между братьями только на руку, ведь в соответст­вии с ее планами один из них должен быть сокрушен, другой, напро­тив, возвышен. Царица уверена, что с помощью римлян Аттал легко займет отцовский престол; что до женитьбы на Лаодике, то это труд­нее, но все же она видит способ погубить Никомеда и вынудить ар­мянскую царицу вступить в нежеланный ей брак. Царь Прусий в последнее время не на шутку встревожен беспри­мерным возвышением Никомеда: победитель Понта, Каппадокии и страны галатов пользуется властью, славой и народной любовью боль­шими, нежели те, что когда-либо доставались на долю его отца. Как подсказывают Прусию уроки истории, подобным героям часто при­скучивает звание подданного, и тогда, возжелав царского сана, они не жалеют государей. Начальник телохранителей Прусия, Арасп, убеж­дает царя, что опасения его были бы оправданы, когда бы речь шла о ком-нибудь другом, честь же и благородство Никомеда не подлежат сомнению. Доводы Араспа не рассеивают полностью тревоги Прусия, и он решает попытаться, действуя с искючительной осторожностью, отправить Никомеда в почетное изгнание. Когда Никомед является к отцу, дабы поведать о своих победах, Прусий встречает его весьма холодно и попрекает тем, что тот оста­вил вверенное ему войско. На почтительную просьбу Никомеда по­зволить ему сопровождать отбывающую на родину Лаодику царь отвечает отказом. Беседу отца с сыном прерывает появление римского посла Флами­ния, который от имени республики требует, чтобы Прусий назначил своим наследником Аттала. Дать ответ послу Прусий велит Никоме­ду, и тот решительно отвергает его требование, разоблачая планы Рима ослабить Вифинию, которая при таком царе, как Аттал, вместе с вновь приобретенными землями утратит все свое величие. Договориться между собой Фламинию и Никомеду мешает, кроме разницы устремлений, еще и разделяющая их вражда: отец Флами­ния в битве у Тразименского озера пал от руки Ганнибала, учителя Никомеда, высоко им чтимого. Фламиний тем не менее идет на ус­тупку: Никомед станет править Вифинией, но с условием, что Аттал возьмет в жены Лаодику и взойдет на армянский трон. Никомед и на сей раз отвечает Фламинию решительным отказом. Прусию не чуждо благородство, и, хотя Лаодика находится в его власти, он не считает возможным чинить насилие над царственной особой. Посему, коль скоро Риму угодна женитьба Аттала и Лаодики, пусть Фламиний отправится к армянской принцессе и от имени рес­публики предложит ей в мужья сына Арсинои. [471] любленного из плена, даже если для этого понадобится сокрушить стены Вечного города. Замыслу Фламиния не суждено было сбыться — по пути к галере Никомед бежал с помощью неизвестного друга. Царевич выходит к толпе, и бунтующий народ тут же успокаивается. В сознании собственной силы он предстает перед испуганными домочадцами и рим­ским послом, но и не помышляет о мести — все, кто хотел ему зла, могут быть оправданы: мачехой руководила слепая любовь к сыну, отцом — страсть к Арсиное, Фламинием — стремление соблюсти интересы родной страны. Никомед всех прощает, а для Аттала обе­щает завоевать любое из соседних царств, какое приглянется Арси­ное. Никомед тронул сердце мачехи, и та искренне обещает отныне любить его, как родного сына. Тут же, кстати, выясняется, что дру­гом, помогшим Никомеду бежать, был Аттал. Прусию ничего не остается, как распорядиться о жертвоприноше­ниях, дабы просить богов даровать Вифинии прочный мир с Римом.
стр. 1 из 2
 1  2
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О    П    Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  



Доска объявлений
Добавить объявление
Все объявления
Агрокарта Французская косметика Купить билет в дельфинарий Утеплення

voc.metromir.ru © 2004-2006
metromir:  metromir.ru  атлас мира  библиотека  игры  мобильный  недвижимость  новости  объявления  программы  рефераты  словари  справочники  ТВ-программа  ТЕКСТЫ ПЕСЕН  Флеш игры  Флеш карты метро мира