Словари :: Энциклопедия зарубежной литературы 17-18 век

#АвторПроизведениеОписание
1Тикамацу Мондзаэмон 1653-1724Самоубийство влюбленных на острове Небесных Сетей - Драматическая поэма (1720)В «селеньях любви», этом рае любви для простаков, моря страсти не вычерпать до дна. В веселом квартале Сонэдзаки всегда полно разве­селых гостей, они горланят песни, кривляются, подражая любимым актерам, пляшут и насмешничают. Из всех домов веселья доносится разухабистая музыка, веселый перебор сямисэнов. Как тут устоять и не зайти. Иной скряга и хочет войти, но боится потерять все свои денежки. Но служанки затаскивают гостей силой. Войдет такой в дом веселья, а там уж его обучат, одурачат, околпачат, кошель рас­трясут. Особенно весело справляют здесь момби — праздник гетер! То-то гости натешатся, нахохочутся, а гетерам только того и надо, размякший гость — тароватый гость. Среди цветов веселого квартала появился еще один прекрасней­ший цветок — некая Кохару, легкий свой халат она переменила на праздничный наряд гетеры. Имя у нее странное — Кохару — Малая весна, оно предвещает несчастья, означает, что скончается гетера в десятый месяц года и оставит по себе лишь печальные воспоминания. Влюбилась Кохару в торговца бумагой Дзихэя — славного молодца, но хозяин дома любви зорко следит за гетерой, не дает ей шагу сту- [814] пить, да еще один богатый торговец Тахэй хочет выкупить девушку и увезти далеко-далеко, в Итами. Покинули Котару все богатые гости, говорят, все из-за Дзихэя, слишком сильно она его любит. Бродит по веселому кварталу монах-кривляка, изображает бонзу, ряса на нем шутовская, за ним толпа народу, бегут, кричат, а он ис­тории всякие рассказывает в шутовской манере: о битвах, о безумцах, с собой покончивших из-за любви. Распевает себе про самоубийц и греха не боится. Заслушалась его Кохару, а потом, увидав своего не­друга Тахэя, быстро скрылась в чайном домике. Но Тахэй настиг ее и, размахивая перед ее носом толстым кошельком с золотыми моне­тами, стал честить на чем свет стоит и недотрогу Кохару, и жалкого торговца Дзихэя: мол, и торговлишка у него захудалая и семья — мал-мала меньше. Тахэй богат, Тахэй удал, всех перекупит, никто перед ним не устоит. А Дзихэй — ума лишился, в красотку влюбил­ся, а денежек-то нету! Все богатство — обрывки, клочки, мусор бу­мажный, да и сам он — пустой стручок. Так бахвалился Тахэй, а тут — глядь! — у ворот новый гость — важный самурай с двумя ме­чами, коротким и длинным, под сенью шляпы — черные глаза. Тахэй сразу на попятную, дескать, он горожанин, меча никогда не носил, и скорее бежать со всех ног. Но и самурай недоволен, он явился на свидание к красавице, а она грустна, уныла, и ухаживать за ней надо, словно за роженицей, да еще и служанка внимательно осмотрела его при свете фонаря. И Кохару, заливаясь слезами, стала расспрашивать самурая, какая смерть легче — от меча или от петли. Вот странная девушка! — думал самурай и только ряд выпитых чарочек с вином вернули ему веселое настроение. А весь город Осака гремит, со всех сторон трезвон, переполох, Дзихэй влюблен в красавицу Кохару, а хозяева им мешают, старают­ся разлучить, ведь такая любовь прямой убыток веселому дому, бога­тые гости разлетаются, как листья осенью. В несчастный миг их любовь родилась. Но поклялись влюбленные хотя бы один раз сви­деться перед смертью. По ночам Дзихэй не спит, бродит по улицам неподалеку от чай­ного домика, хочет увидеть Кохару, сердце его полно тревогой о ней. И вот видит он ее в оконце, она беседует с гостем-самураем, лицо худое, грустное, бледное. Самурай недоволен, тяжко время проводить с влюбленной девицей. Понимает он, что влюбленные решились уме­реть вместе, и уговаривает девушку отказаться от своего намерения, предлагает деньги — целых десять золотых. Но Кохару отвечает гостю, что помочь им нельзя, еще пять лет должна она служить жес­токим хозяевам, а тут еще другие опасности — может выкупить ее [815] какой-нибудь богач. Так что уж лучше умереть вместе, ведь такая жизнь постыдна. Но смерть и страшна, она пугает, а как начнут сме­яться люди над ее мертвым обезображенным телом. Есть еще и мать-старушка в далекой деревне... Ах, нет, только не это, не дайте мне умереть, добрый господин. Плачет-надрывается Кохару, душу ее тер­зают противоположные желания. Слышит все это Дзихэй и приходит в ярость: «Ах ты продажная лисица! Гнусная обманщица!» и скреже­щет зубами. А гетера просит-умоляет самурая, чтобы защитил, уберег ее от гордого Дзихэя, чтобы помог ей скрыться от него. Дзихэй не выдерживает и ударяет мечом в окно, до груди Кохару он не достал, но ранил сердце — она узнала руку и клинок. Самурай мигом вско­чил, схватил Дзихэя, связал его и принайтовал крепким шнурком к дому. Схватил Кохару в охапку и исчез в глубине дома. Остался Дзи­хэй выставленным на позор, словно грабитель или бродяга. Появляет­ся Тахэй и начинает поносить соперника, между ними вспыхивает драка. Собираются зрители, они хохочут, кричат, подначивают. Вы­скакивает самурай, Тахэй убегает, самурай снимает шляпу — это старший брат Дзиро Магоэмон. Дзиро в ужасе: «Позор мне!» Магоэмон успокаивает брата, видишь, какова твоя возлюбленная, ты два года ее любишь и не знаешь, а я сразу заглянул в глубину ее черной души. Она барсучиха, а у тебя двое прекрасных детей, большая лавка, а ты только губишь дело из-за продажной девки. Жена твоя, а моя сестра терзается из-за тебя понапрасну, и родители ее плачут и хотят дочь домой забрать от позора. Я же теперь не всеми уважаемый са­мурай, а шут в процессии на празднике. Дзихэй ему вторит: от злос­ти у меня чуть не лопнуло сердце, я столько лет посвящал себя всего этой хитрой лисице, пренебрегая детьми и женой, и вот я горько каюсь. Он выхватывает письма с обетами и швыряет в лицо Кохаре, а она в ответ кидает ему его послания. И тут выпадает какое-то еще письмо, на нем написано: «От госпожи Сан, жены торговца бума­гой». Кохару хочет вырвать письмо из рук самурая, но тот не отдает и невозмутимо читает письмо. Затем торжественно сообщает, что эту тайну он сохранит, Кохару благодарна ему. Разъяренный Дзихэй уда­ряет Кохару, она заливается слезами. Братья удаляются. Кохару рыда­ет одна. Так верна она своему возлюбленному или нет, секрет содержится в письме жены Дзихэя, но самурай строго хранит тайну. Дзихэй дремлет в своей лавке, жена его О-Сан расставляет ширмы, оберегая мужа от сквозного ветра. Вокруг детишки, слуги и служанки. К лавке приближаются Магоэмон и матушка двух братьев. Дзихэя поскорей будят, и он притворяется, что не спал, а, как поло­жено купцу, проверял счета. Магоэмон набрасывается на Дзихэя с [816] бранью. Негодяй, лжец, обманул его, опять стакнулся с красавицей гетерой, только для вида швырнул ей письма, а сам собирается выку­пать ее из дурного дома. Дзихэй отнекивается, мол, хочет ее выку­пить богач Тахэй, а вовсе не он. Жена вступается за мужа, конечно, это не он, а совсем другой человек, у Тахэя, как известно, и куры денег не клюют. И Дзихэй дает своим родственникам письменный обет по всем правилам на священной бумаге навсегда порвать с Коха­ру. Если солжет, то обрушат на него кару все боги: Великий Брама, Индра, четыре небесных князя, Будда и бодисатвы. Все рады и счас­тливы, жена О-Сан ликует: теперь у нее в руках твердое обещание от мужа. Родственники удаляются, а Дзихэй падает на пол, натягивает на себя одеяло и рыдает. Жена выговаривает ему, она-де устала одна оставаться в гнезде, словно яйцо-болтун. Дзихэй рыдает не от любви к Кохару, а от ненависти к Тахэю, который сумел улестить ее и те­перь выкупает и увозит в свою далекую деревню. А ведь Кохару кля­лась ему никогда не выходить за богача замуж, а лучше покончить с собой. Тут уж О-Сан пугается и начинает кричать, что боится: Коха­ру непременно покончит с собой, а кара за это падет на О-Сан. Ведь это О-Сан написала письмо гетере и умолила ее расстаться с ее мужем, ведь и дети малые погибнут, и лавка разорится. И Кохару на­писала в ответ: «Хоть мой возлюбленный для меня дороже жизни, но отказываюсь от него, повинуясь неотвратимому долгу». Да, мы, жен­щины, однажды полюбив, не изменяем своему чувству никогда. Дзи­хэй страшно пугается, он понимает, что его возлюбленная непременно покончит с жизнью. Супруги заливаются слезами, где взять столько денег, чтобы выкупить Кохару. О-Сан достает свои сбе­режения — все, что у нее есть, — четыреста моммэ. Но этого не хватит, в ход идут новые наряды, безрукавки, черное кимоно с герба­ми - веши, дорогие сердцу О-Сан, завещанные, ненадеванные. Пусть всем им теперь нечего носить, но главное — спасти Кохару и доброе имя Дзихэя. Но, выкупив Кохару, куда ее вести, ведь тебе со­всем некуда деваться, восклицает Дзихэй. О себе ты не подумала, как страшно я перед тобой виноват. Дзихэй со слугами отправляется за­кладывать платье, а тут навстречу тесть — идет, чтобы забрать домой свою дочь О-Сан, ведь с ней здесь так плохо обращаются. Но Дзихэй клянется, что будет любить жену и оберегать ее. Родственники ссо­рятся, выясняется, что все приданое в закладной лавке, что у О-Сан ничего нет. Дети просыпаются и плачут, но безжалостный тесть уво­дит сопротивляющуюся плачущую дочь. Дремлет квартал Сонэдзаки, слышна колотушка ночного сторожа, у чайного домика хозяйка велит служанкам присматривать за Кохару, [817] ведь она теперь чужая собственность — ее выкупил богач Тахэй. Так роняет хозяйка семена тех роковых вестей, из-за которых влюблен­ные покинут эту жизнь. Дзихэй бродит у чайного домика, за ним пришли его родственники, на спине тащат его детей, зовут Дзихэя, но он хоронится в тени деревьев. Узнав, что Дзихэй уехал в столицу, а Кохару мирно спит, родственники уходят. Дзихэй терзается сердеч­ной болью при виде своих замерзших детей, просит родных не поки­дать детей после его смерти. Кохару тихо-тихо открывает дверь, они боятся, что ступеньки заскрипят, крадучись выходят из дома. Дрожат их руки, дрожат сердца. Украдкой выходят со двора, Кохару счастли­ва, как утром в Новый год. Влюбленные идут к реке. Побег. Прощание с двенадцатью мостами. Влюбленные спешат навстречу своей гибели, как листья осенью, их души замирают, как корни деревьев, что поздней осенью глубже зарываются в землю, ближе к преисподней. Но все же они колеблют­ся и медлят на своем горестном пути, когда под луной идут туда, где должны покончить счеты с жизнью. Сердце человека, готового уйти из жизни, погружено во мглу, где только чуть белеет иней. Тот иней, что исчезает поутру, как все на свете исчезает. Скоро их жизнь разве­ется, как нежный аромат от рукавов Кохару. Идут они по двенадца­ти мостам и на каждом прощаются — через мост Сливы, мост Сосны, Зеленый мост, Вишневый мост, мост Демона, Священной Сутры мост — это все мосты прощаний, здесь прощались и древние герои. Скоро раздастся колокол рассветный. Скорее — вот мост на остров Сетей Небесных. Влюбленные прощаются, они верят, что их души соединятся в другом мире, и в рай, и в ад войдут они неразлуч­но. Дзихэй выхватывет меч и отрезает прядь своих волос, теперь он больше не торговец, не супруг, а монах, не обремененный ничем зем­ным. И Кохару мечом срезает свои роскошные черные волосы, тяже­лый узел волос, как будто узел всех земных забот, падает на землю. Вороны кричат, как будто преисподняя их призывает. Они мечтали умереть в одном месте, но нельзя, что скажут люди. Светает, в храме запели монахи, заря. Но Дзихэю трудно различить то место на груди возлюбленной, куда он должен погрузить клинок — слезы застят глаза. Рука его дрожит, но Кохару взывает к его мужеству. Меч его, земные отсекающий желанья, вонзается в Кохару, она откидывается назад и замирает. Дзихэй подходит к обрыву, он прилаживает креп­кий шнурок от платья Кохару, обвивает петлей свою шею и кидается в море. Утром нашли рыбаки Дзихэя, Кохару, уловленных неводом смерти. И слезы невольно набегают на глаза у тех, кто слышит эту повесть.
2Тирсо де Молина (Tirso de Molina) 1571-1648Благочестивая Марта (Marta la Piadosa) - Комедия (1615, опубл. 1636)Донья Марта и донья Лусия, дочери дона Гомеса, оплакивают брата, убитого доном Фелипе. Но обе девушки втайне друг от друга влюбле­ны в дона Фелипе и на самом деле больше тревожатся за его судьбу, чем горюют о погибшем брате. Марта догадывается о любви Лусии к Фелипе. Чтобы уличить сестру в притворстве, она говорит Лусии, что Фелипе схвачен в Севилье и будет предан суду. Лусия, которая за ми­нуту до этого требовала смерти для убийцы брата, не может сдер­жать слез. Видя скорбь сестры. Марта понимает, что чутье не обмануло ее и Лусия действительно влюблена в Фелипе. Дон Гомес получает письмо от старого друга капитана Урбина. Урбина вернулся из Вест-Индии, где нажил огромное состояние, и теперь хочет жениться на Марте. Дон Гомес размышляет: «Он сверс­тник мой. / Я стар и сед. / Но у него — сто тысяч песо! / А груда золотых монет / Мужчине прибавляет веса, / С него снимает бремя лет». / Урбина приглашает Гомеса с дочерьми в Ильескас, где у него есть усадьба: скоро в Ильескасе начнется празднество и состоится коррида, так что гости не будут скучать. Гомес с дочерьми собирается [198] выехать завтра же. Он решает пока не говорить Марте о сватовстве Урбины. Марта получает записку от Фелипе, что он в Ильескасе. Де­вушка боится, что, оставшись там до праздника, он попадет в руки альгвасилов. Лусия поздравляет отца с тем, что убийца схвачен. Гомес, который впервые слышит об этом, радуется известию. Лусия больше не скрывает своих чувств от Марты и корит себя за то, что ревновала к ней Фелипе. Фелипе и его друг Пастрана в Ильескасе. Пастрана уговаривает Фелипе бежать и советует ему вступить в войска адмирала фахар-до — там его никто не найдет. Но Фелипе хочет обязательно пови­даться прежде с Мартой, которая вот-вот приедет в Ильескас. Фелипе знает, что и Марта, и Лусия влюблены в него. Сам он любит Марту и был бы счастлив избавиться от Лусии. Урбина и Гомес встречаются после долгой разлуки. Поручик, пле­мянник Урбины, с первого взгляда влюбляется в Лусию. На площади Ильескаса Поручик сражается с быком. Среди зрите­лей — Марта и Лусия. Бык выбивает Поручика из седла, и, если бы не Фелипе, который закалывает быка, Поручик бы погиб. Фелипе с Поручиком — старые друзья. Поручик радуется нежданной встрече и благодарит Фелипе за спасение. Поручик рассказывает, что его дядя хочет жениться на Марте, а сам он мечтает взять в жены Лусию. По­ручик приглашает Фелипе подняться на балкон, где Марта и Лусия поздравят его с победой, но Фелипе отказывается: он убил на дуэли их брата и теперь скрывается от правосудия. Гомес осторожно заговаривает с Мартой о замужестве. Хваля Урбину, он все время упоминает о его племяннике, и Марта решает, что отец хочет выдать ее за Поручика. Поручик, поймав на себе взгляд Марты, думает, что она в него влюбилась, но его сердце при­надлежит Лусии, а Марту он охотно уступает дяде. Урбина делает Марте предложение, и ее заблуждение рассеивается. Она сокрушает­ся: «Ужель до гроба / Мы уязвимы для любовных стрел? / О, сколь печален наш людской удел!» Урбина ждет ответа от Марты. Фелипе, незаметно затесавшийся среди гостей, приближается к Марте и на мгновение откидывает плащ, скрывающий его лицо. Марта отказыва­ет Урбине: она дала обет целомудрия и не может его нарушить. Гомес в ярости: как смеет дочь ослушаться его! Марта объясняет, что до сих пор обет не мешал ей быть покорной дочерью, и она молчала, но теперь настало время объявить о нем во всеуслышание. Фелипе в недоумении. Марта шепотом обещает все объяснить ему позже. Капитан Урбина приезжает в Мадрид в надежде склонить Марту [199] к замужеству. Но Гомес сообщает ему, что Марта ведет монашеский образ жизни и даже перестала наряжаться. Урбина не прочь женить племянника на Лусии, и Гомес надеется, что пример сестры благо­творно подействует на Марту: «И счастья сестринского вид / Заста­вит Марту бросить вздоры: / Где бесполезны уговоры, / Там зависть живо отрезвит». Поручик сейчас далеко: он выступил в поход вместе с герцогом Македой. Когда он вернется, он объяснится Лусии в любви и поведет ее под венец. Возвращается Поручик. Он подробно рассказывает о борьбе с маврами и взятии крепости Мамора. Появляется Марта в монашес­ком одеянии: она была в больнице и помогала страждущим. Она на­мерена употребить свое приданое для постройки лазарета. Гомес, бессильный отговорить ее, соглашается на все, надеясь, что вскоре она бросит свои причуды. Под именем дона Хуана Уртадо к Гомесу приходит Пастрана. Он говорит, что прибыл по поручению севильского суда, чтобы получить доверенность от Гомеса — тогда преступ­нику Фелипе не миновать казни, Фелипе хочет отвлечь таким образом Гомеса и, пользуясь тем, что Гомес не знает его в лицо, появиться у него в доме. Пастрана боится, что Лусия узнает его, но Марта обеща­ет обмануть бдительность сестры. Гомес радуется, что весть об аресте фелипе подтвердилась, и охотно дает Пастране все необходимые бу­маги. Гомес жаждет мести, Марта же твердит о милосердии и о не­обходимости прощать врагам. В дом Гомеса приходит фелипе, переодетый больным студентом. Марта жалеет беднягу и вопреки воле отца хочет оставить его в доме до тех пор, пока не будет по­строен лазарет. Она грозится, что если Гомес прогонит больного, то она уйдет вместе с ним. фелипе, назвавшийся лиценциатом Нибенимедо, говорит, что может давать уроки латыни, и Марта тут же хва­тается за эту идею: чтобы лучше понимать молитвы, ей необходимо брать уроки латыни. Когда все выходят из залы и Марта с Фелипе ос­таются одни, они обнимаются. Случайно входит Гомес, и Марта дела­ет вид, что поддерживает потерявшего сознание лиценциата. Урбина, восхищаясь благочестием Марты, жертвует восемь тысяч золотых на постройку больницы. Гомес хочет узнать, каковы успехи Марты в изучении латыни. Фелипе просит Марту просклонять слово «dura», но Марта разыгрывает обиду, и, хотя Фелипе объясняет ей, что «dura» по-латыни значит «суровая», не хочет ничего склонять. Оставшись одни, Марта и Фелипе целуются. Входит Лусия, которая до сих пор не выдавала Фелипе, надеясь, что он проник в дом ради нее. Она терзается ревностью и хочет изобличить обманщиков. Лусия [200] говорит Марте, что ее зовет отец, а когда сестра выходит, корит Фелипе за измену. Федипе уверяет Лусию, что любит ее одну. Когда он проник в дом, чтобы с ней увидеться. Марта его узнала и хотела вы­дать отцу: чтобы спасти свою жизнь, он притворился влюбленным в Марту. Лусия бросается Фелипе на шею. Вошедшая Марта застает их вместе и, подслушав любовные признания Фелипе, решает, что он ее обманывает. Когда Лусия уходит, дав Фелипе слово стать его женой, Марта устраивает Фелипе сцену ревности и зовет Гомеса, Поручика и Урбину, чтобы схватить негодяя. Все сбегаются на зов Марты. Гомес поражен, услышав из уст дочери слова: «Бог разрази меня». Марта, одумавшись, делает вид, что бранит лиценциата, сказавшего эту фразу и помянувшего имя Господа всуе. Она повторяет эту фразу, которую он якобы сказал и которую она не может ему простить: «Сказать «Бог разрази меня»!.. / Падите ниц иль вон из дома!» — и бьет Фе­липе. Гомес укоряет Марту в излишней строгости, Урбина называет ее святой, обиженный Фелипе хочет уйти, но Марта, притворяясь обеспокоенной судьбой бедного больного, позволяет ему остаться и даже просит у него прощения. Поручик, оставшись один на один с Фелипе, спрашивает его о причине маскарада. Он догадался, что Фе­липе влюблен в Марту, и готов всячески помогать ему. Фелипе же ду­мает о том, как расположить Лусию к Поручику. Фелипе говорит Лусии по секрету, что боится ревнивого Поручика, влюбленного в нее. Чтобы сбить его со следа, он якобы сказал Поручику, что влюб­лен в Марту, и советует Лусии, чтобы окончательно усыпить бдитель­ность Поручика, благосклонно принимать его ухаживания. Лусия нехотя соглашается. Марта, видя тоску возлюбленного, предлагает устроить ужин у реки. Пастрана считает, что лучше устроить пирушку в уединенном саду близ парка Прадо. Он хочет удалить двух стариков — Гомеса и Урбину — из Мадрида, тогда влюбленные смогут обвенчаться и никто уже не сможет их разлучить. Пастрана под видом дона Хуана Уртадо является к Гомесу с сообщением, что в Севилье уже объявлен приговор убийце его сына и преступник будет обезглавлен на площа­ди. Его имущество должно перейти в руки Гомеса. Если Гомес хочет увидеть казнь злодея, ему надо спешить в Севилью. У Урбины, оказы­вается, тоже есть дела в Севилье, и старые друзья решают ехать вмес­те. Марта, делая вид, что хочет помочь Лусии обвенчаться с Фелиле, уговаривает ее для отвода глаз дать Поручику согласие выйти за него замуж. Простодушная Лусия попадается на эту удочку и обещает По­ручику свою руку. [201] Гомес и Урбина возвращаются в Мадрид. По пути в Севилью их догнал друг Гомеса, которому его родственник — управитель герцог­ского замка в Прадо, открыл все интриги Марты. Разгневанный Гомес хочет убить Фелипе, но тот уже успел обвенчаться с Мартой и вдобавок стал обладателем богатого наследства. Фелипе просит Гомеса простить его. Урбина призывает друга проявить благородство и не помышлять о мести. Сам он столь восхищен хитроумием Марты, что дает ей в приданое те восемь тысяч золотых, которые подарил на по­стройку больницы. Лусия понимает, что обманута, но быстро утеша­ется и решает выйти за Поручика. На прощание Гомес дает совет отцам: «...пусть дочек / от студентов берегут. / Ведь спряженья да склоненья / Знаем мы к чему склоняют...», / а Фелипе просит зрите­лей быть снисходительными: «Я благочестивой Мартой / Исцелен от хромоты. / Если же кой в чем хромает / Это наше представленье, — / уж не гневайтесь на нас».
3Тирсо де Молина (Tirso de Molina) 1571-1648Дон Хиль Зеленые штаны (Don Gil de las Galzas Verdes) - Комедия (1615. опубл. 1635)Донья Хуана в мужском костюме — зеленых штанах и камзоле — приезжает из родного Вальядолида в Мадрид. Кинтана, ее старый верный слуга, сопровождает ее. Он спрашивает госпожу, почему она покинула отчий дом и путешествует в мужском обличье. Хуана рас­сказывает, что на Пасху, в апреле, вышла погулять и встретила пре­красного незнакомца, которого полюбила с первого взгляда. Ночью ей не спалось, и, открыв дверь на балкон, она увидела внизу давешне­го красавца. Дон Мартин де Гусман по ночам пел ей серенады, днем посылал письма и подарки. Не прошло и двух месяцев, как Хуана сдалась. Но когда об их любви узнал отец Мартина дон Андрес, раз­разился страшный скандал. Хуана происходит из знатной, но обе­дневшей семьи, а старик ценит только золото. Он хочет женить сына на Инес, дочери своего друга дона Педро, но боится, что Хуана по­даст в суд на соблазнителя и клятвопреступника. Поэтому Андрес решил послать Мартина в Мадрид под чужим именем. Он написал Педро, что его сын связал себя с Хуаной, но он нашел для Инеc под- [202] ходящего жениха — дона Хиля де Альборнос, который не только ро­довит и богат, но еще и молод и хорош собой. Мартин покорно от­правился в Мадрид под именем дона Хиля. Проведав об этом, Хуана едет за ним вслед. Чтобы Мартин не узнал, ее, она отсылает Кинтану в Вальекас, обещая прислать ему письмецо, и нанимает себе нового слугу — Караманчеля. Караманчель сменил много хозяев: служил у врача, который прописывал всем одни и те же лекарства, у продаж­ного адвоката, у обжоры-священника. Караманчель удивляется нему­жественной наружности своего нового господина и говорит, что тот похож на кастрата. Хуана называет себя доном Хилем. Мартин является к Педро и вручает ему письмо от Андреса, где тот расхваливает «дона Хиля» на все лады. Мартин говорит, что хочет поскорее обвенчаться с Инес, потому что отец выбрал ему другую не­весту: если отец узнает о желании сына взять в жены Инес, он лишит его наследства, Педро готов поторопиться со свадьбой: он пол­ностью доверяет Андресу и не будет тратить время на проверку све­дений о женихе. Педро обещает сегодня же поговорить с дочерью. Он пока не будет называть ей имя жениха, а тот вечером в Герцог­ском саду украдкой признается ей в любви. Мартин в восторге от собственной хитрости. Хуан, влюбленный в Инес, умоляет ее не ездить в Герцогский сад: его томит дурное предчувствие. Но Инес уже обещала кузине поехать туда с ней. Инес заверяет Хуана в своей любви и приглашает его тоже прийти в сад. Педро заговаривает с Инес о женихе, утверждая, что Хуан ему в подметки не годится. Инес недовольна, что ей прочат в мужья чело­века, которого она даже не видела. Узнав, что жениха зовут дон Хиль, она восклицает: «Дон Хиль? Помилуй Боже! / Какое имя! Мой суп­руг — / Рождественский пастух в рогоже / Или овчине!» Узнав, что Хиль ждет ее в Герцогском саду. Инес боится, как бы он не встретил­ся там с Хуаном. Донья Хуана в мужском костюме появляется в Герцогском саду. Подкупив слуг, она знает о каждом шаге своей соперницы. Увидев Инес, ее кузину Клару и Хуана, она заговаривает с ними и своей уч­тивостью и красотой пленяет дам. Хуан страдает от ревности. Услы­шав, что Хуана прибыла из Вальядолида, Инес расспрашивает ее о Хиле. Хуана говорит, что ее тоже зовут Хиль. Инес решает, что это и есть жених, которого прочит ей отец. Пригожий юноша ей по душе, и Инес готова отдать ему свою руку. Хуана обещает ночью прийти под окно к Инес, и Инес с нетерпением ждет встречи. [203] Инес заявляет отцу, что с радостью выйдет замуж за Хиля. Но увидев Мартина, которого Педро представляет ей как Хиля, понима­ет, что это вовсе не тот Хиль, в которого она влюблена. У ее избран­ника «Речь медовой речкой льется, / Ярче звезд глаза сверкают» и зеленые штаны. Мартин обещает завтра же явиться к ней в зеленых штанах. Донья Хуана рассказывает Кинтане о своих успехах: Инес от нее без ума, а Мартин в ярости повсюду ищет соперника-двойника, чтобы проткнуть его шпагой. Назвавшись Эльвирой, Хуана снимает дом по соседству с домом Инес. Встретившись в саду, дамы знакомятся и становятся подруга­ми. Хуана напоминает Инес исчезнувшего возлюбленного, и Инес по­веряет ей все свои горести — таким образом, Хуане известен каждый шаг Мартина. Хуана боится, как бы Мартин не заподозрил, что Хиль — вовсе не Хиль, а переодетая Хуана. Она посылает Кинтану к Мартину с известием, что после его отъезда Хуана, которая носит под сердцем плод его любви, удалилась в монастырь и там день и ночь льет слезы. Если Мартин не вернется к ней, она предпочтет смерть бесчестью. Хуана уверена, что, получив такое письмо, Мартин пове­рит в существование дона Хиля. Дон Хуан страдает от ревности. Инес признается, что милый ее сердцу Хиль исчез, зато появился другой, самозваный Хиль, и отец принуждает ее выйти за него. Она просит Хуана убить соперника. Ради Инес Хуан готов сегодня же расправиться с самозванцем. Инес надеется, что, избавившись от лже-Хиля, сможет выйти замуж за Хиля Зеленые штаны. Инес навещает свою новую подругу Эльвиру. «Эльвира» рассказы­вает ей, что прибыла из Кастилии. Она с детских лет любит дона Ми­геля де Рибера, который отвечал ей взаимностью. Но когда она отдалась ему, он вскоре забыл все свои клятвы и покинул ее. Узнав, что Мигель поехал в Вальядолид, «Эльвира» поехала за ним. Друг Ми­геля дон Хиль де Альборнос похвастался, что его ждет в Мадриде бо­гатая и красивая невеста, и Мигель, выкрав у Хиля письмо дона Андреса, назвался Хилем, чтобы самому жениться на Инес. Судьба свела «Эльвиру» с Хилем Зеленые штаны, похожим на нее как две капли воды, и юноша в нее влюбился. Но «Эльвира» говорит, что любит только ветреника Мигеля, и всеми силами пытается вернуть его. Дамы выясняют, что Инес не любит Мигеля, а «Эльвира» не любит Хиля. Кинтана передает Мартину записку от Хуаны, которая якобы на- [204] ходится в монастыре. Мартин, подозревавший, что Хуана в Мадриде и преследует его, успокаивается. Прочитав письмо Хуаны, он преис­полняется к ней нежностью. Мартин уверяет Кинтану, что приехал в Мадрид лишь для того, чтобы подать королю прошение, и через не­сколько дней вернется к Хуане. Он хочет написать Хуане ответ и обе­щает на следующий день принести его Кинтане. Оставшись один, Мартин размышляет о том, что недостойно дворянина обманывать женщину, которая ждет от него ребенка, и решает вернуться домой. Хуан вызывает Мартина на поединок. Мартин предлагает уладить дело миром: пусть Инес сама сделает выбор. Хуан говорит, что Инес не может отказать Мартину, ибо не смеет ослушаться отца, она пла­чет, но готова смириться и отдать свою руку Мартину. Мартину жаль упускать из рук верную добычу, и, забыв о своей любви к Хуане, он решает жениться на Инес. Мартин не принимает вызов Хуана, счи­тая, что глупо драться до свадьбы — вот через месяц он готов сра­зиться с соперником. Слуга приносит Мартину пакет от отца на имя дона Хиля де Альборнос: в нем три письма — Мартину, дону Педро и купцу Агустину Сольеру, который должен выдать деньги посланцу дона Хиля де Альборнос. Спеша к Инес, Мартин теряет письма. Их находит Караманчель, который отдает их Хуане, уверенный, что она и есть Хиль. Хуана посылает Кинтану за деньгами. Инес заявляет отцу, что жених, которого он ей представил, вовсе не Хиль, а Мигель. Дон Педро совершенно сбит с толку. Инес расска­зывает ему все, что поведала ей «Эльвира». Дон Педро возмущен на­глостью самозванца. Инес обещает представить ему настоящего дона Хиля. Появляется Хуана в зеленых штанах. Она рассказывает, как Мигель обманул ее доверие и выкрал письма. Но теперь она получила новые письма от отца и может уличить самозванца во лжи. Педро читает письмо Андреса и проникается уверенностью, что Хуана и есть истинный дон Хиль. Когда появляется Мартин, Педро и Инес разо­блачают его как лжеца и самозванца. Слуга, посланный к купцу Соль­еру, возвращается с пустыми руками: дон Хиль уже забрал пред­назначенные ему деньги. Мартин в ярости: неведомый двойник раз­рушил все его планы. Кинтана приносит Мартину известие о смерти Хуаны. Мартин ре­шает, что дон Хиль — это Хуана, восставшая из гроба, чтобы пока­рать его. Кинтана подхватывает эту мысль и рассказывает, что Хуана после смерти приходит в отчий дом под видом некоего Хиля и кля­нет Мартина, забывшего свое настоящее имя. Мартин хочет заказать пять сотен месс, чтобы дух Хуаны смирился и успокоился. [205] Инес спрашивает Караманчеля, где его хозяин. Караманчель отве­чает, что его хозяин дон Хиль Зеленые штаны часто бывает у Эльвиры и уходит от нее на рассвете. Инес не верит, но Караманчель показы­вает ей любовное письмо дона Хиля к Эльвире. Инес готова отдать свою руку Хуану, если тот убьет неверного Хиля Зеленые штаны. Хуана, узнав от Кинтаны, что Мартин так и не оставил мысли же­ниться на Инес, пишет своему отцу, что лежит на смертном одре, а ее убийца — Мартин скрывается под именем Хиля, чтобы избежать мести ее родных. Прочитав ее письмо, отец немедленно отправится в Мадрид, и Мартину придется туго. Случайно встретив кузину Инес Клару, тоже влюбленную в Хиля Зеленые штаны, Хуана в мужском костюме объясняется в любви и ей. Инес, которая слышит их разговор и нелестный отзыв Хиля о себе, решает с горя выйти за Мигеля. Она призывает Мигеля про­ткнуть шпагой изменника Хиля, но Хуана, боясь встречи с Мигелем, говорит, что она — переодетая Эльвира: мучимая ревностью, она хо­тела узнать, действительно ли Инес любит Хиля, а не ее Мигеля, и сама написала любовное письмо от имени Хиля к Эльвире. Мужской костюм Эльвира якобы одолжила у Хиля, который любит только Инес. Караманчелю ведено передать письмо Эльвире. Увидев ее, он по­ражается ее сходству с его хозяином: «Чур, чур меня! Дон Хиль в мантилье! / Я вроде трезв и не в бреду... / Обоим место им в аду — / И Хилю этому и Хилье!» Эльвира обещает Караманчелю, что через час он увидит вместе и ее, и своего хозяина. Но Караманчель не верит и считает, что Эльвира — переодетый Хиль. Дон Хуан ищет своих соперников, носящих одно и то же имя Хиль. «Их двое, и к ее окну / Явиться оба соизволят: / Так пусть они меня заколют / Иль их обоих я проткну». Он спешит под окно к Инес. Инес в темноте принимает его за своего возлюбленного — Хиля Зеленые штаны. Хуан не разубеждает ее. Вскоре появляется Мартин, который также надел зеленые штаны. Увидев Хуана, беседу­ющего с Инес, он решает, что это и есть его неуловимый двойник, но мысль, что это может оказаться призрак покойной Хуаны, вселяет в него страх. Дон Хуан признает в Мартине лже-Хиля, которого Инес ненавидит. Хуан вызывает его на поединок. Инес, видя двух молодых людей в зеленых штанах, не может понять, в чем дело. «Эльвира» вы­глядывает из своего окна и говорит Инес, что сюда явился изменник Мигель. Мартин, принимающий Хуана за дух доньи Хуаны, в страхе исчезает. Появляется Клара в мужском костюме. Она пришла прове- [206] рить, не встречается ли Хиль тайком с Инес. Выдавая себя за Хиля, она говорит Инес нежные слова. Наблюдающий всю сцену со сторо­ны Караманчель восклицает: «Не то я стоя вижу сны, / Не то здесь ливень был из Хилей». Хуан грозится убить Клару. Хуана переодевает­ся в мужское платье, спускается вниз и также подходит к окну Инес. Хуана, Хуан и Клара спорят, кто из них настоящий Хиль. Хуан броса­ется на Хуану со шпагой. Вместо нее с ним дерется Кинтана. Хуан ранен. Отец Хуаны дон Дьего, получив письмо от дочери, приезжает в Мадрид, чтоб отомстить ее убийце Мартину. Мартин клянется, что не убивал Хуану, призывая в свидетели Кинтану, но тот утверждает, что Мартин зарезал Хуану. Альгвасил берет Мартина под стражу. Появля­ются Хуана, Хуан, Инес, Клара и дон Педро. Хуана рассказывает всю правду, раскрывает все хитрости, на которые она пустилась ради того, чтобы вернуть Мартина, Мартин счастлив, что избежал опаснос­ти. Он просит прощения у Хуаны и ее руки у дона Педро. Инес дает согласие дону Хуану, а Клара готова стать женой своего давнего по­клонника дона Антоньо.
4Тобайас Джордж cмоллет (Tobias George Smollett) 1721-1771Приключения Перигрина Пикля (The Adventures of Peregrine Pickle) Роман (1751)«Приключения Перигрина пикля» — второй из трех романов, при­несших славу Смоллету, — обнаруживает черты, присущие и «рома­ну воспитания», и роману просветительскому, и сатирическому, и лаже памфлету. Отчасти можно вести речь и о влиянии «сентимента­листов». Его герой проходит перед нами воистину путь от «мальчика до мужа» — как водится в классических романах, встречая на своем пути множество людей, открывая и познавая мир, в котором оказы­вается больше недостатков, нежели достоинств, он переживает мо­менты уныния и отчаяния или же, напротив, безудержного веселья, юного куража, обманывает сам, становится жертвой чужих обманов, влюбляется, изменяет, предает, но в итоге приходит к тихому семей­ному счастью, обретя после долгих мытарств тихую и уютную гавань, лишенную повседневных забот о хлебе насущном, а кроме того, пол­ную душевного тепла и покоя. Замечательно сказано в «Графе Нулине» об английском романе: «классический, старинный, отменно длинный, длинный-длинный, нравоучительный и чинный...» Как видим, уже в пушкинские време- [126] на отношение к «классическим» романам было достаточно иронич­ным (отметим попутно, что первый русский перевод романа вышел в 1788 г. под названием «Веселая книга, или Шалости человеческие»; в названии этом вполне сказалось понимание обеих ипостасей рома­на — его иронизма и его философичности) — и действительно, се­годня роман Смоллета представляется весьма «длинным, длинным, длинным», в нем ощущается некая избыточность — сюжетных пово­ротов, вставных новелл, действующих лиц и т. д. При этой избыточ­ности — несомненная повторяемость всего вышеперечисленного. Впрочем, «чинным» роман Смоллета назвать никак нельзя: в нем, при всей подчас тяжеловесности, несомненно, ощущаются чисто «фальстафовский дух» и удивительная внутренняя раскрепощен­ность — как автора, так и его героев, — и насмешка над ханжест­вом, в любом, самом неожиданном проявлении... Однако обратимся к сюжету. Собственно, повествование начина­ется еще до появления его главного героя на свет, начинается со зна­комства его родителей — папеньки, эсквайра Гемэлиедя пикля, проживающего «в некоем графстве Англии, которое с одной стороны омывается морем и находится на расстоянии ста миль от столицы», и маменьки, мисс Сэли Эплби. Впрочем, в дальнейшем повествовании родители героя появятся нечасто, необъяснимая ненависть, которую миссис Пикль питала к своему первенцу, сделает Перигрина изгнан­ником с малых лет, и все детство и всю юность он проведет в доме друга своего отца коммодора Траньона, бывшего моряка, описанного Смоллетом с невероятной колоритностью: его речь почти сплошь со­стоит из сугубо морской терминологии, с помощью каковой он изла­гает все свои суждения, как правило, к морю не имеющие никакого отношения, вдобавок весь уклад его дома, называемого «крепостью», сохраняет приметы морской жизни, чему «потворствуют» его сотова­рищ лейтенант Джек Хетчуэй и его слуга, бывший боцман Том Пайпс. Именно эти люди станут на всю жизнь самыми преданными и верными друзьями нашего героя. Впрочем, вскоре Перигрин и коммодор Траньон породнятся, ибо сестра Пикля-старшего, мисс Гризль, станет женой коммодора, а маленький Пери, таким образом, окажется его племянником. Пушкинская формула «ребенок был резов, но мил» вполне приме­нима к маленькому (и не очень маленькому тоже) Перигрину. Дет­ские проказы сменяются юношескими, перед нами проходят его «школьные годы», мы знакомимся с еще одним весьма колоритным типом — учителем и наставником Перигрина Джолтером. И непре­менные участники его забав и проказ — лейтенант Хетчуэй и Том [127] Пайпс, которые души не чают в своем юном «господине». Затем — первая влюбленность — встреча с Эмилией Гантлит. Адресованные ей стихи Перигрина — откровенно пародийные (явственно слышна ав­торская интонация!), вкупе с полной серьезностью юного влюбленно­го это сочетание дает потрясающий эффект фарса. Эмилия окажется той самой героиней, отношения с которой продлятся у Перигрина вплоть до самого финала романа, пройдя через все «положенные» стадии: попытку ее увезти и соблазнить, оскорбления, предложение и отказ, взаимные муки и в конце благополучное соединение в «закон­ном браке» повзрослевшего Перигрина, научившегося хоть немного отличать истинное от ложного, и великодушно простившей и все за­бывшей Эмилии. Впрочем, любовный сюжет тоже, разумеется, отяго­щен всяческими ответвлениями и усложненностями: например, у Эмилии есть брат, Годфри, а их покойный отец, Нэд Гантлит, оказы­вается старинным другом Траньона, его соратником по былым сра­жениям на поле брани. Великодушный Траньон покупает для Годфри офицерский патент, сказав юноше, что это его отец некогда ссудил ему энную сумму денег, каковую Траньон теперь таким образом ему и возвращает; резкость, прямота старого вояки вполне удачно сочета­ются у него с тактом и щепетильностью. Вообще Траньон при всей своей чудаковатости (а быть может, и вследствие ее) оказывается одним из самых обаятельных персонажей романа — не похожий на других, чуждый условностей и «светской» лжи, прямой и бескорыст­ный, искренне любящий и столь же искренне ненавидящий, не скрывающий своих чувств и не изменяющий своим привязанностям ни при каких обстоятельствах. Между тем у родителей Перигрина появляются и другие дети: сын, носящий то же имя, что и его отец, Гем, и дочь Джулия. Брат оказывается отвратительным ребенком, жестоким, мстительным, ко­варным — и вследствие этого — любимцем матери, подобно ей, люто ненавидящим Перигрина (никогда более при жизни родителей не переступавшего порог их дома), а вот Джулия, напротив, волей случая познакомившись со старшим братом, искренне к нему привя­зывается, и Пери платит ей столь же преданной любовью. Он-то и спасает ее из родительского дома, когда сестра, встав на его сторону в противостоянии с матерью и младшим братом, оказывается также в родном доме то ли заложницей, то ли пленницей. Перигрин перево­зит ее в дом Траньона и позже вполне успешно способствует ее счас­тливому браку. Для романа Смоллета характерно присутствие в нем «отсылок» к реальным персонажам и событиям той эпохи. Таковы многие «встав- [128] ные новеллы», как, к примеру, рассказ «знатной леди» под названием «Мемуары» и принадлежащий, как полагают комментаторы, знатной покровительнице Смоллета леди Вэн. Участие самого Смоллета в тексте «Мемуаров» явно ограничивается лишь стилистической прав­кой — настолько их тон, их бесцветность и назидательность отлича­ются от собственно смоллетовского повествования. В первой ре­дакции романа содержались выпады против Филдинга, а также про­тив знаменитого актера Дэвида Гаррика, во втором издании, появив­шемся в 1758 г., Смоллет эти выпады снял. Однако примечательна «отсылка», присутствующая в каноническом тексте романа, к предыдущему произведению самого Смоллета — его первому знаме­нитому роману «Приключения Родрика Рэндома»: в одном из встре­ченных им людей Перигрин узнает «лицо, о котором столь поч­тительно упоминается в «Приключениях Родрика Рэндома». Этот элемент мистификации придает повествованию Смоллета неожидан­но современную окраску, внося разнообразие в некоторую монотон­ность сюжетной канвы. А кроме того, тем самым писатель под­черкивает «хроникальность» повествования, объединяя свои романы в своеобразный «цикл» — некий единый сплав жизнеописаний, отдель­ных зарисовок, реалий эпохи. Столь же колоритен и красочен рассказ Смоллета о поездке Перигрина в Париж, Антверпен, другие города и страны, его описание отнюдь не «сентиментального» путешествия своего героя. Описание «света», не принимающего, кстати, Перигрина в свои «сплоченные ряды», ибо, при всей развязности юноши, все же был в нем угадан чужак, «человек со стороны»; рассказывая о заключении Перигрина в Бастилию, Смоллет с наслаждением описывает дерзость и неустраши­мость своего вовсе не идеального героя. И вновь — колоритные лич­ности, встречающиеся Перигрину на его пути, в частности два его соотечественника, живописец Пелит и некий ученый доктор, его близкий приятель, чьи причуды становятся для Перигрина поводом к бесчисленным проделкам и насмешкам не всегда безобидного свой­ства. В своих «шутках» Перигрин проявляет и изобретательность, и насмешливый нрав, и даже определенную жестокость, умение вос­пользоваться человеческими слабостями (каковых и сам он, кстати, не лишен). В герое Смоллета есть несомненно что-то от плута, из­любленного персонажа пикарескных романов: плут, пройдоха, на­смешник, добрый малый, себе на уме, далекий от морализаторства и всякий раз сам готовый нарушить любые «моральные устои». Таковы многочисленные любовные приключения Перигрина, в которых он замечательно водит за нос обманываемых им мужей, с удовольствием [129] наставляя им рога (за что, впрочем, те вполне резонно заставляют его потом расплачиваться, насылая разного рода неприятности, весьма су­щественные) . Но при всем при том Смоллет вкладывает в уста своего героя многие мысли и наблюдения, с коими сам солидаризируется, припи­сывая ему собственные взгляды и убеждения. Идет ли речь о театре, в рассуждениях о котором Пикль неожиданно проявляет здравый смысл и несомненный профессионализм, или же о лицемерии свя­щеннослужителей, чуждом натуре Перигрина, с учетом всех своих слабостей и недостатков, свойственных вообще человеку, наш герой высказывает много здравых искренних, непосредственных и пылких замечаний, хотя и не чужд сам порой притворства. Ему равно чуждо всякое проявление начетничества, любая форма ограниченности — заходит ли речь о религии, научных открытиях, делах литературных или театральных. И тут уж авторская насмешка неотделима от той, каковой подвергает своих оппонентов его герой. Завершив свое путешествие очередным любовным приключением, на этот раз имеющим место в Гааге, Перигрин возвращается в Анг­лию. Именно в тот момент, когда его герой ступает на родную землю, автор полагает необходимым дать ему, чуть ли не впервые, «характеристику» вполне нелицеприятную: «К сожалению, труд, мною предпринятый, налагает на меня обязанность указать на... раз­вращение чувств нашего надменного юноши, который находился те­перь в расцвете молодости, был опьянен сознанием своих достоинств, окрылен фантастическими надеждами и гордился своим состояни­ем...» Он проводит своего героя еще через многие жизненные испы­тания, которые отчасти сбивают с него «пыльцу» самоуверенности, непогрешимости, приверженности к тому, что сегодня мы называем «вседозволенностью». Смоллет называет его «искателем приключе­ний»; юный повеса, полный жизненной энергии, которую он не знает, куда применить, растрачивая ее на «любовные утехи». Ну и пусть — автор знает, это тоже пройдет — как пройдет молодость, а вместе с нею исчезнет и беззаботность, уверенность в лучезарном бу­дущем. А пока что Смоллет с удовольствием описывает бесчисленные лю­бовные победы своего героя, происходящие «на водах» в Бате — без малейшего морализаторства, насмешливо, как бы сам становясь в этот момент молодым и беззаботным. В числе новых знакомых Пикля — вновь самые разнообразные, необычайно колоритные лич­ности; один из них — старый мизантроп, циник и философ (все это — определения самого Смоллета) Крэбтри Кэдуоледер, который [130] уже до конца романа останется другом Пикля: верным и неверным одновременно, но все же в тяжелые моменты неизменно приходя­щим ему на помощь. Вечно ворчащий, всегда всем недовольный (ми­зантроп, одним словом), но чем-то несомненно симпатичный. Чем? Очевидно, тем, что в нем есть индивидуальность — качество, чрезвы­чайно писателю в людях дорогое, очень многое для него в них опре­деляющее. Смерть своего благодетеля, старого коммодора Траньона, Пикль воспринял как тяжелую утрату, и в то же время полученное им затем наследство «отнюдь не способствовало смирению духа, но внушило ему новые мысли о величии и великолепии и вознесло упования его на высочайшие вершины». Тщеславие — порок, несомненно прису­щий юному герою Смоллета, — достигает в этот момент своего апо­гея, желание блистать и вращаться в свете, сводить знакомства со знатными особами (реальные, а еще больше мнимые), — словом, «закружилась голова» у мальчика. И немудрено. В этот момент ему мнится, что все должны пасть к его ногам, что все ему доступно и подвластно. увы... Именно в эти минуты он наносит то ужасное оскорбление Эми­лии, о котором уже говорилось выше: лишь потому, что она бедна, а он богат. Нагромождение «романов» героя, всяческих интриг и интрижек, череда возлюбленных, их мужей и т. п. в какой-то момент становит­ся почти невыносимым, явно пародийным, но, быть может, все это необходимо автору именно для того, чтобы постепенно наставить своего героя «на путь истинный»? Ибо все его попытки войти в свет­ское общество, стать его полноправным членом оканчиваются не про­сто неудачей — он терпит чудовищное фиаско. Становится жертвой обманов, интриг, теряет в результате все свое состояние и оказывает­ся на пороге нищеты, за долги попадая в знаменитую Флитскую тюрьму, нравы и «устройство» которой также замечательно описаны в романе. В тюрьме существуют своя «община», свои устои, свой «круг», свои правила и установки. Однако и в них Пиклю не нахо­дится места, в конце концов он превращается в нелюдимого мизан­тропа, сторонящегося людей, решившего, что жизнь его уже кончена. И в этот-то момент и приходит к нему удача, немножко «придуман­ная», немножко «сфабрикованная» автором, но все же приятная для читателя. Возникает Годфри Гантлит, только теперь узнавший о том, что истинным его благодетелем, скрытой пружиной его служебных успехов был именно Перигрин Пикль. Их встреча в тюремной каме­ре описана с трогательной сентиментальностью и душевной болью. [131] Годфри извлекает друга из тюрьмы, а тут поспевает и неожиданное наследство (умирает отец Пикля, не оставив завещания, вследствие чего он, как старший сын, вступает в права наследования). И нако­нец, финальный аккорд — долгожданная свадьба с Эмилией. Чита­тель дождался «хэппи-энда», к которому так долго и таким мучительно извилистым путем вед Смоллет своего героя.
5Тобайас Джордж cмоллет (Tobias George Smollett) 1721-1771Путешествие Хамфри Клинкера (The Expedition of Humphry Clinker) Роман (1771)«Путешествие Хамфри Клинкера» — последнее произведение англий­ского писателя: роман вышел в свет за несколько месяцев до его кон­чины в Ливорно, куда Смоллет по собственной воле отправился в своеобразное «изгнание». Роман написан в эпистолярном стиле, что не было новшеством для английской литературы; в этом стиле напи­саны и многие романы Ричардсона. Новизна, можно сказать, нова­торство Смоллета в другом: одни и те же события, увиденные глазами разных людей, с различными взглядами, относящимися к самым разным сословиям, разнящихся по уровню культуры, наконец, по возрасту, предстают на страницах этих писем поданными очень по-разному, подчас весьма полярными. И прежде всего в романе по­ражает именно это: удивительная разноголосица, умение Смоллета передать не только разницу стиля, языка, но и полное несходство восприятия жизни, уровня мышления. Его герои раскрываются в своих посланиях с таким человеческим своеобразием, настолько не­ожиданно и парадоксально, что можно с полным правом говорить об истинной виртуозности Смоллета — психолога, стилиста, философа. Письма его персонажей вполне подтверждают тезис: стиль — это че­ловек. У Смоллета всегда, как и подобает «классическому роману», обна­руживается несколько пластов. Сюжет зачастую изобилует всячески­ми ответвлениями, отходами от хронологического изложения, цель каковых для автора — во всей полноте представить картину эпохи. Роман можно в прямом смысле назвать «энциклопедией британской жизни». Будучи по жанру в первую очередь романом-странствием, герои которого пересекают всю Великобританию, он представляет [132] собой калейдоскоп событий, вереницу судеб, картины жизни столи­цы, быта «на водах» в Бате, тихого существования провинциальных городков и английскую природу, всевозможные увеселения разных слоев общества, зарисовки придворных нравов и, разумеется, особен­ности литературно-театральной среды и многое-многое другое. Главный герой романа — вовсе не обозначенный в заглавии Хамфри Клинкер (он возникает на страницах, когда треть повествования уже окажется позади), а Мэтью Брамбл, немолодой холостяк, пода­грик и мизантроп, человек при всей своей желчности (как правило, впрочем, абсолютно оправданной) великодушный, бескорыстный и благородный, словом, истинный джентльмен; как говорит о нем его племянник Джерри Мелфорд, «по великодушию своему подлинный Дон Кихот». В этом образе, несомненно, прочитывается cuter ego Смоллета, и именно Брамбл высказывает взгляды наиболее близкие автору — на состояние умов, на развитие цивилизации, надо заме­тить, очень точные, меткие и, главное, совершенно не устаревшие. Так, в письме к своему постоянному адресату доктору Льюису (а сле­дует отметить, что у каждого из персонажей свой постоянный кор­респондент, на страницах романа так и не возникающий реально, только в упоминаниях) он пишет: «Есть один вопрос, который мне хотелось бы разрешить: всегда ли мир заслуживал такого презрения, какого он, на мой взгляд, заслуживает теперь?» Вопрос, что и гово­рить, «на все времена». Однако при всей наблюдательности и проницательности, при всей язвительности Смоллета (традиции Свифта ощутимы в его романе, равно как и во многих иных книгах, написанных современниками) он все же пытается всему тому, что так ему ненавистно (оттого не­навистно, что слишком хорошо известно, причем не с чужих слов), противопоставить некую идиллию, некую утопию. Такой Аркадией, манящей, но явно недостижимой оказывается имение Брамбла Брамблтон-Холл, о котором мы узнаем из писем столько всяческих чудес, но куда герои повествования так и не попадают. Однако в процессе своего путешествия они воистину познают мир, открывают для себя природу людей, своеобразие нравов. Как всегда, на пути у них встречается уйма колоритнейших личностей: «благородный разбойник» Мартин, старый вояка, весь израненный и изрубленный, лейтенант Лисмахаго. По национальности он шотлан­дец — что и служит поводом для многочисленных дискуссий относи­тельно Англии и Шотландии (герои в этот момент как раз по Шотландии и проезжают). В столь настойчивом возвращении к на­циональной тематике сказалось, несомненно, шотландское происхож- [133] дение самого Смоллета, весьма для него ощутимое во время его пер­вых шагов в Лондоне, причем последствия этого происхождения, ра­зумеется, сказывались не лучшим образом. Однако в той трактовке Шотландии, что вложена в романе в уста Брамбла, наряду с истинны­ми наблюдениями есть и наивность, и явная идеализация традиций, национальных устоев шотландцев, например, противопоставляется шотландской моральной чистоте общая развращенность англичан, о особенности жителей столицы — Лондона, утрата ими своих корней. Лейтенант Лисмахаго является не только участником дискуссии, но и, можно сказать, пружиной одной из сюжетных линий: именно он в итоге становится избранником и мужем сестры Брамбла Табиты, сварливой старой девы, которая на протяжении романа доставляет его участникам немало хлопот и неприятностей. Вернемся же к герою романа, чье имя фигурирует в названии. Во время путешествия на козлах кареты, в которой восседают мистер Брамбл, его сестра мисс Табита, а также горничная Дженкинс, дер­жащая на коленях на специальной подушечке величайшую драгоцен­ность — любимую собачку мисс Табиты «дрянного пса» Чаудера, волей случая оказывается незнакомый молодой человек, по виду — сущий оборванец. Его-то и зовут Хамфри Клинкер. В дальнейшем вы­ясняется, что он незаконнорожденный, подкидыш, воспитывался в приюте (парафраз филдинговского «Тома Джонса, найденыша», од­нако парафраз отчетливо пародийный, что сказывается и в описании внешности Хамфри, и в перечне его «умений», и во всем остальном). Великодушный Брамбл, видя, что молодой человек брошен на произ­вол судьбы, нанимает его к себе в услужение. Тот проявляет искрен­нее рвение достаточно идиотического свойства, отчего все время попадает в нелепые ситуации. Однако по прибытии в Лондон в Хамфри неожиданно обнаруживаются совсем иные дарования: он оказывается замечательным... проповедником, умеющим заворожить и простонародную аудиторию, и вполне знатных особ. Лакей, читаю­щий проповедь герцогиням, — такого Брамбл не может стерпеть. Он готов изгнать Хамфри: «Либо вы лицемер и плут, либо одержимый, и мозги у вас повреждены!» Между тем Хамфри в большей степени «одержимый», а вернее, юродивый, со слезами признается хозяину, что на этот путь его сподобила «набожная» лицемерка леди Брискин, убедившая его в том, что на него «снизошел дух». Удостоверившись в том, что Хамфри не «плут», Брамбл оставляет его у себя в доме. «Ежели бы в такой чрезмерной набожности было притворство или ханжество, я не держал бы его в услужении, но, сколько я мог заме­тить, сей малый — сама простота, воспламеняемая исступлением, а [134] благодаря своей простоте он способен быть верным и привязчивым к своим благодетелям» — так пишет Брамбл в послании все к тому же доктору Льюису. Впрочем, чуть позже, раздраженный непроходимым идиотизмом Хамфри, Брамбл высказывает прямо противоположное суждение: «Глупость нередко бесит более, нежели плутовство, и при­носит больше вреда». Однако в решительный момент, когда карета с Брамблом и его домочадцами, переезжая через бурную реку, перево­рачивается и все, Брамбл в том числе, оказываются в воде, именно Хамфри спасает своего хозяина. А уже ближе к финалу романа волей судьбы открывается вдруг, что отцом Хамфри Клинкера является не кто иной, как сам Брамбл — «грехи молодости». И Брамбл говорит о благообретенном сыне: «Этот плут — дикая яблонька, мною самим посаженная...» В чем же тут смысл? Простодушие Хамфри Клинкера, часто доходящее до идиотизма, до откровенного юродства (безобид­ного только лишь потому, что Хамфри не преследует никаких злых целей сознательно), есть продолжение донкихотства Брамбла, челове­ка умного, тонкого, благородных чувств и устремлений, все понимаю­щего, всему знающего цену... Вторым счастливым браком, венчающим финал романа, становит­ся свадьба Хамфри Клинкера (отныне Мэтью Ллойда) и горничной Уинифред Дженкинс: полюбив ее еще в свою бытность слугой, Хамф­ри не изменяет ей и теперь, став «барином». Похвально! А третий счастливый союз связан с еще одной историей, упоми­нающейся на протяжении всего романа: историей племянницы Брамбла, сестры Джерри Мелфорда, Лидии. Еще учась в оксфордском пансионе, она встретила молодого человека по имени уилсон, кото­рого страстно полюбила. Но — он актер, «комедиант», и потому — «не пара». Некоей тенью проходит он сквозь все повествование, чтобы в конце его оказаться никаким не актером, а дворянином, да еще сыном старинного друга Брамбла мистера Деннисона, по словам Джерри Мелфорда, «одним из совершеннейших юношей в Англии». Так — тройной идиллией — кончается этот отнюдь не идилличес­кий, а скорее весьма горький и очень трезвый роман. По обыкнове­нию, Смоллет вывел в нем и множество реальных исторических личностей: актера Джеймса Куина, отношение к которому за время, прошедшее с момента создания «Приключений Перигрина Пикля», успело измениться; известных политических деятелей, описанных с нескрываемым сарказмом и издевкой; и даже — самого себя, под именем «писателя С.». Он с наслаждением описывает прием в собст­венном доме для разного рода «сочинителей»: желчных, отвратитель­ных, бездарных субъектов, усердно, «из благодарности», поносящих [135] своего благодетеля. «У них у всех одна причина — зависть», — ком­ментирует этот феномен приятель Джерри Мелфорда Дик. Смоллет описывает то, что было знакомо ему лучше, чем что бы то ни было другое: жизнь и нравы литературной поденщины, разного рода сочи­нителей, пишущих грязные доносы друг на друга, хотя сами при этом ни гроша не стоят. Но вывод, к которому приходит в финале Джерри, достаточно горек, в нем также отразились знание и опыт самого Смоллета: «Я столь много места уделил сочинителям, что вы можете заподозрить, будто я собираюсь вступать в это братство; од­нако если бы я к этой профессии и был способен, то она самое без­надежное средство против голодной смерти, ибо ничего не позволяет отложить про запас под старость или на случай болезни». В заключе­ние, однако, Джерри напишет о сочинителях: «чудная порода смерт­ных, нравы которой... весьма возбуждают любопытство». И в этих словах также несомненно мы узнаем голос самого Смоллета.
стр. 1 из 1
 1  
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С    Т    У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  



Доска объявлений
Добавить объявление
Все объявления
Агрокарта Французская косметика Купить билет в дельфинарий Утеплення

voc.metromir.ru © 2004-2006
metromir:  metromir.ru  атлас мира  библиотека  игры  мобильный  недвижимость  новости  объявления  программы  рефераты  словари  справочники  ТВ-программа  ТЕКСТЫ ПЕСЕН  Флеш игры  Флеш карты метро мира