Словари :: Энциклопедия зарубежной литературы 17-18 век

#АвторПроизведениеОписание
1Франсуа Салиньяк де Ла Мот-Фенелон (Francois de Salignac de la Mothe Fenelon) 1651-1715Приключения Телемака (Les aventures de Telemaque, fils d'Ulysse) - Роман (1699)Воспитатель наследника престола герцога Бургундского, внука короля Людовика XIV, Фенелон написал для своего малолетнего ученика философско-утопический роман «Приключения Телемака» о том, каким должен быть настоящий государь и как надо управлять народом и го­сударством. Действие романа происходит в античные времена. Телемак от­правляется на поиски своего отца Улисса (Одиссея), не вернувшегося домой после победы греков над троянцами. Во время своих странст­вий Телемак и его наставник Ментор выброшены бурей на остров нимфы Калипсо, у которой когда-то гостил улисс. Та предлагает Те­лемаку остаться у нее и обрести бессмертие. Он отказывается. Чтобы задержать его, Калипсо просит рассказать о его странствиях. Телемак начинает рассказ о том, как он побывал в разных странах и видел разные царства и царей, и о том, каким должен быть мудрый госу­дарь, чтобы умно править народом и не употреблять власть во зло себе и другим. Телемак рассказывает о Египте, где царствует Сезострис, мудрый [608] государь, который любит народ, как детей своих. Все рады повино­ваться ему, отдать за него жизнь, у всех одна мысль — «не освобо­диться от его власти, но быть вечно под его властью». Сезострис ежедневно принимает жалобы подданных и вершит суд, но делает это с терпением, разумом и правотой. Такой царь не боится своих подданных. Однако даже самые мудрые государи подвержены опас­ностям, ибо «коварство и алчность всегда у подножия трона». Злые и хитрые царедворцы готовы угождать государю ради своей выгоды, и горе царю, если он становится «игралищем злого коварства», если не гонит «от себя лести и не любит тех, кто смелым голосом говорит ему правду». По наговору одного из таких царедворцев Телемака по­сылают вместе с рабами пасти стада коров. После смерти Сезостриса Телемак на финикийском корабле при­плывает в Финикию, где царствует Пигмалион. Это жадный и завис­тливый правитель, от которого нет пользы ни народу, ни государству. От скупости он недоверчив, подозрителен и кровожаден, гонит бога­тых, бедных боится, все его ненавидят. Насильственная смерть грозит ему и в его «непроникаемых чертогах», и посреди всех его телохра­нителей. «Добрый Сезострис, напротив того, — рассуждает Теле­мак, — посреди бесчисленного народа был в безопасности, как отец в доме в кругу любезного семейства». После многих приключений Телемак оказывается на острове Крит и узнает от своего наставника Ментора, какие законы установил там царь Минос. Дети приучаются к образу жизни простой и деятельной. Три порока — неблагодарность, притворство и сребролюбие, — в иных местах терпимые, на Крите наказываются. Пышность и рос­кошь неизвестны, все трудятся, но никто «не алчет обогащения». За­прещены «драгоценные утвари, великолепные одеяния, позлащенные дома, роскошные пиршества». Великолепное зодчество не изгнано, но «предоставлено для храмов, Богам посвящаемых». Люди же не смеют сооружать себе дома, подобные жилищам бессмертных. Царь имеет здесь полную власть над подданными, но и сам «под законом». Власть его неограничена во всем, что направлено на благо народа, но руки связаны, когда на зло обращаются. Законы требуют, чтобы государева мудрость и кротость способствовали благоденствию многих, а не наоборот — чтобы тысячи «питали гордость и роскошь одного, сами пресмыкаясь в бедности и рабстве». Царь первый обя­зан «предшествовать собственным примером в строгой умеренности, в презрении роскоши, пышности, тщеславия. Отличаться он должен не блеском богатства и не прохладами неги, а мудростью, доблестью, славой. Извне он обязан быть защитником царства, предводителем [609] рати; внутри — судьей народа и утверждать его счастье, просвещать умы, направлять нравы. Боги вручают ему жезл правления не для него, а для народа: народу принадлежит все его время, все труды, вся любовь его сердца, и он достоин державы только по мере забвения самого себя, по мере жертвы собою общему благу». Критяне выбирают царя из самых умных и достойных, и Телемак становится одним из претендентов на трон. Мудрецы задают ему во­прос: кто несчастнее всех? Он отвечает, что несчастнее всех государь, усыпленный в мнимом благополучии, между тем как народ стонет под его игом. «В ослеплении он сугубо несчастлив: не зная болезни, не может и излечиться... Истина не доходит до него сквозь толпу лас­кателей». Телемака выбирают царем, но он отказывается и говорит: «Надлежит вам избрать в цари не того, кто судит лучше других о за­конах, но того, кто исполняет их... Изберите себе мужа, у которого законы были бы начертаны в сердце, которого вся жизнь была бы ис­полнением закона». Телемаку и его наставнику удается бежать от нимфы Калипсо. Они встречаются в море с финикийцами. И узнают от них об удиви­тельной стране Бетике. Считается, что там «остались еще все прият­ности золотого века»: климат теплый, золота и серебра вдоволь, урожай собирают два раза в год. Денег у того народа нет, они ни с кем не торгуют. Из золота и серебра делают плуги и другие орудия труда. Нет дворцов и всякой роскоши, ибо это, как там считается, мешает жить. У жителей Бетики нет собственности — «не деля между собой земли, они живут совокупно», нет у них ни воровства, ни зависти. Все имущество общее и всего вдоволь. Главное — возде­лывать землю, ибо она приносит «неложное богатство, верную пищу». Они считают неразумием искать в поте лица под землей в рудниках золото и серебро, так как это «не может ни составить счас­тья, ни удовлетворить никакой истинной нужды». Начальник финикийского корабля обещает высадить Телемака на его родной Итаке, но кормчий сбивается с пути, и корабль заходит в город Салент, где правит царь Идоменей. Он совершил много оши­бок во время своего правления — не заботясь о народе, строил рос­кошные дворцы. На его примере Ментор поучает Телемака, как нужно править страной, и говорит, что долговременный и прочный мир, а также «земледелие и установление мудрых законов» должны быть первым долгом правителя. А властолюбие и тщеславие могут привести царя на край бездны. «Власть — жестокое испытание» для дарований, говорит Ментор, «она обнажает все слабости в полной их мере», ведь «верховный сан подобен стеклу, увеличивающему предме- [610] ты. Пороки в глазах наших возрастают на той высокой ступени, где и малые дела влекут за собой важные последствия». Нет государей без недостатков, поэтому надлежит «извинять государей и сожалеть о их доле». Однако слабости царей теряются во множестве великих добро­детелей, если они есть у правителей. По совету Ментора Идоменей разделяет всех свободных людей на семь «состояний» и каждому присваивает соответствующую одежду и недорогие знаки отличия. Таким образом искореняется пагубная страсть к роскоши. Соответственно и пища учреждена умеренная, ибо позорно предаваться чревоугодию. Рабы же ходят в одинаковой серой одежде. Также запрещена «томная и любострастная музыка» и буйные празднества в честь Вакха, которые «затмевают рассудок не хуже вина, заключаются бесстыдством и исступлением». Музыка раз­решена только для прославления Богов и героев, ваяние же и живо­пись, в которых не должно быть ничего низкого, служат про­славлению памяти великих мужей и деяний. Кроме того, Ментор учит Идоменея тому, что «вино никогда не должно быть обыкновенным, общим напитком», что надо «истребить виноградные лозы, когда они слишком размножатся», ибо вино — источник многих зол. Оно должно сохраняться как лекарство или «как редкость для торжественных дней и жертвоприношений». Телемак между тем после многих приключений и подвигов, в ко­торых ему помогала богиня Минерва, заключает по сновидениям, что отец его скончался. Телемак сходит в царство мертвых Тартар. Там он видит многих грешников: жестоких царей, жен, убивших мужей, предателей, лжецов, «ласкателей, возносивших хвалу пороку, злост­ных клеветников, поносивших добродетель». Все они предстают перед царем Миносом, который после смерти стал судьей в царстве теней. Он определяет им наказание. Так, например, цари, осужден­ные за злоупотребление властью, смотрят в зеркало, где видят все ужасы своих пороков. Многие цари страдают не за содеянное зло, а за упущенное добро, за доверие людям злым и коварным, за зло, их именем содеянное. Потом Телемак проходит по Елисейским полям, где добрые цари и герои наслаждаются блаженством. Там он встречает своего прадеда Арцезия, который сообщает Телемаку, что улисс жив и скоро вер­нется в Итаку. Арцезий напоминает Телемаку, что жизнь быстротеч­на и надо думать о будущем — готовить для себя место «в счастливой стране покоя», следуя по пути добродетели. Арцезий по­казывает Телемаку мудрых царей, от них легким облаком отделены герои, так как они «прияли меньшую славу»: награда за мужество и [611] ратные подвиги все же не может сравниться с воздаянием «за муд­рое, правосудное и благотворное царствование». Среди царей Телемак видит Цекропса, египтянина, первого царя в Афинах — городе, посвященном богине мудрости и названном ее именем. Из Египта, откуда в Грецию пришли науки, Цекропс принес в Аттику полезные законы, укротил нравы, был человеколюбив, оста­вил «народ в изобилии, а семейство свое в скудости и не хотел пере­дать детям власти, считая других того достойными». Триптолем, другой греческий царь, удостоенный блаженства за то, что научил греков искусству возделывать землю, пахать ее и удобрять, укрепив свое царство. Так же должен поступать и Телемак, по мне­нию Арцезия, когда он будет царствовать, — обращать народ к зем­леделию, не терпеть людей праздных. Телемак покидает царство Плутона и после новых приключений встречает на неизвестном острове своего отца Улисса, но не узнает его. Телемаку является богиня Минерва и говорит, что он теперь до­стоин идти по стопам своего отца и мудро управлять царством. Она дает Телемаку наставления: «Когда будешь на престоле, стремись к той только славе, чтобы восстановить золотой век в своем царстве... Люби народ свой и ничего не щади, чтобы быть взаимно любимым... Не забывай, что царь на престоле не для своей собственной славы, а для блага народа... Бойся Богов, Телемак! Страх Божий — величай­шее сокровище сердца человеческого. Придет к тебе с ним и спра­ведливость, и мир душевный, и радость, и удовольствия чистые, и счастливый избыток, и непомрачимая слава». Телемак возвращается в Итаку и находит там отца.
2ФРАНЦУЗСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.Шарль Сорель (Charles Sorel) 1602—1674Правдивое комическое жизнеописание Франсиона (La vraie histoire comique de Francien) Плутовской роман (1623)Добиваясь милостей Лореты, молоденькой жены управителя замка, старикашки Валентина, Франсион, проникнув в замок под видом па­ломника, играет с Валентином злую шутку. В ту ночь благодаря Франсиону в замке происходят невероятные события: Лорета неплохо проводит время с вором, приняв его за Франсиона, другой вор всю ночь висит на веревочной лестнице, одураченный муж привязан к де­реву, служанка Катрин оказывается мужчиной, а сам Франсион раз­бивает голову и едва не тонет в бадье с водой. После этого приключения, остановившись на ночь в деревенской харчевне, Фран­сион встречается со старой сводней Агатой, с которой он, как выяс­няется, хорошо знаком, и бургундским дворянином. Агата рас­сказывает о похождениях Лореты, а заодно и о своих собственных, не менее занимательных. Франсион принимает приглашение учтиво­го дворянина и, прибыв в его богатый замок, по просьбе хозяина, проникшегося к нему великой симпатией, рассказывает свою исто­рию. Франсион — сын дворянина из Бретани, знатного и благородного рода, верой и правдой послужившего своему государю на поле брани, но не получившего ни наград, ни почестей. Немалую часть его и без того небольшого состояния повытрясли крючкотворы-судейские в за­тянувшейся тяжбе о наследстве. Франсион рос, как крестьянский мальчишка, но уже в детстве в нем проявилось «презрение к низким поступкам и глупым речам». Наслушавшись про университеты и школы, он мечтал туда попасть, чтобы «насладиться приятным обще­ством», и отец отдал его в парижскую школу. Никакого приятного общества он там не нашел, вдобавок наставники прикарманивали большую часть денег за содержание, а школяров кормили «не иначе как вприглядку». Юный Франсион не слишком обременял себя заня­тиями, но всегда был «одним из ученейших в классе», да еще перечи­тал кучу рыцарских романов. Да и как было не предпочесть чтение той чепухе, которой пичкали школяров невежественные воспитатели, за всю жизнь не прочитавшие ничего, кроме комментариев к класси­ческим авторам. А самые ученые из них, вроде классного наставника Франсиона Гортензиуса (переделавшего свое имя на латинский лад), были еще хуже. Гортензиус, который считал себя одним из самых вы­дающихся умов, не имел ни единой собственной мысли, ни единой фразы не мог произнести хорошим французским языком и даже в любви объяснялся с помощью набора нелепых цитат, специально вы­ученных к случаю. Когда Франсион закончил основной курс в школе философии, отец забрал его домой в Бретань и чуть было не определил по юриди­ческой части, забыв свою ненависть к судейским. Но после смерти отца Франсион получил разрешение вернуться в Париж и «обучаться благородным занятиям». Поселившись в университетском квартале, он стал брать уроки у «лютниста, фехтмейстера и танцовщика», а все свободное время посвящал чтению и в короткое время добился не­малой учености. Величайшим его несчастьем была бедность, одевался он так плохо, что в нем никто не признавал дворянина, поэтому он даже шпаги носить не смел и ежедневно терпел множество оскорбле­ний. Даже те, кто знал о его происхождении, гнушались поддержи­вать с ним знакомство. Окончательно утратив надежды на жизнь, которая некогда рисовалась ему в мечтах, Франсион впал бы в бездну отчаяния, если бы не занялся поэзией, хотя первые его стихи «отда­вали школярским духом и не блистали ни лоском, ни здравомысли­ем». Через книготорговца он познакомился с парижскими поэтами и их писаниями и нашел, что среди них нет ни одного крупного талан- [450] та. Все они были бедны, потому что ремесло поэта денег не прино­сит, а богатый человек за перо не возьмется, и все отличались вздор­ностью, непостоянством и невыносимым самомнением. Франсион, обладая от природы острым умом, быстро научился правилам стихо­сложения и даже попытался пробиться в придворные поэты или за­ручиться покровительством большого вельможи, но ничего из этого не вышло. И тут фортуна повернулась к Франсиону лицом: мать при­слала ему немалую сумму денег. Он сразу же оделся, как придвор­ный, и смог наконец представиться красавице Диане, в которую был давно влюблен. Впрочем, Диана предпочла ему пустого щеголя, лют­ниста Мелибея, и любовь Франсиона угасла. После нее он любил еще многих и гонялся за всеми красотками подряд, но не мог отдать сердце какой-нибудь одной, потому что не находил женщины, «до­стойной совершенной любви». Заведя роскошное платье, Франсион завел и много знакомств среди молодых людей и основал компанию «врагов глупости и неве­жества» под названием «Удалые и щедрые». Они устраивали прока­зы, о которых говорил весь Париж, и «разили порок не только острием языков», но с течением времени молодые люди остепени­лись, братство распалось, а Франсион обратился к философским раз­мышлениям о природе человеческой и снова стал подумывать о том, чтобы найти кого-нибудь, кто упрочил бы его положение. Но судьба послала ему не чванливого покровителя, а, скорее, друга в лице бога­того вельможи Клеранта, наслышанного об острословии Франсиона и давно мечтавшего с ним познакомиться. Клерант предложил ему «пристойное вознаграждение», и Франсион смог наконец-то красо­ваться в роскошных нарядах на великолепном коне. Он отомстил тем, кто прежде выказывал к нему презрение, а его палка учила вы­скочек, что для того, чтобы называться дворянином, надо «не допус­кать ничего низменного в своих поступках». Франсион стал пове­ренным во всех делах Клеранта, который, попав в фавор, представил ко двору и Франсиона. Франсион заслужил благоволение короля и принца Протогена. И вот новое увлечение — Лореттой — привело его в Бургундию. На этом Франсион завершает свой рассказ, и тут выясняется, что его хозяин — тот самый Ремон, который когда-то похитил у него деньги и о котором Франсион весьма нелестно отозвался. Ремон вы­ходит, в гневе хлопнув дверью. Через два дня дворецкий сообщает Франсиону, что по приказу Ремона он должен умереть. Его облачают в античные одежды и ведут судить за оскорбление, нанесенное Ремо- [451] ну. Суд постановляет предать Франсиона в руки суровейшей из дам, дверь открывается, и появляются Лорета и Ремон, который обнимает Франсиона и заверяет его в вечной дружбе. После этого начинается вакханалия, которая длится целую неделю, при этом Лорету едва не застает на месте преступления еще раз одураченный муж. А Франсион собирается в путь, чтобы найти женщину, чей по­ртрет поразил его воображение. От ее родственника, Дорини, одного из приятелей Ремона, Франсион узнает, что Наис итальянка, вдова, предпочитает итальянцам французов и влюблена в портрет молодого французского вельможи, Флориандра, а он только что скончался от тяжелой болезни. По дороге Франсион, подобно странствующему рыцарю, соверша­ет добрые дела и наконец находит прекрасную Наис в деревушке, из­вестной своими целебными водами. Несмотря на то что он не Флориандр, ему удается завоевать расположение красавицы и заслу­жить ненависть ее пылких поклонников-итальянцев, Валерия и Эргаста. Все четверо в сопровождении пышных свит едут в Италию, и Эргаст и Валерий, объединив усилия против общего врага, заманива­ют Франсиона в ловушку: он оказывается в подземной тюрьме кре­пости, и коменданту ведено умертвить его. Эргаст пишет Наис подложное письмо от имени Франсиона, и та, потеряв Франсиона, понимает, как сильно она его любила. Но комендант крепости отпускает Франсиона на свободу. В крес­тьянском платье, без слуг и без денег Франсион нанимается пасти ба­ранов в итальянской деревушке. Он играет на лютне, пишет стихи, наслаждается истинной свободой и чувствует себя счастливым, как никогда прежде. Полному блаженству мешают только «приступы лю­бовной лихорадки» и желание видеть возлюбленную, что, однако, не мешает Франсиону наслаждаться деревенскими девушками. Крестья­не считают его кудесником, который знается с демонами, потому что он исцеляет больных и бормочет стихи. Франсион вершит суд и раз­бирает запутанные дела, являя мудрость сродни соломоновой, он даже торгует собственноручно приготовленными снадобьями. Нако­нец, его находит камердинер Петроний, и вот Франсион уже в Риме, снова одет, как вельможа, и рассказывает также приехавшим в Рим Ремону и Дорини о своих новых похождениях. В Риме оказывается и Гортензиус, который ничуть не поумнел с тех пор, как был Франсионовым наставником. Все в Риме только и говорят о Франсионе и за­видуют Наис. Свадьба — уже дело решенное, но тут снова вмешиваются соперники, Валерий и Эргаст. Их стараниями Фран- [452] сиона обвиняют одновременно в подделке денег и нарушении обеща­ния жениться на некоей Эмилии, с которой Франсион познакомился по приезде в Рим и, по правде говоря, легкомысленно имел на нее виды, не переставая ухаживать за Наис. Наис оскорблена изменой, она отказывает Франсиону, но его друзья раскрывают заговор, Эргаст и Валерий во всем признаются, суд оправдывает Франсиона, а Наис прощает. Франсион, памятуя о неприятностях, приключившихся с ним из-за Эмилии, решает впредь любить только одну Наис. Женить­ба превращает его в человека «степенного и спокойного нрава», одна­ко он не раскаивается в проделках, которые совершал в дни юности «с целью покарать людские пороки».
3Фридрих Гёльдерлин (Friedrich Holderlin) 1770—1843Гиперион, или Отшельник в Греции (Hyperion oder Der Eremit in Griechenland) - Роман (1797-1799)Лирический роман — крупнейшее произведение писателя — напи­сан в эпистолярной форме. Имя главного героя — Гиперион — от­сылает к образу титана, отца бога солнца Гелиоса, чье мифо­логическое имя означает Высокоидущий. Создается впечатление, что действие романа, представляющего собой своего рода «духовную одиссею» героя, развертывается вне времени, хотя арена происходя­щих событий — Греция второй половины XVIII в., находящаяся под турецким игом (на это указывают упоминания о восстании в Морее и Чесменской битве в 1770 г.). После выпавших на его долю испытаний Гиперион отходит от участия в борьбе за независимость Греции, он утратил надежды на близкое освобождение родины, сознает свое бессилие в современной жизни. Отныне он избрал для себя путь отшельничества. Получив возможность снова вернуться в Грецию, Гиперион поселяется на Ко- [441] ринфском перешейке, откуда пишет письма другу Беллармину, живу­щему в Германии. Казалось бы, Гиперион достиг желаемого, но созерцательное от­шельничество также не приносит удовлетворения, природа больше не раскрывает ему своих объятий, он, всегда жаждущий слияния с ней, вдруг ощущает себя чужим, не понимает ее. Похоже, ему не суждено найти гармонии ни внутри себя, ни вовне. В ответ на просьбы Беллармина Гиперион пишет ему о своем дет­стве, проведенном на острове Тинос, мечтах и надеждах той поры. Он раскрывает внутренний мир богато одаренного подростка, необы­чайно чувствительного к красоте и поэзии. Огромное влияние на формирование взглядов юноши оказывает его учитель Адамас. Гиперион живет в дни горького упадка и нацио­нального порабощения своей страны. Адамас прививает воспитанни­ку чувство преклонения перед античной эпохой, посещает с ним величественные руины былой славы, рассказывает о доблести и муд­рости великих предков. Гиперион тяжело переживает предстоящее расставание с любимым наставником. Полный духовных сил и высоких порывов, Гиперион уезжает в Смирну изучать военное дело и мореходство. Он настроен возвышен­но, жаждет красоты и справедливости, он постоянно сталкивается с людским двоедушием и приходит в отчаяние. Настоящей удачей ста­новится встреча с Алабандой, в котором он обретает близкого друга. Юноши упиваются молодостью, надеждой на будущее, их объединяет высокая идея освобождения родины, ведь они живут в поруганной стране а не могут смириться с этим. Их взгляды и интересы во многом близки, они не намерены уподобляться рабам, которые при­вычно предаются сладкой дреме, их обуревает жажда действовать. Тут-то и обнаруживается расхождение. Алабанда — человек практи­ческого действия и героических порывов — постоянно проводит мысль о необходимости «взрывать гнилые пни». Гиперион же твердит о том, что нужно воспитывать людей под знаком «теократии красо­ты». Алабанда называет подобные рассуждения пустыми фантазиями, друзья ссорятся и расстаются. Гиперион переживает очередной кризис, он возвращается домой, но мир вокруг обесцвечен, он уезжает в Калаврию, где общение с красотами средиземноморской природы вновь пробуждает его к жизни. Друг Нотара приводит его в один дом, где он встречает свою лю­бовь. Диомита кажется ему божественно-прекрасной, он видит в ней [442] необычайно гармоническую натуру. Любовь соединяет их души. Де­вушка убеждена в высоком призвании своего избранника — быть «воспитателем народа» и возглавить борьбу патриотов. И все же Диомита против насилия, пусть даже и для создания свободного государ­ства. А Гиперион наслаждается пришедшим к нему счастьем, обретенным душевным равновесием, но предчувствует трагическую развязку идиллии. Он получает письмо от Алабанды с сообщением о готовящемся выступлении греческих патриотов. Простившись с возлюбленной, Ги­перион спешит встать в ряды борцов за освобождение Греции. Он полон надежд на победу, но терпит поражение. Причина не только в бессилии перед воинской мощью турков, но и в разладе с окружаю­щим, столкновении идеала с повседневной действительностью: Гипе­рион ощущает невозможность насаждать рай с помощью шайки разбойников — солдаты освободительной армии учиняют грабежи и резню, и ничем их нельзя сдержать. Решив, что у него с соотечественниками нет больше ничего обще­го, Гиперион поступает на службу в русский флот. Отныне его ожи­дает участь изгнанника, даже родной отец проклял его. Разоча­рованный, морально сокрушенный, он ищет гибели в Чесменском морском сражении, но остается жив. Выйдя в отставку, он намеревается наконец-то спокойно зажить с Диомитой где-нибудь в долине Альп или Пиренеев, но получает весть о ее смерти и остается безутешным. После многих скитаний Гиперион попадает в Германию, где живет довольно долго. Но царящие там реакция и отсталость кажут­ся ему удушающими, в письме к другу он язвительно отзывается о фальши мертвящего общественного порядка, отсутствии у немцев гражданских чувств, мелочности желаний, примиренности с действи­тельностью. Когда-то учитель Адамас предрекал Гипериону, что такие натуры, как он, обречены на одиночество, скитания, на вечное недовольство собой. И вот Греция повержена. Диомита умерла. Живет Гиперион в шалаше на острове Саламине, перебирает воспоминания о былом, скорбит о потерях, о неосуществимости идеалов, пытается преодолеть внутренний разлад, испытывает горькое чувство меланхолии. Ему ка­жется, что он отплатил черной неблагодарностью матери-земле, с пренебрежением отнесясь и к своей жизни, и ко всем дарам любви, которую она расточала. [443] Его удел — созерцание и мудрствование, как и прежде он остает­ся верен пантеистической идее родства человека и природы.
4Фридрих Гёльдерлин (Friedrich Holderlin) 1770—1843Смерть Эмпедокла (Der Tod des Empedokles) - Трагедия (1798—1799)В центре неоконченной пьесы — образ древнегреческого мыслителя, государственного деятеля, поэта, врачевателя Эмпедокла, жившего в 483 — 423 гг. до н. э. Действие происходит на родине философа — в городке Агригенте на Сицилии. Весталка Пантея тайком приводит к дому Эмпедокла свою гостью Рею, чтобы та смогла хоть издали взглянуть на замечательного челове­ка, ощущающего себя богом среди стихий и слагающего божествен­ные песнопения. Именно ему обязана Пантея исцелением от тяжелой болезни. Она с восторгом рассказывает о мудреце, которому ведомы все тайны природы и человеческой жизни, с какой отзывчи­востью приходит он на помощь страждущим, сколь много сделал он для блага своих сограждан. Рея догадывается, что подруга влюблена в Эмпедокла, да та и не скрывает своих чувств. Пантею тревожит, что в последнее время Эмпедокл мрачен и подавлен, она предчувствует, что дни его сочтены. Заметив приближение отца Пантеи — архонта Крития и главного жреца Гермократа, девушки исчезают. Мужчины со злорадством рассуждают: сдал Эмпедокл, и поделом ему. Слишком много возомнил о себе, открыл черни божественные тайны, которым надлежало оставаться достоянием одних жрецов. Вредным было его влияние на народ — все эти дерзкие речи о новой жизни, которая должна заменить старый, привычный быт, призывы не покоряться исконным обычаям и традиционным верованиям. Че­ловек не должен нарушать положенные ему пределы, бунтарство обернулось для Эмпедокла поражением. Поскольку он удалился от всех, прошла молва, что боги взяли его живым на небо. Народ при­вык считать Эмпедокла пророком, чародеем, полубогом, необходимо низвергнуть его с пьедестала, изгнать из города. Пусть сограждане увидят его сломленным духом, утратившим былое красноречие и не- [444] обыкновенные способности, тогда ничего не будет стоить восстано­вить их против Эмпедокла. Эмпедокл терзается — похоже, гордыня сгубила его, бессмертные не простили ему попытки стать с ними наравне, отвернулись от него. Он чувствует себя бессильным и опустошенным — он подчинил себе природу, овладев ее тайнами, но после этого видимый мир лишился в его глазах красоты и обаяния, все в нем кажется теперь мелочным и недостойным внимания. К тому же он так и остается непонятым со­отечественниками, хоть те ему и поклоняются. Ему так и не удалось поднять их на высоту своей мысли. Ученик Павсаний пытается ободрить Эмпедокла — тот просто устал, о каком жизненном поражении может идти речь, ведь именно он вдохнул в государство смысл и разум. Но Эмпедокл безутешен. Гермократ и Критий приводят жителей Агригента взглянуть на поверженного кумира и его страдания. Философ вступает в спор с Гермократом, обвиняя его и всю жреческую братию в лицемерии и фальши. Народу непонятны многоумные речи, агригентяне все более склоняются к тому, что у Эмпедокла помутился разум. А тут еще Гермократ твердит о ниспосланном на дерзкого мятежника прокля­тии богов и опасности дальнейшего общения с тем, кого отвергли бессмертные. Эмпедокла обрекают на изгнание из родного города. На прощание философ беседует с Критием, он советует архонту переехать жить в другое место, если ему дорога дочь, — она божест­венно прекрасна, само совершенство и зачахнет в Агригенте. Покидая отчий кров, Эмпедокл отпускает на волю рабов, наказы­вая им прихватить то, что им приглянется в доме, и постараться больше не попадать в неволю. Возмущенная чудовищной несправед­ливостью сограждан по отношению к Эмпедоклу, Пантея приходит проститься с философом, но уже не застает его. Эмпедокл и Павсаний, преодолев горные тропы, просятся на ноч­лег в крестьянскую хижину, но хозяин настороженно встречает пут­ников, а узнав, кто они, с проклятиями прогоняет прочь. Павсаний удручен, а Эмпедокл утешает юношу. Он уже решил для себя: выход из завладевшего им духовного кризиса заключается в том, чтобы воз­вратиться к «отцу-эфиру» и раствориться в природе. Раскаявшиеся агригентяне, догнав изгнанника, тщетно предлагают Эмпедоклу почет и царский престол. Философ непреклонен: после выпавших на его долю насмешек и гонений он отринул общество людей и не намерен приносить им в жертву свою душу и убеждения. Гнев народа обращается на главного жреца, лишившего их покрови- [445] тельства посланника богов, а все оттого, что он не желал сносить чу­жого превосходства. Эмпедокл умоляет прекратить споры и брань. Он призывает сограждан к светлому содружеству на поприще труда и познания мира, к созиданию новых форм общественного устройства. Ему же суждено вернуться в лоно природы и смертью своей утвер­дить начало нового рождения. Эмпедокл прощается с Павсанием, он гордится тем, что воспитал достойного ученика, в котором видит своего преемника. Оставшись один, он бросается в огнедышащий кратер Этны, чтобы сгореть в его пламени. Узнав от Павсания о случившемся, Пантея потрясена: бесстрашен и поистине величествен человек, собственной волей избравший для себя подобный конец.
5Фридрих Готлиб Клопшток (Fridrich Gotlib Klopstock) 1724-1803Мессиада (Messiada) - Эпическая поэма (1748—1751)В то время как утомленный молитвою Иисус спит тихим сном на горе Елеонской, Вседержитель «среди мириадов миров лучезарных» беседует с Архангелами. Архангел Элоа возвещает о том, что Мессия призван даровать всем мирам священную радость и спасение. Гаври­ил несет эту весть «хранителям царств и народов земных», пастырям бессмертных душ, потом он несется мимо сияющих звезд к «лучисто­му храму», где обитают бессмертные души и вместе с ними души Прародителей — Адама и Евы. Серафим беседует с Адамом «о благе людей, о том, что готовит грядущая жизнь им», а их взоры стремятся на мрачную землю, к горе Елеонской. Мессия идет к гробницам и целительным взором вырывает душу одержимого Зама из рук Сатаны. Не в силах противостоять Иисусу, злобный дух несется через «великую цепь беспредельных миров», со­зданных Творцом, коим некогда был создан и он сам, достигает «от­даленной области мрачных миров», окутанной вечной тьмой, где Вседержитель поместил ад, место проклятия и вечных мучений. К трону владыки ада стекаются жители бездны: Адрамелех, мечтающий уже тысячи столетий занять место властителя ада; свирепый Молох; [374] Могог, обитатель водных пучин; мрачный Белиил; тоскующий по светлым дням Творения и близости к Богу печальный Аббадон. Сле­дом за ними тянутся легионы подвластных им духов. Сатана объявля­ет свое решение, которое должно навеки посрамить имя Иеговы (Бога). Он убеждает своих приспешников, что Иисус не Сын Божий, а «смертный мечтатель, создание праха», и клянется погубить его. В душе Иуды Искариотского пробуждается тайная злоба к Спаси­телю и зависть к Иоанну, любимому ученику Иисуса. Итуриил, не­бесный хранитель Иуды, с великой печалью видит, как от Иуды летит Сатана. Иуда видит посланный Сатаной сон, в котором его по­койный отец внушает ему, что Учитель ненавидит его, что Он отдаст другим Апостолам «все богатые, чудные царства». Душа Иуды, жаж­дущего земных богатств, стремится к мести, а дух зла, торжествуя, летит ко дворцу Каиафы. Каиафа созывает собрание священников и старейшин и требует предать смерти «презренного мужа», пока тот не истребил «веками освященный закон, священную заповедь Бога». Лютый враг Иисуса неистовый Филон тоже жаждет гибели Пророка, но после речи муд­рого Никодима, угрожающего всем повинным в смерти Иисуса Божиим мщением на Страшном суде, собрание «застывает, потупивши взоры». Тогда является презренный Иуда. Предательство Ученика Каиафа выставляет как доказательство виновности Учителя. Итуриил неслышным для ушей смертных языком рассказывает Иисусу о предательстве Иуды. С глубокой печалью вспоминает Сера­фим, какие думы лелеял он когда-то об участи Иуды, которому суж­дено было умереть праведной смертью мученика, а потом занять свое место рядом с Победителем смерти, Мессией. А Иисус после своей последней трапезы с Учениками молит Господа уберечь их от греха, сохранить от «духа погибели». Иегова в Божественной славе своей поднимается с предвечного трона и шествует «путем лучезарным, склоненным к земле», чтобы совершить свой Суд над Богом Мессиею. С высокой вершины Фавора обозревает Он землю, над которой лежит ужасный покров греха и смерти. Иисус, услыхав звуки трубы Архангела Элоа, скрывается в пустыне. Он лежит во прахе перед лицом Отца Своего, долго длятся святые Его страдания, и, когда свершается непреложный суд, весь мир земной три раза содрогается. Сын Божий встает из праха земно­го «Победителем, полным величия», и все небо поет Ему хвалу. С неистовой злобой приближается толпа к месту молитвы. Преда­тельский поцелуй Иуды, и вот Иисус у руках у стражников. Исцеляя рану, нанесенную Петром одному из стражников, Иисус говорит, [375] что, если бы Он попросил защиты у Отца своего, на зов явились бы легионы, но тогда не могло бы свершиться Искупление. Мессия пред­стает перед судилищем, теперь людской суд вершится над тем, кто испытал тяжесть грозного суда Божьего, и Ему же предстоит прийти на землю со славою и вершить последний суд над миром. В то время, когда Мессию судит Пилат Понтийский, в душе Иуды просыпается невыносимый страх. Он бросает к ногам жрецов «предательства цену» и бежит из Иерусалима в пустыню, чтобы лишить себя пре­зренной жизни. Ангел смерти поднимает свой пламенный меч к не­бесам и возвещает: «Пусть падет грешника кровь на него же!» Иуда душит себя, и душа отлетает от него. Ангел смерти оглашает послед­ний приговор: предателя ожидают «неисчислимые вечные муки». Святая Дева, в отчаянии разыскивающая сына, встречает римлян­ку Порцию, которую уже давно неизвестная сила влечет к истинному Богу, хотя имени его она не ведает. Порция посылает служанку к Пилату с известием о том, что Иисус невиновен, а Мария открывает ей, что Бог один, и имя его — Иегова, и говорит о великой миссии Сына своего: «Он должен людей от греха искупить» своей смертью. Толпа, подстрекаемая Филоном, требует у Пилата: «Распни! Рас­пни же ты его на кресте!», и Пилат, не верящий в Его виновность, желая снять с себя вину за Его смерть, перед лицом народа умывает руки серебристой струей воды. Искупитель медленным шагом всходит на Голгофу, неся грехи всего мира. Элоа посвящает Голгофу, вблизи нее на светлых облаках собираются небесные силы, души праотцов, нежившие души. Когда наступает миг распятия, прекращается вращение миров, «замирает в оцепенении вся цепь мироздания». Истекающий кровью Иисус с со­страданием обращает взор к народу и просит «Прости им, Отец мой, Ты их заблуждения, не знают и сами они, что творят!" Ужасны страдания Искупителя, и в час этих страданий Он молит Отца своего сжалиться над теми, «кто верует в Вечного Сына и Бога». Когда взор умирающего на кресте Господа падает на мертвое море, где скрываются Сатана и Адрамелех, духи зла испытывают невыноси­мые муки, и вместе с ними все, некогда восставшие против Творца, чувствуют тяжесть гнева Его. Мессия поднимает потухающий взор к небу, взывая: «Отец мой, я в руки твои предаю Мой дух!» «Сверши­лось!» — произносит Он в миг смерти. Души отживших праотцов летят к своим гробницам, чтобы «вку­сить блаженство восстания из мертвых», а те, кто любили Спасителя, стоят, безмолвно глядя на поникнувшее тело. Иосиф из Аримафеи идет к Пилату и получает разрешение снять тело Иисуса и похоро- [376] нить его в гробнице у Голгофы. Над гробницей воцаряется ночь, но бессмертные — небесные силы и воскресшие, обновленные люди — видят в этом сумраке «мерцание зари воскресения из мертвых». В убогой хижине собираются Мария, Апостолы и все избранные Иису­сом. Нет предела их скорби. Стеная, они призывают смерть, чтобы соединиться с возлюбленным Учителем. Бессмертные собираются у гробницы и поют славу Сыну Божию: «Святейшую жертву Господь совершил за все прегрешения рода людского». Они видят облако, не­сущееся от трона Иеговы, в горах раздается громовое эхо — это Элоа является в собрание воскресших и возвещает, что настал «свя­щеннейший час воскресенья». Трепещет земля, Архангел отодвигает камень, закрывающий отверстие гробницы, и бессмертные созерцают воскресшего Сына, «сияющего великой победой над вечною смер­тью». Римская стража в ужасе падает ниц. Начальник стражи расска­зывает собранию первосвященников, что земля вдруг затряслась, камень, закрывающий гробницу, был отброшен вихрем, и теперь гробница пуста. Все замирают, а Филон выхватывает у начальника стражи меч и втыкает себе в грудь. Он умирает с возгласом: «О, На­зарянин!» Ангел мщения и смерти несет его душу в «темную пропас­ти глубь». Святые жены идут к гробнице, чтобы умастить тело Иисуса баль­замом. Им является Гавриил в образе юноши и возвещает, что их Учитель воскрес. Сам Иисус является Марии Магдалине, которая сна­чала не узнает его. Ее рассказу поначалу верит только мать Иисуса. Петр в глубоком раздумье преклоняет колена на склоне Голгофы и видит вдруг подле креста Иисуса. Не видевшие воскресшего печалят­ся и молят Всевышнего сжалиться над ними и наполнить их сердца тем же святым восторгом, что наполняет души собратьев, которым Он являлся. И вот в скромную хижину, где собираются все друзья Иисуса, слетаются воскресшие души и Ангелы неба, а потом входит туда Спаситель. Все падают ниц, Мария обнимает ноги Спасителя. Христос стоит среди избранных, провидя, что все они будут страдать за Него, и благословляет их. Христос восседает на священном троне на вершине Фавора в сия­нии величия и славы. Ангел ведет к трону сонмы душ умерших на первый суд Божий. Христос назначает каждой душе посмертный путь. Одни из этих путей ведут в «светлую небесную обитель», дру­гие — в «подземную темную пропасть». Милосерден, но справедлив суд Его. Горе воителю, клеветнику, горе тому, кто «ждет награждения в будущей жизни за деяния, в которых мало лишений». Много раз встает солнце, а непреложный суд Спасителя мира все продолжается. [377] Тихо сходит Искупитель в подземную пропасть. Быстрее мысли Ангела свершается падение царства мрака: рушится трон владыки ада, рассыпается храм Адрамелеха, слышатся дикие вопли и стоны, но и сама смерть не являет сострадания к навеки погибшим изгнан­никам неба, и нет конца их страшным мучениям. На Фаворе собираются все ученики Иисуса, все убогие, которых Он исцелял Своею силою, все смиренные духом. Лазарь призывает их «сносить с терпением жестокие муки, насмешки и злобную нена­висть не знающих Бога», ибо им уже готовится свыше блаженство пролить свою кровь за Него. Пришедшие видеть Спасителя мира просят Его укрепить их на пути к высокой цели. Мария возносит к небу молитву: «Хвала Тебе вечная там в небесах, хвала Тебе вечная здесь на земле, Тебе, искупившему род человека». Христос спускается с вершины Фавора и обращается к людям. Он говорит, что придет за каждым в час его смерти, и кто исполнит повеления Его, того пове­дет Он к «блаженству той жизни загробной и вечной». Он молит Отца Всеблагого за избранных, за тех, кому открыта святая тайна Ис­купления. В сопровождении Апостолов Христос поднимается на вершину Масличной горы. Он стоит в «дивном величьи» в окружении избран­ников Божьих, воскресших душ и Ангелов. Он повелевает Апостолам не оставлять Иерусалим и обещает, что Дух Божий снизойдет на них. «Пусть взор обратит на вас Сам Милосердный, и мир ниспошлет Он душам вашим вечный!» Спускается светлое облако, и на нем Спаси­тель поднимается к небу. Господь Воплощенный возносится «путем лучезарным к предвеч­ному трону» в окружении воскресших душ и небесного воинства. Се­рафимы и Ангелы славят Его святым пением. Шествие приближается к трону Иеговы, «сияющему божественным блеском», и все жители неба бросают пальмовые ветви к ногам Мессии. Он восходит на вер­шину небесного трона и садится одесную Бога-Отца.
6Фридрих Готлиб Клопшток (Fridrich Gotlib Klopstock) 1724-1803Смерть Адама (Der God Adams) - Трагедия (1790)Долина, окруженная горами, в ней шалаши и алтарь Авелев (гробни­ца Авеля, убитого братом его, Каином). Адам молится у алтаря, а сын его, Сиф, и одна из правнучек, Зелима, говорят между собой. Зе- [378] лима счастлива — ведь сегодня Адам должен «ввести ее в сень брач­ную», она выходит за мудрого Гемана, которого сама избрала мужем своим. Но Сиф не может радоваться вместе с нею, потому что он видел недавно, что отец его, Адам, печален, что лицо его покрыто смертной бледностью, а «ноги едва переступают». Адам восклицает: «Мрачный день! Ужасный». Он отсылает Зелиму к матери и, оставшись наедине с Сифом, рассказывает, что было ему видение. Явился ему Ангел Смерти и рек, что вскоре Адам снова узрит его. Мысль о близкой смерти, о том, что он должен умереть, и все дети его — весь род человеческий — тоже смертны, терзает Адама, наполняет его душу невыносимым ужасом и тоскою. Ведь он был создан для бессмертия, а смертность — это наказание за великий грех, который совершил он, ослушавшись Господа, и вина за тот грех лежит на всех его потомках. Он просит Сифа вымолить у Творца хотя бы еще один день жизни, но на долину спускается мрак, появ­ляется Ангел смерти и объявляет Адаму, что по велению Всемогущего он умрет «до захождения солнца», в тот миг, когда Ангел взойдет на скалу и ниспровергнет ее. Адам смиренно принимает эту весть, но душа его полна скорби. Он не хочет, чтобы жена его, Ева, и потомки видели его умирающим. Возвращается Зелима. Она в смятении, пото­му что незнакомый человек, «грозный, свирепый, с быстрыми глаза­ми и бледным лицом», ищет Адама. Она видит отрытую рядом с алтарем могилу, узнает, что Адам готовится к смерти, и молит его не умирать. В это время появляется Каин, который обвиняет Адама во всех несчастьях своих, а когда тот просит его замолчать, пожалеть хотя бы юную Зелиму, «эту невинность плачущую», с горечью произ­носит: «Но где существует невинность, с тех пор как родились дети Адамовы?» Он хочет отомстить отцу за то, что убил он брата своего, Авеля, за то, что нигде не может обрести покоя. Задумал он ужасное мщение — проклясть отца в день смерти его. Адам заклинает его не делать этого ради спасения, которое еще возможно для Каина, но тот в неистовстве восклицает перед алтарем убитого им брата: «Да на­чнется проклятие твое в день смерти твоей, да истребится род твой!» Но вдруг он — словно человек, которого покинуло безумие, — ужа­сается тому, что творит. Каину мнится, что он пролил кровь отца своего, и он устремляется прочь, охваченный отчаянием. Велика вина Каина перед отцом, и тяжек грех, им совершенный, но Адам посыла­ет к нему Сифа и велит облегчить его терзания и передать, что про­щает его. Каин в экстатическом порыве взывает к Господу и просит простить Адама, как тот простил своего грешного сына. Измученный страданиями, Адам засыпает у гробницы. [379] Появляется Ева. Она полна счастья оттого, что нашелся младший ее сын, Зуния, который недавно заблудился. Когда Сиф сообщает ей, что Адам должен умереть, она в безмерной печали бросается к мужу и молит его взять ее с собой. Проснувшийся Адам утешает ее слова­ми, полными бесконечной любви. В это время приходят молодые ма­тери, чьих детей должен благословить праотец, и Зуний. Адам, глаза которого уже застлала смертная пелена, слышит голос младшего сына среди голосов плачущих сородичей, но в этом мире для Адама уже не может быть радости. Сиф с ужасом видит, что верхушки кедров уже закрывают солнце, и просит Адама благословить их всех. Но Адам отвечает, что не может этого сделать, ибо на нем лежит проклятие. Страх смерти, мысль о том, что он навлек проклятие на детей своих и тем обрек их на страдания, мучают его еще сильнее. «Где буду я?» — в отчаянии вопрошает он. Завеса с глаз Адама спадает, он видит лица родных и «плачевное жилище смерти» — готовую гроб­ницу. Но внезапно, когда ужас умирающего достигает апогея, на него снисходит умиротворение, словно кто-то посылает ему благую весть, и все с изумлением и великой радостью видят, как лицо его озаряет­ся ангельской улыбкой. Страх смерти покидает Адама, ибо он теперь знает, что Бог простил его и что за смертью грядет спасение и вечная жизнь. Адам подзывает к себе детей, внуков и правнуков. Вместе с Евой, которая скоро соединится с Адамом в иной жизни, он благословляет своих потомков и сообщает им о том, что прощен, а вместе с ним прощен весь род человеческий. «Вы умрете, но умрете для бессмер­тия», — наставляет он чад своих. Он наказывает им быть мудрыми, благородными, любить друг друга и благодарить сотворившего их в час жизни и в час смерти. Вдали слышен шум, скалы низвергаются. Адам умирает со словами: «Великий судия! Я иду к Тебе!»
стр. 1 из 1
 1  
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У    Ф    Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  



Доска объявлений
Добавить объявление
Все объявления
Агрокарта Французская косметика Купить билет в дельфинарий Утеплення

voc.metromir.ru © 2004-2006
metromir:  metromir.ru  атлас мира  библиотека  игры  мобильный  недвижимость  новости  объявления  программы  рефераты  словари  справочники  ТВ-программа  ТЕКСТЫ ПЕСЕН  Флеш игры  Флеш карты метро мира